Социально-экономическая структура Верхнеудинска в феодальный период (середина XVII В.- 1862 год) (стр. 5 )

Для полного представления по означенному вопросу, приведем выдержку из указа Императора “Самодержца Всероссийского” Николая I от 01.01.01 года, а также список (краткий перечень) и таблицу на 1831 год из журнала Верхнеудинского Городского Суда хранящихся в Национальном архиве Республики Бурятия:

““...” поспешить доставлять списки о купцах, семейств их и о торговле, ведомости о купцах и иногородних гостях, записавшихся по гильдиям каждогодно в Губернское Правление “...” Предписано Иркутской Градской Думе, Городовым Судам, Ратушам: Кяхтинской, Нерчинской, Селенгинскому городничему, Киренскому Общему Присутствию, Окружным Начальникам: Верхнеудинскому, Нижнеудинскому, с тем, чтобы оныя места и лица означенные сведения непременно доставляли в Губернское Правление – Иркутск на 5 января; Нижнеудинск 20-го; Верхнеудинск, Селенгинск и Кяхта на 25 января, нерчинск к 5-му, Киренск – 15 февраля”(138).

“Перечень купцов и иногородних гостей, записавшихся на 1831 год:

Купцы Первой Гильдии:

  Петр Михайлович Сибиряков – муж.-1, жен.-1;

  Агафья Ивановна Налетова – муж.-7, жен.-7;

Третьей Гильдии:

3.Петр Петрович Лебедев – муж.-5, жен.-2;

4.Петр Петрович Фролов – муж.-4, жен.-1;

5.Семен Ефимович Синюшкин – муж.-3, жен.-4;

6.Ольга Ивановна Смышляева – муж.-5, жен.-7;

7.Герасим Матвеевич Сумкин – муж.-5, жен.-6;

8.Анна Ивановна Трунева – муж.-6, жен.-4;

9.Егор Ильич Мордовской – муж.-6, жен.-6;

10.Осип Дмитриевич Мичурин – муж.-5, жен.-3;

11.Дмитирй Михайлович Лосев – муж.-6, жен.-9;

12.Яков Семенович Мордовской – муж.-2, жен.-1;

13.Филипп Андреевич Сотников – муж.-8, жен.-6;

14.Мокий Васильевич Пиниев – муж.-2, жен.-1;

15.Иван Захарович Плюснин – муж.-2, жен.-1;

16.Наталья Андреевна Титова – муж.-2, жен.-5;

17.Наталья Леонтьевна Налетова –муж.-5,жен.-5;

Чиновники на праве купца Третьей Гильдии:

18.Коллежский секретарь Афанасий Перов – муж.-2, жен.-4;

19. – муж.-1, жен.-2;

Иногородние:

20.Иркутский Третьей Гильдии купец Мухтар Амиров – муж.-2, жен.-2;

21.Владимирской губернии Возниковского Уезда торгующий крестьянин 3 рода Герасим Петрович Зобнин – муж.-1.

Итого:

Купцов I Гильдии – 2;

Купцов III Гильдии –15;

Иногородних – 1;

Чиновников – 2;

Крестьянин 3 рода – 1;

Всего – 21 человек. Торг производят разными российскими иностранными товарами и прочими соответственно их званиям”(139).

“Ведомость объявленных на 1831 год от верхнеудинских купцов капиталов”:

Купцы	Лета по реви зии	Число душ	Кол-во объяв. кап-ла	Гильд повинность в руб
I Гильдии 1. Петр Михайлович Сибиряков 1. Агафья Ивановна Налетова У ней сыновья: Алексей 1-й Алексей 2-й Петр Внуки: Петр Николай Иван Алексей Итого по I Гильдии в 2-х капиталах	57 74 43 42 38 23 19 12 19	1 8 9	50000 50000 100000	2000 2000 4000
III Гильдии 1. Петр Петров Лебедев У него сыновья: Дмитрий Василий Иван Григорий 2. Петр Петров Фролов У него сыновья: Иакинф Василий Аввакум 3. Семен Ефимов Синюшкин У него сын: Петр Внук: Михаил 4. Ольга Михайловна Смышляева У нее сыновья: Андриан Алексей Иван Внуки: Дмитрий Андриан Константин Алексей 5. Герасим Матвеев Сумкин У него сыновья: Харламий Дмитрий Внуки: Илья Василий 6. Анна Ивановна Трунева У нее сыновья: Иван Василий Мефодий Дмитрий Иван Внук: Тиуртий 7. Егор Ильин Мордовской У него сыновья: Роман Александр Василий Алексей Петр 8. Осип Дмитриев Мичурин У него сыновья: Дмитрий Иннокентий Братья: Василий Афонасий 9. Дмитрий Михайлов Лосев У него сыновья: Федор Степан Петр Василий Внук: Кирилл 10. Яков Семенов Мордовской Сын: Яков 11. Филипп Андреев Сотников У него сыновья: Михаил Николай Внуки: Александр Николай Филипп Василий Петр 12. Мокий Васильевич Пинаев Сын: Алексей 13. Иван Захаров Плюснин Сын: Петр 14. Наталья Андрианова Титова У нее сыновья: Иван Яков 15. Наталья Леонтьева Налетова У нее сыновья: Гаврила Яков Яков же Афонасий Внук: Иван Чиновники на праве купцов III Гильдии 16. Коллежский Сын: Иануарий 17. Прапорщик Михайла Сергеев Итого по III Гильдии в 17 капиталах	77 47 41 39 25 53 19 16 11 51 25 5 70 45 42 25 25 18 19 10 70 38 30 15 5 64 37 33 27 25 19 9 53 30 27 24 19 18 29 8 3 28 27 60 33 23 22 20 1 28 3 71 49 33 19 5 10 7 1 35 2 50 17 43 16 6 51 37 29 26 22 4 36 1 58	5 4 3 8 5 7 6 5 6 2 8 2 2 3 6 2 1 75	8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 8000 136000	100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 1700
Сверх того записавшийся по городу Верхнеудинску на праве купца III Гильдии
18. Иркутский купец Мухтар Семиров Утюганов	43	1	8000	100
И сверх того по свидетельствам крестьянина 3 рода
19. Зобнин	56	1	150	-
По необъявлению вновь капиталов из купцов III Гильдии перечислены в мещане
1. Афонасий Савитиев Орлов 2. Вера Петрова Преодьяконова 3. Яков Ильин Мордовской Сын его: Семен 4. Прокопий Семенов Мордовской Сын его: Михаил 5. Марфа Тимофеева Байбародина Сын ее: Александр 6. Дмитрий Дмитриев Осипов Сын его: Аполлон	46 58 66 22 31 2 52 24 36 2	1 1 2 2 2 2	- - - - - -	- - - - - -

“Земская повинность на 1831 год следующей с купцов I Гильдии по 125, а с III Гильдии по 20 рублей взыскивать всегда в первой половине марта месяца по наступлении которого все те деньги взысканные в здешнее окружное казначейство для записки в приход отосланы будут непременно, о поступлении коих оной Казенной палате сей суд донести должен”(140).

В результате подробного изучения и анализа документов НАРБ фонда 108, Верхнеудинский Городовой Суд нами было выявлено, что в начале XIX века многие купцы, скрывая свои доходы, уклонялись от уплаты налогов в казну города, зачастую используя свое привилегированное положение по сравнению с другими слоями податного населения (впрочем, как и современные нам предприниматели).

