Тюркская именная группа: тысяча и одна загадка (стр. 1 )

Тюркская именная группа: тысяча и одна загадка

1. Теоретические предпосылки

1.1. Грамматические функции существительного

1.2. Именная Группа - определение

1.3. Основные теоретические принципы

2. Базовая структура

2.1. Грамматические категории имени в татарском и их функционирование в составе ИГ

2.2. Функции показателя посессивности: выражение посессивных отношений vs маркирование синтаксической зависимости и некоторые другие особенности употребления

2.2.1. Типы посессивных конструкций и их функциональное распределение

2.2.2. Показатели посессивности в контексте зависимого существительного

2.2.3. Аффикс притяжательности в составе послелогов

2.2.4. Дискурсивные функции показателя посессивности

2.3. Типы приименных модификаторов

2.4. Основные структурные зоны расположения модификаторов и их функциональная нагрузка

2.5. Существительное в функции приименного модификатора

2.5.1. Распределение семантических отношений между существительными по конструкциям разных типов

2.5.2. Изафетная Конструкция (ИК)

2.5.2.1. Выбор между ИК3 и ИК2: семантика, прагматика, структура

2.5.2.2. ИК1 – аппозитивное определение

2.5.2.3. Проблема приложения в татарском языке

2.5.3. Нумеративная конструкция

2.5.4. Атрибутивизация (на примере конструкций с - le / - lek)

2.5.5. Падежные модификаторы имени

3. Трансформации базовой структуры

3.1. Неканонические Генитивные Группы (НГГ)

3.2. Эллипсис вершинного имени

3.3. ИГ с двойной вершиной

3.3.1. ИГ с кванторными местоимениями

3.3.2. ИГ со сложной морфемой - neke

3.4. Сочинение в ИГ

4. Заключение

1. Теоретические предпосылки

1.1. Грамматические функции существительного

Описание именной группы (ИГ) естественного языка представляется правильным начать с общей характеристики функций имени в языке.

Единицы, образующие лексическую категорию имени, призваны выполнять следующие функции: введение участника в дискурс; соотнесение введенного участника с объектами внеязыковой действительности (существующий / несуществующий в реальном мире, известный / неизвестный слушающему,…); поддержание функционирования участника в дискурсе; определение характеристик объекта, таких как лицо (говорящий / слушающий / остальные), количество (единичный объект / несколько объектов), задание типа объекта (одушевленные / неодушевленные, человек / нечеловек, мужчина / женщина,…), принадлежность (в широком смысле) объекта другому объекту; задание роли данного участника в ситуации (активный, оказывающий целенаправленное сознательное воздействие на другого участника / пассивный, претерпевающий воздествие со стороны другого участника,…); определение степени важности данного участника (для дискурса в целом, для ситуации, описываемой в данной предикации,…).

Для реализации этих (и некоторых других) функций и служат лексические и грамматические средства, традиционно отождествляемые с категорией имени. На примере ИГ мишарского диалекта татарского языка мы попробуем показать, каким образом осуществляется каждая из перечисленных нами функций, и как их взаимодействие позволяет говорящему и слушающему реализовать свои коммуникативные намерения.

1.2. Именная Группа - определение

Именной группой, в соответствии с установившейся традицией, мы будем называть существительное со всеми имеющимися у него в данной предикации синтаксическими зависимыми. В данной работе принята точка зрения, в сооттветствии с которой единственной вершиной именной группы является существительное, а все входящие в нее (ИГ) элементы являются модификаторами вершинного имени. Аргументы о преимуществе такого подхода по сравнению с тем, при котором в ИГ выделяются другие вершины, так называемые вершины функциональных проекций, приводятся в статье (Пэйн (ССЫЛКА)).

Таким образом, во всех следующих примерах подчеркнутые словоформы входят в состав ИГ, возглавляемой выделенным вершинным существительным (справа от вершинного имени указан номер ИГ):

1)

awel-neN kara marjam-e{1} xAr jEl-nE{2} uborka

cело-GEN Черная Марьям-3 каждый год-ACC уборка

waket-e-n-da{3} zawtuk{4} I-de.

