Социально-экономическая структура Верхнеудинска в феодальный период (середина XVII В.- 1862 год) (стр. 2 )

В 1680 г. острог представлялся важным звеном военно-оборонительной системой Забайкалья; через него шли первые партии со ссыльными. Наряду с этим он имел большое экономическое значение и возможности развития. Этому способствовало географическое положение. Острог оказался на перекрестке главных торговых путей с Китаем. Этот путь начинался на Ангаре, проходил по Байкалу, по рекам Селенге и Уде.

Уже в последнее десятилетие XVII в. Удинский острог приобретает главенствующее значение среди цепи острогов Забайкалья, опережая в этом Селенгинский (по подобию которого и был основан). Сказывается его выгодное местоположение и основная функция сбора пошлин в казну государства. Данный факт подтверждается документом, датируемый 20 апрелем 1684 г.: “Распросные речи енисейских детей боярских, казаков и торговых людей о том, полезно ли будет перевести из Селенгинска в Удинский острог приказного человека и служилых людей”, который показывает заинтересованность “Великих государей” в выгоде от развития Удинска, стоящего на пересечении торговых путей. “В нынешнем во 192 (т. е. 1684) году, апреля в двадцатый день, в грамоте великих государей царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всеа Великая и Малыя и Белыя России самодержавцев, из Сибирского приказу писано в Енисейск к боярину и воеводе ко князю Константину Осиповичу Щербатову с товарыщи, велено разведать подлинно: буде из Селенгинского селенгинским служилым людям и приказному человеку жить в Удинском пристойнее “...” пристойно де селенгинским служилым людям служить в Удинском острогу для обереганья от приходу воинских людей, потому что де мимо Удинский острог в Даурские и из Даурских острогов с казнами великих государей и со всякими делы, и служилым, и торговым, и промышленным, и всяким людям проезд бывает большой; и в казну великих государей в том Удинском остроге пошлины сбираютца; и за тем де Удинским острогом жить служилым ясашным людям и пашенным крестьянам от приходу воинских людей впредь будет безстрашно и оберегательно, потому что тот Удинский острог стоит в большой крепости, меж Селенгою и Удою реками, в боровом лесном месте, и степи де подле Селенгу реку к Удинскому острогу подошли узкие, и пашенные крестьяне поселенные и ясашные иноземцы живут от Удинского острогу в ближних местах, и ныне жить около Удинского острогу и деревнями строица будет безстрашно “...”. А Удинскому острогу то того Селенгинского острогу оберегательство малое, потому что Селенгинский острог от Удинского острогу удален, и вниз по Селенге реке от Удинского острогу до Байкала моря места лесные и крепкие”(15).

Таким образом, сюда был перенесен из Селенгинского острога административный и военный центр Забайкалья.

Зимой 1688/89 гг. силами казаков и стрельцов (глава посольства в Забайкалье от Москвы) возводит рубленую крепость-город Удинский(16). Вскоре, в 1690 г. Верхнеудинский острог был переименован в город(17). Идея преобразования острога в город принадлежала царскому послу Головину, проезжавшему здесь после подписания с китайским представителем так называемого Нерчинского договора, установившегося границу и добрососедские отношения между Россией и Китаем.

Посад – поселение, появившееся вслед за сооружением острога, ниже его на прибрежной террасе постепенно разрастается. Жители в основном были из числа казаков, стрельцов, охочих, торговых и промышленных людей, приказчики, также крестьяне, как это упоминалось выше; отсюда и занятие торговлей, разными ремеслами, хлебопашеством, охотой, рыбной ловлей и перевозкой товаров.

В административном отношении с 80-х гг. XVII века Верхнеудинск входил в состав Иркутского воеводства и управлялся назначенным воеводой, приказчиками – крупными чиновниками. Они пользовались большими административными правами и по своему усмотрению вершили суд и расправу над населением(18).

Первое письменное упоминание о Верхнеудинске встречается в конце XVII века. По описанию, он выглядел таким: “С левой стороны Селенги реки, с востока, идет Уда река, над ней Удинский город, “...” у города часовня. Посад над горою. На посаде дворов жилецких людей и казачьих изб со сто. В городе строены четыре башни четвероугольные, пятая на углу осьмиугольная. В городе изба караульная, погреб зелейный, над ним сарай”(19).