Около пяти лет (с 1825 по 1830 гг.) в Городовом суде Верхнеудинска пролежали ведомости, содержащие сведения о неуплате налогов в городской бюджет верхнеудинскими купцами I Гильдии Митрофаном Курбатовым, Петром Сибиряковым, Григорием Шевелевым и Налетовым, III Гильдии Дмитрием Лосевым, Сотниковым, бывший по статистическим данным 1826 года купцом I Гильдии, а также сведения о городских доходах и расходах на каждый год. Отметим, что Городовой Суд был учрежден в 1822 году на основе проведения судебной и административной реформы управления Сибирью вместо упраздненных городовых магистратов. Он являлся низшей судебной инстанцией по гражданским и уголовным делам для купечества и мещанства. Упразднен в 1886 году(141).

Лишь в апреле 1830 года иркутским Гражданским Губернатором была учинена проверка делопроизводства Верхнеудинского Городового Суда, по результатам которой состоялась переписка с Верхнеудинской Городовой Управой. Данная переписка и позволяет нам разобраться в причинах неуплаты налогов, скрытой торговли купцов и выявить последствия.

В первую очередь, заметим, что городовым судьей, заседателями, секретарями городской Ратуши, а позднее и членами Думы являлись сами купцы, либо купеческие дети, о чем уже говорилось, реже мещане и почетные граждане, так как выборы были ограничены высоким имущественным цензом, кроме того, существовали возрастные ограничения, поэтому далеко не все жители города имели возможность принимать в них участие. Избирательного права лишались те, кто не имел недвижимой собственности. Вступая в должность члены Ратуши, Городовой Управы, Думы и других Присутственных мест давали клятвенное обещание “верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови” царю и Отечеству(142). Как видим, главные рычаги управления городской жизнью находились в руках гильдийцев.

Итак, Господин Иркутский Гражданский Губернатор и Кавалер совместно со стряпчим губернским казенных дел Митяшевым лично произвели проверку по Верхнеудинскому Городовому Суду и 26 апреля 1830 года из Верхнеудинского Окружного Управления предписывает в присутственные места следующее: “по Городовому Суду в производстве дел и в содержании канцелярского порядка найдена должностная исправность “...””(143), - однако он указывает, что члены суда должны лучше знать существо и содержание производящихся дел, не полагаясь во всем на секретаря, который несет ответственность только за порядок производства, следит за правильным исполнением законов и учетом ведомостей о приходе, расходе городовых сборов.

В ходе проверки был выявлен факт недоимки в городовой доход за 1825 год с купцов Курбатова и Сотникова по 160 руб., за сенные покосы в 1826 году с Сибирякова, Курбатова и Сотникова по 486 руб. 13,5 коп., Лосева – 386 руб. 13,5 коп., Шевелева – 38 руб. 61,5 коп. и еще за содержание перевозок с Курбатова за 1829 год 200 руб.(144). Из-за непоступления этих денег в 1829 году жалование секретарю и канцелярским чинам в Суде было выплачено из сумм, предусмотренных бюджетом на 1830 год. По сему, Иркутский Гражданский Губернатор предписывает, заботиться, чтобы недоимочные деньги, непременно были взысканы в ближайшее время; под данным подписались Окружной – купец III Гильдии, за секретаря – Цынков.

Архивные документы позволяют нам говорить о том, что налоги с купцов и всего податного населения Верхнеудинска учитывались в ежегодных ведомостях городского бюджета, в коих отмечались все статьи прихода и расхода, все недоимки и остаточные средства, формирование резервного фонда. Таким образом, складывалась бюджетная политика города.

Располагая ведомостями за 1826 и 1830 гг., как раз интересующего нас периода, мы находим, что предметами дохода города Верхнеудинска в 1826 году были:

I. С недвижимых имений, принадлежащих городу:

  С лавок Гостиного двора по 10% с рубля, получаемого от акционеров, итого – 400 руб.

  С отдаваемых с торгов в оброк пашен – 522 руб. 44,5 коп.

  С рыбных лавок – 499 руб. 25 коп.

  С мелочных лавочек – 33 руб. 90 коп.