время-3-OBL-LOC зав. током быть-PST

Черная Марьям из (нашего) села каждый год во время уборки была заведующей током.

(Пример из текста).

1.3. Основные теоретические принципы

В данной части работы мы кратко изложим основные теоретические постулаты, на которых ос­новывается наше исследование. Главным принципом нашего подхода является следующий: при описании и объяснении тех или иных грамматических свойств языка необходимо руководство­ваться Принципом Полифункциональности грамматических явлений (ПП), который можно сформулировать следующим образом:

Одно и то же грамматическое явление соответсвует, как правило, более чем одной языко­вой функции.

Этот принцип последовательно проводится, например, в работе (ССЫЛКА). В этой работе доказывается, что грамматическое явление, традиционно получивше название «подлежащее», на самом деле есть результат взаимодейстивя сразу нескольких языковых уровней: семантического, синтаксического, прагматического и т. д. Похожий подход осуществлен тем же автором в работе (ССЫЛКА), а также, например, Джоном Хокинзом в работе Хокинз (ССЫЛКА). По­следняя работа предлагает путь объяснения типологических универсалий, предписывающий поис­к разнообразных языковых механизмов, связанных с различными уровнями языка для универсалий различных типов. Например, исследуя одно и то же грамматическое явление, которое в разных языках может принимать различные формы, нет необходимости ограничиваться рамками одного подхода к языку, скажем, подхода, основывающегося на освоении языка ребенком; ведь то же то же самое грамматическое явление может в других языках испытать воздействие других когнитивных факторов, например, факторов прагматической природы, предписывающих иерархическую организацию информации в зави­симости от степени ее важности.

Основным мотивом, побудившем меня поставить во главу угла данного ислледования ПП, явля­ется необходимость сделать особый акцент на многочисленности таких факторов, влияющих на окончательное формирование языкового плана выражения. Игнорирование данного принципа слишком часто приводило авторов грамматик естественных языков к неадекватному описанию наблюдаемых явлений. Общепринятым во многих грамматиках (в частности, тюркских языков) стал такой подход, при котором каждому из наблюдаемых грамматических явлений пытаются поставить в соответствие одно и только одно явление плана содержания, что часто порождает неверные трактовки функций тех или иных морфосинтаксических средств.

Ниже мы приведем конкретные лингвистические постулаты, которые будут востребованы нами в данной работе и предложим краткие примеры их функционирования. В основе каждого из этих законов лежат факторы когнитивной природы, которые мы также вкратце обсудим ниже.[1]

…

Первое правило, касающееся функционирования ИГ, взято нами из работы Талми Гивона (Ги­вон, том 1 (ССЫЛКА)). Можно сказать, что в его основе лежит следующий когнитивный меха­низм: т. к. каждой ИГ, сколь бы распространенной она не была, соответсвтует в сознании один объект (одна группа объектов), то вся ИГ в целом стремится получить максимально единое морфосинтаксическое оформление. Итак, сформулируем Принцип Единообразия (ПЕ) ИГ:

Морфосинтаксическое оформление распространенной ИГ будет стремится уподобить ее единичному существительному.

Этот механизм приводится в действие двумя факторами:

- согласовательной морфологией внутри ИГ

- прикреплением клитических элементов

Каждый из этих факторов сотставляет некоторую шкалу, которая может, в принципе, свиде­тельствовать о том, насколько осуществился в данном случае ПЕ, т. е., насколько единообразное оформление получила ИГ. Мы приведем лишь примеры тех случаев, когда реализация ПЕ близка к максимальной, т. е. ИГ стремится предельно уподобится единичному имени. Проявле­ние первого фактора, приводящее к подобной ситуации имеет место, например, в русском языке, в случае так называемых согласованных определений:

моя первая учительница

все эти безобразные поступки

Реализацию ПЕ при помощи второго фактора можно найти, например, в английском. Англий­ские предлоги, как известно, прикрепляются к крайне левому элементу ИГ, сколько бы элемен­тов ни входило в ее состав:

in the big white house

toward the far blue yonder

(примеры из Гивон (ССЫЛКА))

…

Второе правило, описывающее особенности восприятия синтаксических составляющих, было установлено и подробно описано Хокинзом в работе Хокинз (ССЫЛКА). Когнитивный механизм, постулирующий это правило, предписывает синтаксическим составляющим такое расположе­ние и оформление, при котором на их распознование уходило бы как можно меньшее время. Итак, Принцип Эффективности Восприятия составляющих (ПЭВ):

Синтаксические составляющие склонны маркироваться и располагаться таким образом, что на восприятие составляющих одинаковой длины уходит как можно меньшее время.

Приведем пример функционирования ПЭВ. Для сравнения экономичности двух высказываний Хокинз предлагает использовать так называемый коэффициент отношения количества состав­ляющих к количеству слов (=словоформ). Этот коэффициент вычисляется следующим образом: для каждой словоформы некоторой составляющей подсчитывается отношение количества составляющих, уже поступивших на вход (=номер текущей составляющей), к количеству всех воспринятых словоформ с того момента, когда началось и до тех пор, пока не закончится распознавание всей составляющей. Условимся для краткости обозначать этот коэффициент как КСС – коэффициент составляющая / словоформа. КСС сложной составляющей вычисляется как среднее всех ее коэффициентов. Чем выше КСС, тем более экономно проходит восприятие синтаксической структуры, т. к. рабочая память слушающего задействована в наименьшей степени, он не «накапливает» (в идеале) нераспознанных составляющих. Проиллюстрируем сказанное примерами из процитированной выше работы:

Поядок	Пример	КСС
N_ADJ_[Comp S]	movies good [that Bill will see] 1 / 1 2 / 2 3 / 3	100%
N_[Comp S]_ADJ	movies [that Bill will see] good 1 / 1 2 / 2 2 / 3 2 / 4 2 / 5 3 / 6	68%
[S Comp]_ADJ_N	[Bill will see that] good movies 1 / 1 2 / 2 3 / 3	100%
ADJ_[S Comp]_N	good [Bill see will that] movies 1 / 1 2 / 2 2 / 3 2 / 4 2 / 5 3 / 6	68%

ПЭВ предсказывает, что языки, обладающие структурой, указанной в первой и третьей строках должны преобладать над теми, структура которых соответствует второй и четвертой строкам. Именно это и имеет место в действительности: примером языков, соответствующих первой строке могут служить романские; языков, структура которых указана в третьей строке – тюркские; в то время как примеры языков с базовой структурой, указанной во второй и четвертой строках, неизвестны.

…

Наконец, перейдем к третьему лингвистическому принципу, который будет полезен нам в данной работе. Этим принципом является так называемая Иерархия Одушевленности (ИО), предложенной М. Сильверстейеном (см., например, Silverstein (ССЫЛКА)). В основе этой иерархии также лежат когнитивные факторы, предписывающие в данном случае разделение участников на группы с разными грамматическими свойствами в засисимости от степени их: волитивности, известности, важности в рамках данной ситуации. Регулярно проводимое в языке подобное разделение и приводит к появлению ИО, выражающейся в том, что разные единицы именного класса проявляют различные свойства в тех или иных грамматических контекстах. Так как ИО не является жесткой структурой со строго заданным набором элементов, а варьирует от языка к языку, сохраняя лишь основные точки шкалы, мы приведем ее в удобном для нас виде:

I-II > III > человек, > человек, > одуш. > неодуш.

лицо лицо имена имена

собственные нарицательные

Как уже было сказано, не все участки шкалы всегда оказываются релевантными. Продемонстрируем, как работает ИО, на примере французских косвенных дополнений, заполняющих адресатную валентность. В этом случае для ИО оказываются значимыми: I-II-ое лицо, люди и неодушевленные предметы. В зависимости от места расположения участника на иерархии одушевленнсти французский язык использует более или менее престижные синтаксические средства (от прямых дополнений до сирконстантов).