По свидетельству ученого-путешественника ПалласаП. С. в 70-е гг. XVIII столетия в городе Верхнеудинске, который в 1775 г. стал провинциальным (20), все еще существовало деревянная острожная крепость на горе, но в ней не жили. Она была покинута жителями, переселившимися на треугольник, образуемый Селенгой, Удой и горою, где обстраивался город(21). В связи с упрочнением в XVIII веке добрососедских отношений и взаимовыгодных связей с Китаем и Монголией Удинская крепость потеряла свое военное значение окончательно. К концу века она служили только тюрьмой и складом. Башни и стены крепости постепенно “от гнилости” развалились и заносились песком(22). В конце XVIII века Кремль на горе уже представлял развалины(23). Сам же Верхнеудинск к этому моменту заключал большое число домов хорошей постройки. Было две деревянных и одна каменная церкви и дом коменданта(24). Несомненно, это был один из наиболее значительных городов в Забайкалье.

I.2 Формирование торговой инфраструктуры Верхнеудинска, как важного торгового центра Сибири XVII – XVIII вв.

В истории Сибири с момента основания первых русских городов, в том числе и Верхнеудинска, торговля играла выдающуюся роль. Возникнув, сибирские города стали великими стимулами для развития торговли, так как они являлись громадным рынком сбыта для промышленности Европейской России. О первоначальной торговой функции городов свидетельствует и тот факт, что первые Гостиные Дворы появились почти одновременно с основанием или становлением города. По мере развития путей сообщения торговля вовлекала в свою орбиту новые населенные пункты. Во второй половине XVII века государственная дорога от Тобольска шла зимою и летом по Иртышу, Оби, Кети и сухопутно до Енисейска, откуда опять водою по Верхней Тунгуске до Илимска, где дорога делилась на две ветви: к северо-востоку через Усть-Кут по Лене до Якутска и далее, а к юго-востоку – по Ангаре, через Байкал на Баргузинск и Иргенский острог до Нерчинска.

К 1760-м годам торговая функция почти затухает в таких центрах, как Березов, Илимск, Мангазея и усиливается значение новых торговых поселений – Ирбитской и Кяхтинской слобод, ставших вскоре городами, также ярким фейерверком расцветает Иркутск, чуть позже Верхнеудинск.

Подъем Верхнеудинска, как важного центра русско-китайской торговли начался с 1720-х годов. Хотя в последнем десятилетии XVII века, как упоминалось выше, Верхнеудинск уже являлся складским, перевалочным и товарораспределительным центром для торговых, служилых и промышленных людей, где наблюдался процесс первоначального накопления капитала, о чем ярко свидетельствуют документальные материалы. Приведем некоторые из них, датируемые осенью – зимой 1689 года. Например, “Указная память иркутского воеводы иркутским казакам Федору Короваеву и Ивану Васильеву идти им из Иркутска в Верхнеудинск с Хлебными запасами и солью на дощаниках по Байкалу и по реке Селенге” (25), “Грамота из Сибирского приказа окольничьему и воеводе о поставке иркутским гостем Иваном Ушаковым хлеба в Удинский острог” (26), “Проезжая грамота, данная иркутским таможенным головой Дмитрием Каменщиковым приказчику гостя Гаврилы Никитина Тимофею Божедомову на проезд из Иркутска в Верхнеудинск с товарами”, - “по указу великих государей и великих князей “...” из-за Байкала в Удинск гостя Гаврила Никитина приказчика его Тимофея Божедомова лавошный его сиделец Гришка сын Погарских, а с ним послал он, Тимофей, из енисейской проезжей русского товару “...””(27). А также интересна “Проезжая грамота, данная иркутским таможенным головой Дмитрием Каменщиковым торговому человеку Матвею Фомину на проезд из Иркутска через Удинск в Нерчинский город с товарами”, датируемый июлем 1690 года(28). Как видим, уже в это время проезд через Удинск дозволяется только с имеющегося на то разрешения при наличии специального документа, где зачастую упоминалось количество и наименование провозимого товара с указанием уплаченной пошлины. Вернемся к вышеописанным грамотам, где в потверждение последнего, в одной из них говорится: ““...”русского товару “...” 300 аршин холста среднего, 300 аршин холста хряща, 2 фунта шелку, 2 половинки сукна полукарного, 50 выдер, 30 юфтей кож красных, девять топоров, 20 ножей усольских с припая медным, 50 аршин крашенин, 3 косяка пестряди таврижской, 8 фунтов бисеру, на пять рублев мелочи лавошной. А те товары купил “...” в русских городах на явленые свои платежные деньги и указанных пошлин на нынешний 197-й год (1689) 8 алтын 2 деньги взято в Ыркуцком в таможне сполна. К сей проезжей великих государей печать “...” таможенной и заставной голова приложил”(29).