II. По особым правилам города:

  За запись торгующих крестьян по свидетельствам – 121 руб. 66,5 коп.

  С откупной суммы питейной продажи – 660 руб.

  За отведенные под деловое строение места – 00 руб. 78 коп.

  С купцов по Гильдийскому положению с объявленных капиталов по 0,25% - 1140 руб.

  С лавок в домах – 140 руб. 78 коп.

  С мыловаренных заводов – 10 руб.

  С водяных мельниц – 10 руб.

Расходы:

  На жалование, находящихся в Верхнеудинском Городовом Суде секретарю и служащим с 1 ноября 1825 года по 1 января 1826 года – 440 руб. или же с 1 января 26 г. по 1 января 27 г. – 3431 руб. 99 коп.

  На канцелярские припасы Городового и Словесного Суда, как-то: бумагу, сургуч, дрова, свечи (поверх городского дохода) в течении 1826 года – 312 руб. 92 коп.

  На пошлину в Казначейство – 29 руб.

  Взнос в Верхнеудинское Окружное Казначейство за переплет Казенною Палатою Книг Городового Суда на 1826 г. – 3 руб. 60 коп. (Казначейства учреждены по указу “Учреждения для управления губерний” в 1775 г. для приема и хранения всех государственных доходов в уездах, производства расходов и высылки на места вкладов, продажи гербовой бумаги и марок, бланков, свидетельств и патентов по акцизным сборам (питейному, табачному и т. п.), выдачи промысловых свидетельств и бесплатных промысловых билетов. Ликвидированы в 1820-х гг.)(145).

  Выдано в городе воинскому помещению – 75 руб.

  С цены свидетельств торгующих чиновников – 32 руб.

  С цены свидетельств приказчиков купцов по 10% с рубля – 16 руб.

  С записи контрактов и векселей в маклерскую и нотариальную книги – 278 руб. 20,5 коп.

  В Верхнеудинскую Частную Городскую Управу на канцелярские расходы в 1826 г.–200 руб.

  Надзирателям за 1825 г. – 100 руб. 42 коп., 1826 груб.

  В Верхнеудинскую Частную Городскую Управу Акцизных Дел с Городового Суда – 3 руб. 75 коп.

  Квартальному надзирателю за содержание им в 1825 году пожарных лошадей – 105 руб. 64 коп(146).

Сверх того, в этой ведомости и указывается о недоимке в городской доход из-за неуплаты налогов за 1825 год с купцов: Курбатова, Сотникова, Лосева, Шевелева, Сибирякова, о чем утаивалось вплоть до 1830 года. Ведомость за этот год показывает, что на городские расходы по раскладке, собранных с Гильдийского Общества денег, выделено 183 руб. 21 коп., а именно: на содержание полиции, отопление и освещение полицейских помещений “по Высочайшему утверждению указом назначено производить” 150 руб., а выделено 143 руб. 75 коп; на поправку машинной и Арестанской назначено 30, а произведено 34 руб. 42 коп.; на исправление шлагбаумов – 157, израсходовано 114 руб. 82 коп.; для Гауптвахт, Инвалидной, Плотницкой, Полковой – 150 руб., а истрачено 204 руб. 94 коп. Отдельно взимался сбор с купеческих лавок Каменного Гостиного Двора в размере 375 руб. (например, с лавок купеческой жены Шевелевой – 40 руб.); с объявленных гильдийских капиталов по 0,25%; с мыловаренного завода и мукомольной мельницы – 20 руб.(147). В основном эти деньги шли на выплату жалования секретарям, канцелярским и полицейским чинам, на закупку гербовой бумаги и маклерских книг, дров, свечей, а частью на благоустройство города.