Прономинализованное косвенное дополнение обычно может располагаться либо перед глаголом (так называемая безударная форма), либо после глагола (ударная форма):

I-II лицо:

Est-ce que tu me téléphonéra / à moi? – Ты мне позвонишь?

Oui, je te téléphonérai / à toi. – Да, я тебе позвоню.

В данном случае возможно заполнение обоих позиций, причем (!), местоимения, заполняющие препозитивную (безударную) позицию, совпадают по форме с теми, которые заменяют прямое дополнение (ср: Je te bats – Я тебя бью, и т. д.), т. е. косвенный объект 1-2-ого лица оказывается объединен с прямым с точки зрения используемых морфосинтаксических средств.

III-е лицо, люди:

Je lui téléphonérai / à lui (à elle). – Я ему позвоню.

В третьем лице для препозитивного косвенного дополнения уже появляется своя местоименная форма, не совпадающая с прямым дополнением (ср: Je le bats – Я его бью).

III-е лицо, неодушевленные объекты:

Est-ce que tu téléphonéra / à la gare? – Ты позвонишь на вокзал?

Oui, j’y téléphonérai. – Да, я туда позвоню.

Сохраняется запрет на препозицию полных ИГ, однако, появляется возможность прономинализации посредством местоимения, которое фактически (что следует из других контекстов его употребления) вводит уже не участника в роли реципиента, а некоторый сирконстант (такая роль может быть определена как «конечный пункт» или «цель», см.., например, (Andrews (ССЫЛКА)).

…

Теперь, изложив основные типологические принципы, на которые мы посчитали необходимым опереться в нашем ислледовании, приступим к описанию мишарского материала.

2. Базовая структура

2.1. Грамматические категории имени в татарском и их функционирование в составе ИГ

В татарском языке существительные, личные и возвратное местоимения (а также прилагательные и местоимения-прилагательные при субстантивации) получают, в соответствии с их значением и синтаксической ролью в предложении и словосочетании, показатели ЧИСЛА, ПОСЕССИВНОСТИ, ПАДЕЖА (морфемы распологаются в указанном порядке). Дадим краткое описание граммем перечисленных категорий.

ЧИСЛО. В мишарском диалекте, как и в самом татарском языке, существует бинарная оппозиция по числу: единственное vs множественное. Аффикс множественного числа означает, что данная именная словоформа вводит более одного референта. При этом немаркированная числовым показателем форма может выражать не только единственность референта, но и группу референтов, которая воспринимается как некоторое единое множество объектов, внутрення структура которого не существенна в данной ситуации (более подровное описание категории числа см. (КОЛЛЕГИ)).

ПОСЕССИВНОСТЬ. Аффикс посессивности (=притяжательности) различается по лицам. Существует два основных случая употребления данного аффикса.

а) Употребление аффикса посессивности не мотивировано синтаксическими связями данного имени с другой именной словоформой. Такое употребление - семантически мотивированное, его функция - выражение принадлежности объекта, обозначенного существительным говорящему, слушающему или участнику в третьем лице:

2)

jemgag-em	мой клубок	1.SG
jemgag-eN	твой клубок	1.PL
jemgag-e	его клубок	2.SG
jemgag-ebez	наш клубок	2.PL
jemgag-egez	ваш клубок	3.SG
jemgag-e	их клубок	3.PL

б) Употребление аффикса посессивности имплицируется наличием у данного имени зависимой именной словоформы (существительного или личного местоимения) - так называемая изафетная конструкция:

3)

a)

zufAr-nEN ata-se

Зуфар-GEN отец-3

отец Зуфара

b)

urus uketuCe-se

русский учитель-3

русский учитель

Подробно об изафетной конструкции речь пойдет в пункте 2.5.2. Различия между категорией притяжательности и изафетной конструкцией будут описаны чуть ниже.