Рассмотреть развитие таможенных пошлин и правил провоза товаров, помогает эволюция наказов и новоторговых уставов конца XVII века, а также других правительственных постановлений начала XVIII века, которые во многом определили характер формирования и основной род занятия городского населения Верхнеудинска, как и многих других сибирских городов того времени, а позже постепенного выделения из тяглового населения купеческого сословия.

Итак. Новоторговый устав 1682 года заключал в себе 39-ю статью для Сибири, в которой повелевалось с сибирских товаров, “проезжими видами снабженных”, взимать по 5 %, а при отсутствии проезжих грамот – вдвое больше; причем при взыскании пошлин с этого года, необходимо было держаться Сибирской, а не московской оценки пушнины, так как последняя ставила мягкую рухлядь в противовес сибирской дороже(30). Выполнение правил устава показывает нижеприводимый письменный источник этого времени, - “Проезжая, выданная брату торгового человека Митрофана Понкратьева Михаилу Понкратьеву на проезд из Иркутского в Удинский и Баргузинский остроги с русским товаром”: ““...” По государеву “...” указу отпущены из Иркутсково за Байкал на Селенгу в Удинский и Баргузинской остроги торгового человека Митрофана Панкратьева брат его родной Мишка Панкратьев, а с ним идет его Митрофана привозу из Енисейской проезжей русково товару сто аршин сукон сермяжных, фунт шелку красного, на рубль лавочные мелочи и с тово у него русково товару отъезжая и проезжая и печатная и с него Михаила указные поголовные пошлины на прошлой и нынешней годы по восьми алтын по две деньги на год в Енисейску в таможне брат ево Митрофан платил сполна. К сей проезжей Иркутского острогу приказной енисейской сын боярский Иван Максимов сын Перфирьев печать свою приложил”(31).

Наказ 1692 года подвергал при проезде все состояние без различия пола и возраста строжайшему осмотру от человека до последней вещи “могущей содержать вместимость или пустоту”; а соболь, лисица, бобр и прочие высокой цены меха у воевод подлежали “заказнению”, то есть конфискации(32). К данному наказу была приложена опись казенных печатей 20 сибирских городов и острогов.

Наказ же данный в 1693 году таможенным сибирским головам, который справедливо было бы назвать акцизным, а не торговым, повелевал взимать:

ü  В сибирских городах со всякого товара по 10% без зачета пошлин, взятых в России. (Этому сбору подлежали и все чиновники, за исключением денег “на проезд положенных”, но в 1696 году деньги воевод и дьяков, по боярскому приговору, освобождались от осмотра).

ü  С перекупщиков по 10%; с рыбы, лошадей и скота по 10%; с китайских или бухарских тканей и чаев – десятый кусок или ящик и т. д.(33).

Как видим, всякий шаг покупки и продажи был стеснен. Но к счастью в 1698 году был утвержден новый торговый устав в 22 статьях, который признавал погрешность прежнего в том, что от возведения высоких пошлин казна не видела приращения в доходах(34). При дорогой обкладке обогащались одни сборщики налогов, а торговцы “упадали в своих предприятиях и состояниях”. Вследствие чего государь, “милосердуя о божих и своих людях”, повелел облегчить сибирскую торговлю. Основные положения устава были следующие:

ü  С товаров или денег разрешать брать по 10% в Верхотурье “вещественно или монетою”, после чего запрещалось где-либо по Сибири требовать уплаты дополнительных пошлин при продаже или покупке;

ü  В случае подлога отлучать виновных от сибирского торга, а при разоблачении в утайке китайского золота, серебра и драгоценных каменьев, следовало отбирать все спрятанное в казну;

ü  Нельзя было пропускать за границу для торга чиновников, духовных или поверенных лиц, также иностранцев с запрещением всем им права торговли и внутри Сибири; то есть с этого времени, торг могла производить лишь определенная категория населения(35).

Действие данного устава в сибирских таможнях, не исключая и Троицко-Савской, продолжалось до 1761 года. Интересно отметить, что в том же году, когда устав состоялся, из Москвы был отправлен первый казенный караван, который и перешел китайскую границу в 1699 году(36).