При сравнении с раскладной акцизных лавок, принадлежащих Верхнеудинскому мещанскому и цеховому Обществу, доход, собранный по Общественному приговору с мещан, цеховых и рабочих людей составлял сумму в 3 раза превышающую сбор с купеческого Гильдийского Общества, который составил в 1830 году свыше 700 руб. Так, с мещанского и цехового Общества взималось в доход на поправку старых тулупов 50 руб.; на содержание Общественного Дома, занимающегося земскими делами, отопления и освещения – 59 руб.; на выдачу средств писарю за исправление письменных дел с канцелярскими припасами – 620 руб.; на выдачу средств за расчистку на реках прорубей – 30 руб., зимних дорог – 25 руб.; на рекрутский снаряд – 250 руб.; на содержание в Гражданской больнице и излечение мещанского сословия, к примеру трех человек – 650 руб.(148). В целом же податному населению дорого обходилось содержание бюрократического аппарата. Из 7020 руб. 53,5 коп. доходной части годового бюджета на содержание городской Ратуши и Словесного Суда в год расходовалось по 3798 руб. 59 коп. и на содержание городской Управы – 2619 руб. 46 коп. Между тем на нужды города и его жителей расходовалась крайне малая сумма. Например, на школьное образование из бюджета в год выделялось всего 300 руб.(149).

Как видим, уплата налогов и задолжностей купцами в казну города, могла бы существенно поправить бюджет. Возвращаясь к переписке, скажем, что 24 мая 1830 года в журнале Верхнеудинского Городового Суда было отмечено предписание начальника Верхнеудинского Округа, который приказал оповестить купцов-задолжников в присутствии сего Суда и объявить им, чтобы они не навлекали более дальнейшую, не заслуживающую их переписку, которая обременяет высшее начальство, и внесли в сей Суд безоговорочно ту часть денег, которая с них причитается в городской доход.

Далее документы показывают, что каждый их купцов являлся в Суд с объяснительной. Например, Петр Сибиряков утверждал, что за сенные покосы исправно платил, за что имеет расписки. Денег же в количестве 200 руб. за содержание перевозок в 1829 году не внесены по причине “неустройства обществом на протоках Буроуковой и Панушковой мостов. Вследствие чего, переправа производилось сверх заключенного мною контракта с большим затруднением. И по сему вопросу Господин Окружной Начальник предписал взыскать с общества все издержки, понесенные мною. Сверх того, я не получил средств, за исправление мною не собственные деньги огнегасительной машины, посланной в Иркутск, в размере 215 руб., которые прошу мне выдать”(150).

Другой купец Митрофан Курбатов 21 июня заявил в Суде, что за 1825, равно как и за 1826 год за сенные покосы по 42 руб. своевременно платил в подтверждение чего подано подробное объяснение от 8 февраля 1828 года. Данное свидетельство Курбатова было зафиксировано в Суде и подписано купеческим сыном Николаем Сотниковым вместо отца его окружного начальника купца III Гильдии Филиппа Сотникова “сказавшегося нездоровым”(151).

Но этими объяснениями судебная тяжба не заканчивалась. Разбирательство в Суде тянулось вплоть до середины декабря. Должники продолжали отстаивать свои позиции и неизвестно как долго бы развивалось это дело, если бы его не курировал Иркутский Гражданский Губернатор, доставлявший все сведения Его Высокопревосходительству Господину Генерал-губернатору Восточной Сибири Лавинскому.

Несмотря на все заявления купцов, 16 августа 1830 года в журнале Суда было записано следующее: “Господин исправляющий должность Окружного Начальника Городничего Юдин по Указу иркутского губернского правления, последовавшего от Господина исправляющего должность Иркутского Гражданского Губернатора, предписал привести немедленно в исполнение данное сему суду предложение, взыскать с купцов Курбатова, Сибирякова, Шевелева, Налетова и Сотникова, следующие в городовой доход деньги, не принимая от них никаких отзывов”(152); и далее отмечается, что купеческий сын Налетов за текущий 1830 год в казну города, причитающихся с него деньги по Гильдии 427 руб. 66 коп. взнес и должником более не является. На Курбатове по-прежнему числятся: за 1825 год 160 руб.; за 1826 г. – 446 руб. 13,5 коп., за нынешний – 427 руб. 66 коп. и за содержание перевозок 200 руб. На Сибирякове: за 1826 год 446 руб. 13,5 коп., за 1830 г. – 427 руб. 66 коп. Шевелев за 1830 г. должен 427 руб. 66 коп., а Филипп Сотников за 1825 г. – 160 руб., за 1826 груб. 13,5 коп., который за слабостью здоровья, подтвержденное лекарским свидетельством “хождения в сей суд не имеет”(153). Купеческий же сын Шевелев еще в середине июля отбыл из Верхнеудинска в Иркутск и когда вновь возвратится, никто не знал. А Окружной начальник продолжал настаивать, чтобы купцы Курбатов и Сибиряков явились в Суд и заплатили означенные налоги, дабы больше не чинить затруднения суду перепиской. Что же касается купцов Сотникова и Шевелева, на данный момент отсутствующего в городе, но в капитале которого состоит мать его, купеческая вдова Шевелева, также от явки с суд “болезненными припадками” отзывающаяся, Юдин приказал: “деньги от них непременно истребовать, командировав в дома их заседателей сего суда” – Смышляева и Плюснина. (Верхнеудинских купцов III Гильдии) Данный протокол подписали: городовой судья Лебедев – купец III гильдии, заседатели Смышляев и Плюснин, скрепил секретарь Налетов.

Тем не менее, и после этого предписания Курбатов не пожелал платить за содержание перевозок 200 руб., о чем писал Верхнеудинскому Окружному Начальнику в октябре месяце. По этому факту последний рапортовал в Губернское правление, которое в ответ писало, что “отзыва Курбатова от платежа денег уважить не может, так как деньги сии обществу потребны на непременные расходы в настоящее время, без коих оно обойтись не может”(154).

Дело дошло до того, что в ноябре текущего года в Верхнеудинском Общественном доме при городовом старосте Игнатии Овсянкине, было созвано Верхнеудинское Гильдийское Общество, дабы выслушав Указ Иркутского Губернского Правления от 27 августа под № 000 и предписании Верхнеудинского Суда, обсудило бы в Общем Собрании поступки купцов “оказывающие упорный неплатеж”, и должно было найти “меру взымательности”. На этом собрании должники по-разному аргументировали свое нежелание платить налоги. Например, Курбатов мотивировал тем, что не получил обещанной ему компенсации, за понесенные им издержки от перевозок, ведь еще в 1819 году он на свои средства построил первый “пловучий” мост через реку Уду, за что был удостоен золотой медали. Григорий Шевелев пояснил, что за 427 руб. 66 коп. он должен был получить 20-ть частей сенокосных угодий по примеру Кяхтинского Общества, на это ему отвечали, что приводить в пример постороннее общество “безрасудно и неосновательно”. Таким образом, заседатели суда на данном собрании обязали гильдийцев уплатить налоги, дабы не чинить Городовому Суду трудности и не утомлять Городское начальство излишнею перепискою, коей оно обременено. Однако же члены Гильдийского Общества не приняли никакой меры наказания, а лишь предписали купцам все-таки заплатить, причитающиеся с них в казну деньги. При этом они учитывали, что осуждаемые являются почетными гражданами: ““...” первый из них – Курбатов отличный и пожилой человек, относил по выборам общества очередные и почетные службы и при этом удостоенный Высочайшего награждения Золотою Медалью на Аннинской Ленте с надписью “за полезное”; второй – Сотников также относил почетные службы и есть уже престарелый человек, а третий – Сибиряков иркутский купец, лишь недавно вошел в наше общество; последний же купецкий сын Шевелев еще слишком молод. Сие общественное постановление утверждаем общим подписанием: купцы Герасим Матвеев, Алексей Малой, Сумкин, Семен Синишкин, Яков Мордовской, Петр Лебедев, Андреян Смышляев, Прокопий Мордовской, Иван Трунев, Александр Байбородин, Василий Мичурин, Стефан Лосев, Егор Мордовской и другие. Засвидетельствовал городовой староста Игнатий Овсянкин, по незнанию грамоты печать приложивший”(155).

Итак, в декабре 1830 года судебное разбирательство по данному делу было закрыто, так как должники вынуждены были после стольких гонений признать обвинения и наконец-то собрали в доход города 2425 руб. 43 коп.(156).

Интересно отметить и тот факт, что приведенные выше обстоятельства, возможно, послужили поводом, по которому Митрофан Козмин Курбатов с сыном Аполлоном и внуками, а также Пелагея Дмитриева Шевелева с сыном Григорием и его семейством изъявили желание в знак протеста вновь записаться по Первой же Гильдии на будущий 1831 год в Кяхтинское Общество, уплатив при этом в тамошное Казначейство за свидетельства по 2000 руб. Казенная Палата Кяхтинского Общества заявления эти рассмотрела и удовлетворила(157).

Затрагивая проблему налогов, не обойдем вниманием и тот факт, что основой системы налогообложения предпринимателей существовавшей в последнее десятилетие перед реформой 1861 года, были сбор за свидетельства на право торговой или промышленной деятельности и сбор за билеты на право содержания лавок (сверх трех, на которые выдавались бесплатные билеты) и промышленных заведений. При капитале более 15 тыс. руб. сбор за свидетельства с некоторыми процентными надбавками составлял 660 руб., от 6 до 15 тыс. – 264 руб., и от 2,4 до 6 тыс. – 66 руб. в год. По-прежнему сумма капитала объявлялась “по совести”. Все торговые свидетельства при объявленном капитале свыше 2,4 тыс. руб. носили название гильдийских. За билеты при капитале более 6 тыс. руб. уплачивался сбор дополнительно – по 23 руб.(158).

Например, в 1839 году различные торговые сборы и пошлины составили свыше 33% всего городского дохода и немалая сумма собиралась за аренду лавок в Гостином дворе – 1266 руб.(159).

Таким образом, к середине XIX века в Верхнеудинске уже сложилось собственное купеческое сословие, численность которого к 1850-м годам составляла 164 человека на 3596 горожан, а в процентном соотношении это 4,5%, что в 2,5 раза превышало показатели начала столетия (68 человек на 3134 жителя, соответственно 2,17%). Купцы, являясь зажиточной частью населения, играли в экономической жизни города большую роль, занимаясь помимо торговли и предпринимательской деятельностью.

II.3 Ярмарки, как основная форма торговли в I половине XIX века.

Первоначально сибирские города были центрами розничной и оптовой торговли. Одни и те же торговцы реализовывали товары всеми способами, из лавок, в разнос и в развоз, на базарах, что замедляло и затрудняло торговый оборот. Половина всей продукции реализовывалась через развозно-разносную торговлю, а меньше половины – через стационарную. До появления телеграфа, телефона, железных дорог и пароходов, позволяющих торговцам быстро обмениваться экономической информацией, следить за коньюктурой, спросом и предложением, заказывать, покупать и посылать товары в любое место и в определенный срок, торговая деятельность могла осуществляться только в разъездах купцов, либо их агентов. Некоторые из них вскоре, по прекращении своей кочевой жизни разорялись (как, например, верхнеудинские купцы Байбородин Емельян, Губкин Василий, Белоусов Иван и другие). Причинами этого были: дробность производства, сосредоточение главных отраслей мануфактурной промышленности в немногих центрах Европейской России, огромные пространства, редкость населения, плохие пути сообщения, недостаток капиталов, - все это придавало нашей торговле особый вид и порядок.

Во второй половине XVIII века в связи с образованием Тобольского и Иркутского наместничества, ярмарки официально утверждаются во всех губерниях, областных и ряде уездных городах. Кроме того, если в XVII и первой половине XVIII века горожане могли торговать или в казенных или в своих лавках, но “построенных на торгу”, то с 1763 г. они получили право открывать лавки в своих жилых домах. Тогда же стихийно складывается базарная торговля, которая вскоре была приведена в порядок и реформирована в первой четверти XIX века.

Естественно, что мы не можем поставить в один ряд истинно коммерческие пункты России и Сибири. В первых торговля получила вполне правильное развитие с центрами в Москве, Петербурге, Риге, Одессе. Но нельзя забывать о местной специфике в географическом положении и богатстве земель нашего края; и здесь только ярмарки могли превратить (что и произошло) Верхнеудинск в важный торговый пункт.

К концу XVIII века ярмарочная сеть России представляла собой стройную систему, каждая часть которой связана с другими и выполняет определенные функции. В 1768 г. Верхнеудинск вливается в эту систему, становясь ее неотъемлемой частью, когда в крупных городах Восточной Сибири учреждаются постоянно действующие ярмарки(160). Кроме того, было много ярмарок и торжков сельского типа. В это же время формируется разделение труда между ярмарками различными по величине.

Большие ярмарки – оптовые находились далеко друг от друга и происходили в промежутки времени, достаточные для переезда с одной на другую. Это Макарьевская, Ирбитская, Кяхтинская, Нерчинская ярмарки. Они не конкурировали друг с другом. Малые ярмарки в округе, волостях поддерживали цветущее состояние больших, так как на них распространялось в розницу то, что покупалось на крупных, а так же мобилизовался товар на экспорт, сырье для фабрик и партии товаров для больших ярмарок.

Как уже было сказано, оптовая торговля совершалась на крупных ярмарках, так как в то время не было товарных бирж, элеваторов, оптовых торговых фирм. Вот что по этому поводу писал дмитровский купец : “Купцы закупают свои товары либо на тех местах, где они производятся, или ездят за ними для больших торгов по торговым делам и по ярмаркам, как то: к Макарову на Волгу, в Ирбит, находящийся во восточную сторону Уральских гор, в Нежин при реке Остре и другие места. На сии годовые торжица съезжаются так же и чужестранные, как европейские, так асийские купцы”(161).

Таким образом, на ярмарках сутью торговых операций является переход товара от оптовиков в руки розничных торговцев, и ярмарки превращаются в обширные торги и базары, систематически собирающиеся в определенном месте. В стационарную же форму оптовая торговля в нашем крае переходила в течение целого столетия. Следует отметить также, что в конце XVIII – начале XIX вв. большую роль продолжала играть развозно-разносная торговля. Среди скупщиков главная роль принадлежала так называемым прасолам. Они скупали по деревням мед, воск, перо, пух, мех, сало, кожи, мясо, щетину, пеньку и т. д. Те, кто занимался скупкой хлеба, назывались кулаками. Каждый скупщик знал свой район, мог монополизировать его, привозя жителям товары по заказу(162).

Статистические материалы и отчеты Национального Архива Республики Бурятия помогают нам выявить и установить общие закономерности и специфические особенности ежегодных верхнеудинских ярмарок, которые, как уже говорилось, стали проводиться в городе с 1768 года, а с 1780 – дважды в год. Об этом повествует уже известный нам “Словарь географический Российского государства”: ““...” в Верхнеудинске зимой и летом устраиваются большие торжица – ярмонки. А учреждены те ярмонки по силе присланного из Иркутского губернского магистрата в 1780 году февраля 22 дня Указа”; продолжение же находим в “Описании Иркутского Наместничества 1792 года”: ““...” в каждом году по две: первая – февраля с 15 марта по 15-е, вторая – июня с 15 июля по 15-е числы, на которые приезжают разных российских городов купцы и мещане и торгуются разными российскими, немецкими и китайскими товарами”(163),(164).