ПАДЕЖ: Падежные показатели располагаются после показателя посессивности и кодируют семантические роли участников. Падежная стратегия и формальная морфология имени в татарском языке описана в данном сборнике в работе (КОЛЛЕГИ).

Все именные морфологические показатели в ИГ получают вершинные существительные. Считается, что прилагательные и другие модификаторы имени занимают позицию вершины только при отсутствии вершинного имени в данной ИГ и только в этом случае принимают грамматические показатели числа, посессивности, падежа. Однако, в нашей работе будет рассмотрен ряд примеров, в которых морфологическое маркирование (в некоторых случаях совпадающее с таковым у имени, а в некоторых - нет) будут получать лексемы, функционирующие обычно как атрибуты. Причем, что особенно важно, они существенно отличаются от обычных (для европейских языков) примеров субстантивации (см. пункт 3.1.), а некоторые едва ли могут быть проинтерпретированы как результат субстантивации (см. пункт 3.3.2.).

2.2. Функции показателя посессивности: выражение посессивных отношений vs маркирование синтаксической зависимости и некоторые другие особенности употребления

Как уже говорилось, аффикс посессивности выполняет две функции: выражает значение принадлежности и маркирует факт синтаксической зафисимости одного существительного от другого. Нам представляется важным остановится на отличиях между эти двумя случаями употребления, которые мы в рамках данной главы будем (с некоторой долей условности) называть семантическим и синтаксическим изафетом соответственно. Как мы покажем, в первом и втором лице употребление показателя притяжательности всегда соответствует семантическому изафету. В то же время, аффикс притяжательности 3-го лица может употребляться как в той, так и в другой функции, т. е., при анализе текста необходимо постоянно устанавливать, выражает ли данный аффикс семантическую категорию или кодирует синтаксическую зависимость.

2.2.1. Типы посессивных конструкций и их функциональное распределение

Первая важная «точка расхождения» двух типов функционирования показателя посессивности – собственно конструкции, выражающие принадлежность какому-либо из трех лиц. Всего для выражения принадлежности используются три типа конструкций: единичный показатель посессивности соответствующего лица на существительном; употребленная без аффикса притяжательности на вершинном имени генитивная форма местоимения; показатель посессивности, употребленный вместе с генитивной формой зависимого местоимения. Для 1-го и 2-го лиц допустимы все три типа конструкции, в то время, как для 3-го неприемлима вторая конструкция, ср:

4)

a) только лично-посессивный показатель на имени:

dus-lar-ebez / dus-lar-egez / dus-lar-e

друг-PL-1PL / друг-PL-2PL / друг-PL-3

наши / ваши / их друзья

b) только личное местоимение

bEz-nEN / sEz-nEN dus-lar / *a-lar-neN dus-lar

мы-GEN / вы-GEN друг-PL-Æ / он-PL-GEN друг-PL

наши / ваши / *их друзья

c) личное местоимение + посессивный показатель

bEz-nEN dus-lar-ebez

мы-GEN друг-PL-1PL

наши друзья

sEz-nEN dus-lar-egez

вы-GEN друг-PL-2PL

ваши друзья

a-lar-neN dus-lar-e

он-PL-GEN друг-PL-3

их друзья

(То же - в единственном числе).

Т. е., местоимения третьего лица ведут себя в данном случае точно также, как и полные ИГ. Генитивные же формы местоимений первого и второго лица напротив, скорее напоминают притяжательные местоимения в европейских языках, чем собственно генитивную конструккцию, так как их появление не имплицирует маркирование вершинного имени аффиксом притяжательности.