Из означенных законопроектов, можно заметить, что преимущественное попечение правительства состояло в выгодной продаже казенных товаров в Китае, в покупке там благородных металлов; в покровительстве частным торгам, не мешающим торгу казенному заповедными товарами. Заповедный торг для частных лиц состоял в дорогой мягкой рухляди, с кем бы то ни было, продаже табака по улусам, ружей за границу и бобрового пуха.

Тогда же во внутренние сообщения Сибири и сообщения с Россией были введены несколько новых правил. Так, на основании торгового устава 1698 года в облегчение торговой переписи была учреждена пересылка писем по государевой почте, которая трижды летом ходила от Москвы в Сибирь до Нерчинска, Якутска и обратно, при недорогой платежной таксе. На основании того же устава с китайского выменянного товара на таможне брался лишь один рубль в виде пошлины с одного погруженного судна(37).

В итоге все эти законодательные акты, издававшиеся царем и высшими государственными органами, регулировали внешнюю и внутреннюю торговлю сибирских городов, которая ставилась под контроль государства не только в интересах казны, но и зарождавшегося купеческого сословия.

Немало документов, регламентировавших торговлю и предпринимательскую деятельность, издавалось Федором Алексеевичем, Петром I, Екатериной Великой, Николаем I, Александром I. В этих документах находило отражение сознание того, что ““...” купечеством всякое государство богатитца, а без купечества никакое и малое государство быть не может”(38).

Большой интерес в этом отношение представляет “Городовое положение” 1785 года, которое принято называть “жалованной грамотой городам”. В этом пространном документе была предпринята попытка регламентировать не только организацию и структуру вновь вводимых органов городского самоуправления, но и производство торговли, промышленности, а также определить социально-правовой статус городских сословий.

В 1775 году было принято законоположение для управления губерниями Российской империи(39). По нему губернией управлял губернатор, возглавлявший губернское правление. В каждой губернии были учреждены Казенная палата, имевшая финансово-экономические функции; Казначейства, палаты гражданского и уголовного суда и Верхний Земский Суд; Приказ общественного призрения, ведавший училищами, приютами, богадельнями и больницами. Уездом управлял Нижний Земский Суд во главе с земским исправником и заседателем, являясь административно - политическим органом. В состав этого суда входили и два-три выборных из представителей основных сословий населения. На них возлагалось проведение предварительных следствий по уголовным делам, побуждение населения к уплате податей, сборов, выполнению натуральных повинностей, надзор за порядком во время торговли, состоянием дорог и т. п. Судебными делами ведали уездный суд и нижняя расправа, которые были упразднены в 1897 году, на основании постановления Государственного Совета “Об устройстве судебной части в губерниях и областях Сибири”(40).

Уезды разделялись на комиссарства, находившихся в ведении земских комиссаров. Полицейские функции в городах выполняли городничие. Для суда и управления городским населением (купцы, мещане, цеховые) существовали губернские и городские магистраты. Во главе городового магистрата стояли выборные бургомистры, ратман и члены магистратского присутствия.

В 1782-83 гг. в Сибири было учреждено три наместничества – Тобольское, Колыванское и Иркутское, которые делились на области(41). В 1796 году наместничества были упразднены, и Сибирь снова была разделена на две губернии – Тобольскую и Иркутскую(42). Губернии делились на области, области на уезды. Бурятия соответственно входила в состав Иркутского наместничества и губернии.

Значение Верхнеудинска, как важного торгового центра Сибири, торгового посредника между Россией и Китаем хорошо представляло себе царское правительство. Учитывая наличие и развитие торгового капитала в Верхнеудинске, царское правительство в 1783 году преобразовало его в уездный город Иркутской губернии с магистратским управлением(43). По административной линии Верхнеудинскому магистрату подчинялись Ильинская, Кабанская, Селенгинская и Кяхтинская земские избы. Интересно отметить, что некоторым другим уездным городам Иркутского наместничества (например, Киренску, Нижнеудинску) в такой привилегии было отказано. В решении Иркутского наместничества на этот счет говорилось так: “пока купечеством не обзаведется, городовой магистрат не утверждать”(44).

Магистраты, как выборные органы городского самоуправления были учреждены в 1744 году на основании указа Петра I 1718 года(45). Они являлись административно-политическими, налоговыми и судебными органами для городского населения. Магистраты выполняли некоторые финансовые обязанности, и ведали хозяйством города.

Верхнеудинский магистрат ведал городскими доходами, содействовал развитию ремесел и торговли, заботился о городском благоустройстве и порядке, способствовал организации школ. При нем существовал сословный орган по опеке – сиротский суд. В 1782 году магистрат был преобразован в судебный орган для купечества и мещан, а окончательно упразднен на основании судебной реформы 1864 года(46).

По торговым делам суду магистрата подлежали иногородние и местные купцы, мещане, записанные в гильдию, и крестьяне, промышляющие торговлей. Таким образом, несмотря на сословное деление, вплоть до создания специальных коммерческих судов, магистраты исполняли роль общественных, сословных инстанций по торговым тяжбам. Это был один из путей преодоления корпоративности, стесняющей экономическую жизнь торгово-ремесленных городов Сибири данного периода.

Известно, что проконтролировать истинные размеры купеческих капиталов было невозможно. В тяжбеных делах раскрывалась суть взаимоотношений контрагентов крупного купечества, поэтому судопроизводство магистрата служило одним из средств контроля над экономической жизнью города и, в частности, регулированием процессов первоначального накопления.

Крупной вехой в реформах местного управления было утверждение 8 апреля 1782 года “Устава благочиния или полицейского”, определившего устройство полицейского аппарата городов(47). На основе этого Устава вместо магистратов (как уже упоминалось), на местах стали появляться городовые управы, во главе которых стоял городничий и думы. Бургомистра сменил городской голова из “именитого купечества”. На управу возлагались полицейские и административно-хозяйственные задачи на территории города. Управа охраняла порядок в городе, принуждала жителей к исполнению законов и постановлений, ведала городским благоустройством (городским транспортом, освещением, отоплением, водопроводом, ремонтом и строительством мостов, тротуаров, дорог). В ведении управы находились школы, городская торговля, кредит, попечительство и опека. Она выполняла также судебные функции: рассматривала гражданские дела и мелкие уголовные (9 ноября 1875 года на основании “Городового положения” от 01.01.01 года, Верхнеудинская Городовая Управа была преобразована в Верхнеудинскую Городскую Управу)(48).

В 1790 году городу Верхнеудинск вручается герб, символизирующий торгово-купеческое значение города. “Герб его (т. е. Верхнеудинска) – свидетельствовал иркутский вице-губернатор Н. Семивский, - в золотом поле Меркуриев жезл, или кадуцей и рог изобилия в знак того, что в сем городе производится знатный торг и условия о торге”(49). Как известно, Меркурий – бог торговли у древних римлян, покровитель купцов и путешественников. Основание первого храма Меркурия в Риме, связано с организацией снабжения города хлебом и образованием коллегии купцов.

Вообще, в России 18 столетия понятия “коммерция” толковалась очень широко. В него включались и собственно торговля (внешняя и внутренняя), промышленность, транспорт, денежное обращение, кредит, т. е. все, что так или иначе, было связано с торговыми операциями(50). Такой повышенный интерес к вопросам, связаный с торговой деятельностью, является характерной чертой XVIII века, и был вызван ростом значения торговли в жизни общества. Расширенное понимание термина “коммерция” на русской почве в дальнейшем сужается, приобретая все более ограниченный характер. Классический словарь дает следующее его определение: “торг, торговля, торговые обороты, купецкие промыслы”(51). Словарь под редакцией еще более краток: “торговля, торговые дела”(52). Таким образом, слово “коммерция” вошло в русский язык со времени Петра I и при всей своей многогранности определений, коммерция, а значит торговля, всегда рассматривалась как прямое или косвенное орудие “общего блага” и “государственной пользы”. Забегая вперед, приведем в пользу этого характерный пример. При рассмотрении в Регламенте Главного магистрата вопроса о ярмарках, отмечалось целых три момента, по которым ими приносится “польза”: умножение казенных сборов; помощь “купецким и ремесленным людям в торгах и промыслах их”; привоз “посредных товаров”(53).

Как видим, высокие покровители Верхнеудинска не без умысла вручили городу такой герб, надеясь, что купеческое сословие приумножит его торговую славу.

Чем же торговали в Верхнеудинске? Старинный “Словарь географический Российского государства” повествует об этом так: “Торговля в Верхнеудинске и промысел жителей состоит из разных привозных из Иркутска и других городов купцами российских и немецких товаров “...” (при этом мы должны помнить, что словами “немецкий” часто в ту пору назывался всякий иностранец – любой заморский гость и любой товар из чужой страны), на которые выменивают у здешних иноверцев пушные товары, рогатый скот, лошадей и прочее и отвозят через Троицкую крепость в Кяхту для промену китайцам”(54). Что же это были за “привозимые из Иркутска и других городов российские и немецкие товары”? О характере их может дать представление ведомость, хранящаяся ныне в Иркутском архиве, в фонде земской избы, где указано 348 видов разных товаров, привезенных для продажи в Иркутск. Документ этот относится к 1748 году(55). Купцы везли в Иркутск текстильные товары – атлас, батист, гарус московский, каразею, крашенину московскую и суздальскую, камлот, кисею, полотно, сукна разных сортов, ситец, саржу, фланель, холст московский, ивановский и вологодский, шубы вятские; из металлов – железо, сталь, медь и изделия из них; золотые и серебреные вещи; ружья – винтовки тульские, павловские и тобольские дробовики; сахар, табак черкесский, зеркала, бисер, воск и восковые свечи, карандаши, бумага писчая. Из европейских товаров в ведомости указаны: бритвы “аглистские” (английские), полушалы и шелк флорентийский, бумага, полотно и сукна голландские, “ярь венецейская” (краска из Венеции), сукна “шпанские” (испанские), чашки саксонские (т. е. саксонский фарфор), гарус и свинец немецкий, вина и чернослив французский, изюм цареградский, пшено сарацинское, винные ягоды, миндаль, финики.

Заметную роль в хозяйственной жизни верхнеудинцев играли огородничество, разведение домашнего скота, охотничий и рыболовный промыслы. Так, в упомянутом “Словаре географическом” находим: “В сем городе нужные для пропитания и для житья вещи, яко-то – хлеб, скотину и рыбу покупают из окресных деревень (и бурятских улусов), у крестьян (связь с которыми значительно расширилась к концу XVIII века); овощами-ж, кроме привозных, довольствуются от своих трудов из огородов”(56). К концу XVIII столетия горожане выращивали следующие овощные культуры: капусту, огурцы, морковь, свеклу, редьку, репу, турецкие и русские бобы, картофель, пастернак, мак, табак. Данные сведения мы также находим и в “Описарии Иркутского Наместничества 1792 года”(57).

К 1790-м годам торговая инфраструктура города состояла из пяти провиантских магазинов, винного подвала, нескольких кофейных домов и торговых лавок, выстроенных в ряд и составляющих первый деревянный Гостиный Двор. При этом в городе Верхнеудинске насчитывалось 110 домов и проживало 4.710 человек. После Иркутска Верхнеудинск был самым цветущим городом губернии. Как отмечали почти все путешественники XVIII века: “город довольно велик, многолюден и цветущ”(58).

По свидетельству все того же , в городе имелись “многие изрядные дома” верхнеудинских купцов(59).

I.3 Формирование купеческого сословия в Восточной Сибири, в том числе и городе Верхнеудинске в конце XVII – XVIII веке.

Огромная роль в развитии государства принадлежит купечеству. Роль этого сословия в развитии экономики региона и его социокультурной сфере, в том числе, благотворительности и меценатстве, велика. Благодаря купечеству в XVII – XVIII вв. росла мощь Российского государства. Во второй половине XIX – начале XX века оно стало предтечей деловой и предпринимательской элиты России.

Если зарождение и предпринимательская деятельность купеческого сословия Центральной России изучалась историками и фиксировалась в архивах, то в Сибири этот вопрос недостаточно изучен. Сложность изучения истории купечества Сибири, как справедливо отмечает , состоит в ее слабых источниковедческой и историографической базах(60).

По мере оживления мирных торгово-меновых и бытовых отношений между русскими поселенцами и бурятами, с проведением в 1726 – 1740 гг. сухопутного Сибирского тракта; развитием русско-китайской торговли и полным прекращением военной опасности извне, Верхнеудинск постепенно утрачивает свою первоначальную функцию – центра сбора ясака, а также свое военное значение. На первый план выдвигаются торговые, транспортные и административные функции города.

Занимая выгодное положение на торговом пути России с Китаем и Монголией, входящей в ее состав (о чем неоднократно оговаривалось выше), Верхнеудинск сравнительно быстро превратился к началу XVIII века в один из главных центров России на Востоке. Через Верхнеудинск провозились товары за границу и обратно. Здесь взимались торговые пошлины и, таким образом, контролировалась, по существу, вся торговля между Россией и странами Востока. Значение Верхнеудинска, как торгового центра, сохранилось и после строительства торговой слободы Кяхты в 1728 году на границе с Монголией. В Верхнеудинске выгружались с судов все грузы, идущие в Нерчинск, в ожидании зимнего пути, т. е. город являлся торговым посредником, обеспечивая казенными и частными товарами, поступавшими из Иркутска и других мест добайкальской Сибири и Европейской России, не только Нерчинскую горную промышленность, но и Кяхтинскую торговлю. писал, что жители Верхнеудинска получали изрядную выгоду от “провозу хлеба и соли на Даурские сереброплавильные и свинцовые заводы и подряду на обратный путь под свинец, равным образом от постановления соленой рыбы, наипаче омулей, в месте по ту сторону, где рыбой недостаточные”(61).

Так возрастала роль и значение города, как главного перевалочного и товарораспределительного центра.

Здесь же уместно будет рассмотреть имеющиеся в то время торговые пути, проходящие через Верхнеудинск.

Купеческие товары, следовавшие из городов Европейской России в Кяхту и другие места Забайкалья, поступали сначала в Иркутск. Здесь они грузились на суда и по Ангаре, Байкалу и Селенге доставлялись в Верхнеудинск. В Верхнеудинске часть товаров оставлялась для продажи на местном рынке, а грузы, идущие на Нерчинск, ожидали установления зимнего санного пути. Товары же, предназначавшиеся для Кяхтинского торга переплавлялись вверх по Селенге до устья Чикоя, где перегружались на телеги и отправлялись до места назначения. Так продолжалось вплоть до середины XVIII века.

Приток грузов в Забайкалье стал более регулярным и систематическим после проведения в Восточной Сибири Московского Тракта во второй половине XVIII столетия. Он начинался от Екатеринбурга и тянулся по линии Тобольск – Ишимские степи - Томск – Красноярск - Канск - Нижнеудинск – Иркутск. Затем через Введенскую, Мотковскую и Култукскую почтовые станции (Кругобайкальский участок) трактат доходил до Верхнеудинска. Здесь дорога раздваивалась: одна ветвь вела через Хоринские степи и Яблонский хребет на Читу, Нерчинск и Нерчинские заводы, а другая – на Кяхту(62).

Таким образом, торговля и сфера ее обслуживания определили направление и хозяйственную основу развития города, темпы роста его населения и даже характер градостроительства.

Параллельно с этим шло своеобразное формирование купечества из служилых, промышленных и торговых людей на первом этапе и в большинстве своем из пришедших купцов европейской части России, а позже северных районов центра государства и Западной Сибири.

В рассматриваемый нами период в Сибири резко увеличивается мелкотоварное производство и связанный с этим переход от натурального хозяйства к работе на рынок, увеличиваются обменные операции со значительным расширением сферы обмена, появляются скупщики и образуются крупные купеческие капиталы, представители которых начинают занимать ведущее положение на рынке.

Хронологические рамки процесса складывания купеческого сословия определяются периодом от городской реформы 1720-х годов, положившей начало выделению из массы посадских людей гильдийского купечества (с которым слились ранее стоявшие вне посадской общины члены привилегированных купеческих корпораций – гостей и гостиной сотни), до сословно-податной реформы 70-80-х годов XVIII века, завершившей оформление состава и привилегий гильдийского купечества. Первоначально термин “гость” применялся к иностранным и русским купцам, занимавшимся отъезжей торговлей, т. е. торговыми операциями за пределами постоянного места своего проживания, но позднее стал обозначать и представителей купеческой верхушки. Часто в быту гостей называли сурожанами. Данное определение происходило от названия крымского города Сурож (Судак), через который гости вели торговлю с Востоком еще во второй половине XVI века(63). В начале XVIII века происходит резкое сокращение количества гостей, т. к. их заменяют купеческие гильдии. В это же время их предпринимательская деятельность из активной сферы торгово-промышленных интересов переместилась в использование ранее нажитого имущества путем сдачи его внаем. Причинами разорения гостей были:

  государственная монополия при Петре I на выгоднейшие товары – пушнину и соль;

  возросшие налоги (особенно в военное время);

  благосостояние гостей строилось на льготах, которые умел получить разными способами глава семьи; с его смертью все приходило в упадок, льготы отменялись.

Ведущую роль, таким образом, стали играть гильдийские купцы.

Термин “гильдия” происходит от немецкого gilde, что означает – корпорация, объединение; славянская аналогия – братчина, в узком смысле – объединение купцов(64).

В русском государстве купеческие корпорации известны с XII века. В XVI – XVIII вв. в городах существовали привилегированные корпорации гостей, торговых людей и суконной сотен.

Впервые в России термин “гильдия” упомянут в регламенте Комерц - Коллегии (1719 г.)(65). В 1721 году регламентом Главного Магистрата было объявлено обязательным создание Гильдий во всех городах Российского государства. Посадское население городов следовало разделить на три категории: на первую и вторую гильдии (так называемые “регулярные граждане”) и “подлых” людей (“нерегулярные граждане”). К первой гильдии относились “знатные” купцы, судопромышленники, банкиры, а также включались мелкие купцы и ремесленники. Остальное население городов причислялось к “нерегулярным”(66).

В 1742 году деление на две гильдии было заменено делением на три гильдии(67). На практике в х гг. по гильдиям распределялось не все посадское население городов, а только купцы. Между гильдиями не было существенных различий сословно-правового характера, но только первое время! И только в самом начале размер капитала для вхождения в гильдию не фиксировался строго, так же, как не было единообразия в распределении купеческих семей по гильдиям в зависимости от величины капитала. Коренным образом эти устои изменятся в последней четверти XVIII столетия.

По данным 1764-65 гг. в наиболее крупных городах Сибири, к коим относился и Верхнеудинск, в первую гильдию входило приблизительно 10 % купечества; во вторую – 39%, в третью - 51%(68). Состоя в гильдии, купцы продолжали числиться членами посадских городских общин. Положение принципиально изменилось в гг., когда зажиточное купечество выделилось своими особыми сословными (гильдийскими) правами и привилегиями из массы податного населения города.

Манифест 17 марта 1775 года официально установил минимальный размер капитала, необходимый для записи в Гильдию, а именно 500 рублей. Те же посадские, капиталы которых не достигали такой суммы, теряли права именоваться купцами и поступали в разряд мещан.

Записываться в гильдию можно было ежегодно с 1 декабря (позднее с 1 ноября) по 1 января, получив при этом разрешение от Казенной палаты и Городской Управы из мещанского сословия и крестьян. Последним предоставлялась возможность вести торговлю мелкими товарами в черте города в лавках и рядах(69). По существу, условием вступления в гильдию, было участие в благотворительных акциях, либо пожертвованиях. Этот факт прослеживается во всех делах по данному вопросу, хранящихся в Национальном Архиве Республики Бурятия (НАРБ). Например, заявление верхнеудинского купца III гильдии Кулакова о выдаче гильдийских свидетельств на право торговли: “представляя при сем деньги в городской доход тринадцать рублей семьдесят семь копеек и на усиление средств Прогимназии три рубля. Всего 16 рублей 77 коп. Покорнейше прошу городскую управу записать меня в верхнеудинские второй гильдии купцы, с принадлежащим к моему капиталу семейством “...” и выдать мне на получение торговых документов из Уездного Казначейства”(70). Или “объявление” доверенного лица кяхтинской I гильдии купчихи Феоктисты Ивановой Николая Шишмакова в Верхнеудинскую городскую управу: “представляю при сем в городовой доход деньги 34 рубля 45 коп. и на женскую прогимназию 3 рубля, всего 37 рублей 45 коп., покорнейше прошу записать доверительницу мою на будущий год в Верхнеудинские временно II гильдии купчихи и выдать мне удостоверения на право торговли, гильдийское свидетельство, два билета, два табачных свидетельства в 18 руб. и два приказчика свидетельства второго класса, а также удостоверение на открытие погреба”(71).

Гильдийское купечество получало освобождение от уплаты подушной подати, которая заменялась денежным сбором в размере 1 % с объявленного капитала (с 1790г. – 1,25 %; в первой половине XIX века – 5 % и более) и в 1776 году от рекрутской повинности, замененной денежным взносом в 360 рублей (с 1783 г. – 500 рублей, с 1807 г. этот денежный взнос отменен для всех трех гильдий)(72).