Вопрос о функциональном распределении трех посессивных конструкций нельзя считать до конца решенным. Сформулируем сначала гипотезу об их функционировании в 1-м и 2-м лице, где представлены все три конструкции, т. е. там, где налицо наиболее полный, немаркированный набор средств, а затем перейдем к 3-му лицу. По нашему убеждению, конструкции типа b) появляются в тексте там, где происходит смена или повторное введение дейктического центра повествования или фокуса эмпатии (подробнее о фокусе эмпатии в татарском речь пойдет ниже, в пункте 2.2.4.). Введенный таким образом протагонист поддерживается затем в тексте более «легкими», чисто морфологическими средствами, конструкцией a). Проиллюстрируем это на примере отрывка текста (нумерация примеров сохранена):

5)

(4) mInEm xAl-lAr-gA kIl-gAn-dA SEkEr gEnA

я. GEN дело-PL-DAT приходить-PFCT-SIM слава только

bEr kU-wE jAS-A-p jat-a-m.

один порядок-3 жить-ST-CONV ложиться-ST. IPFV-1.SG

Что касается меня [= переходя к моим делам], живу [живя лежу] хорошо [= в порядке], слава (Богу).

…

(6) tEgE sargelt taweg-em

тот желтенький курица-1SG

kUrSE Cemaj-lar-ga kEr-E-p…

сосед Сырое. масло-PL-DAT входить-ST-CONV

Та моя желтенькая курица к соседу Чымаю [= Сырое масло] заходит…

(7) Sefan jen-ne kart sareg-em bejel…

шифон шерсть-ATR старый овца-1SG в. этом. году

Моя старая овца с шифоновой шерстью в этом году…

(8) …nu, kez-em bEr tukt-a-m-ej

но девочка-1SG один переставать-ST-NEG-ST. IPFV

aS-a-r-ga ser-ej-lar…

есть-ST-POT1-INF просить-ST. IPFV-PL

…но, доченька, без остановки есть просят…

Посессивная группа первого лица, оформленная конструкцией b) появляется впервые в тексте в предложении (4) и задает фокус эмпатии ситуации, которым в данном случае является говорящий. Далее, в соответствии с грамматическими правилами татарского языка, этот протагонист поддерживается при помощи конструкции a).

Что касается третьей конструкции, c), то она употребляется в тех случаях, когда требуется особое эмфатическое выделение ИГ, например (пример из текста):

6)

mInEm xAl-Em bEt-tE.

я. GEN сила-1SG кончаться-PST

У меня силы кончились.

либо там, где налицо распространенная ИГ, о последнем случае будет подробно написано в 2.5.2.1.

Такова предварительная гипотеза о распределении посессивных конструкций в 1-м - 2-м лице. Что касается функционирования данных конструкций в 3-м лице, то можно сказать, что здесь мы сталкиваемся с дефектной морфосинтаксической парадигмой. Неполнота парадигмы проявляется в том, что в данном случае (по грамматическим причинам, изложенным выше) отсутствует конструкция типа b). Как мы видели, именно этой конструкции отводится центральная роль в выражении посессивных отношений: она является немаркированным средством введения дискурсивного протагониста. Как нам представляется, имеющаяся в третьем лице конструкция c) и выполняет именно эту функцию, т. е. она соответствует конструкции b) в первом и втором лицах. Функция эмфатического выделения оказывается невыраженной в третьем лице, так как для нее не существует специальных морфосинтаксических средств. Впрочем, повторим, что все сказанное выше о посессивных конструкциях является лишь нашей гипотезой, не прошедшей достаточной проверки.

Подытоживая разговор о посессивных конструкциях в татарском, можно сказать, что налицо более широкий арсенал средств для выражения отношений принадлежности в первом и втором лицах, нежели чем в третьем. Основное различие, видимо, состоит в невозможности эмфатического выделения посессивных ИГ 3-го лица грамматическими средствами. Очевидно, что эмфатическое выделение референтов в 1-м и 2-м лице более востребованно, чем референтов в 3-м лице. Все эти факты находятся в прямом соответствии с ИО, которая предписывает первому и второму лицам типологически более высокий статус, чем статус остальных типов референтов.

2.2.2. Показатели посессивности в контексте зависимого существительного

Второй пример несоответствия между употреблением показателей посессивности 1-го и 2-го лица и функционированием показателя посессивности третьего лица мы находим в случае наличия у вершинного существительного зависимого имени: