Социально-экономическая структура Верхнеудинска в феодальный период (середина XVII В.- 1862 год) (стр. 6 )

Эти же сведения хранит документ НАРБ, - ф. 20 Верхнеудинский Городовой Магистрат(165).

Ярмарки Верхнеудинска были своеобразным связующим звеном в общей цепи ярмарочной торговли в России. Они в течение многих лет являлись регулятором цен не только для Забайкалья, но и для Иркутской губернии и имели большое значение в развитии товарно-денежных отношений.

Из архивных материалов видно, что на время ярмарок в наш город съезжались купеческие приказчики из Иркутска, торговые люди из Нерчинска, Кяхты, Тюмени, Ирбита, Томска, Суздаля, бывали здесь купцы из Москвы, Нижнего Новгорода и других городов Сибири и Европейской России, а также жители окрестных деревень и улусов. В подтверждении сказанного приведем ведомость “о привозимых товарах в Земский город Верхнеудинск, на существующую ярмарку иногородними купцами и торгующими крестьянами”, хранящуюся в ф. 108 Верхнеудинский Городской Суд, НАРБ. Ведомость эта была учинена гостинодворовым старостой(166).

№		Разных това ров	Прода но	От оных поль за	В остат ке
		Руб.	Руб.	Руб.	Руб.
1	Великоустюжский купец Александр Грязнухин	18000	13500	1100	4500
2	Казанского купца Василия Лебедева приказной купец сын Григорий Павлов	13000	3000	300	10000
3		20000	15000	1500	5000
4	Купеческий сын Александр Логинов	14000	8000	640	8000
5	Кузнецкий купеческий сын Федор Карманов	1600	1600	160	-
6	Иркутский купеческий сын Василий Донской	5000	5000	400	-
7	Томский купец Иван Уланов	15000	7000	500	8000
8	Томский купец Иван Кузнецов	16000	10000	800	6000
9	Торгующий крестьянин Яков Федеров	10000	10000	1000	-
10	Приказчик крестьянина Архипа	17000	12000	1200	5000
11	Приказчик возниковского крестьянина	20000	10000	1000	10000
12	Торгующий крестьянин 3-го рода Архип Козлов	15000	8000	800	7000
13	Возниковский крестьянин Герасим Зобнин	10000	3000	300	7000

Как упоминалось выше, торг купцы производили разными российскими, иностранными и местными товарами. К российским товарам относились шелковые и бумажные ткани, сукно, холст, “орудия для полевых работ”, гвозди, ружья, замки, писчая бумага, табак, сухие фрукты и прочие; из местных наибольшим спросом пользовались пушнина и изделия “заводов”, коих в первой половине XIX века было: кожевенных 4, свечных 1, мыловаренных 2 и “фабрик”: стеклянных 1, салотопленных 1, кирпичных “сараев” 5 (167). Но здесь необходимо отметить, примитивные еще по своему устройству местные промышленные предприятия, прекращавшие свое существование из-за непренесения скорой выгоды своим хозяевам, не могли удовлетворить спрос здешнего населения на товары заводского производства. Это и позволило купечеству диктовать выгодные ему цены и извлекать крупные прибыли. Так, из ведомости цен по г. Верхнеудинску за 1826 год, составленной в Городском Суде, видно, что предметами роскоши являлись следующие товары: белый сахар стоимостью 80 руб. за пуд; обыкновенное столовое вино стоимостью 10 руб. за штоф, т. е. ведро; ром – 12 руб.; вино кизлярское – 12 руб.; крепкое – 10 руб.; чай байховый стоимостью 6 руб. за фунт; корица – 15 руб.; гвоздика – 20 руб.; чернослив – 1 руб. 20 коп.; мед – 60 коп.; финики – 1 руб.; изюм – 1руб.; пряники – 30 коп.; табак тертый – 1 руб. (для сравнения табак простой 60 коп.); а также кирпич – 2 руб. 50 коп.(168). “Мягкая рухлядь” поступала на верхнеудинскую ярмарку из баргузинской тайги, баунтовских и закаменских лесов(169). Скупка по низким ценам у местного населения пушнины, а затем ее продажа с выгодой, была одним из источников прибыли купцов.

Как мы уже говорили в Верхнеудинске, как и в других крупных городах Восточной Сибири ярмарки проводились два раза в год, что было не выгодно купцам. Это и стало причиной борьбы купечества нашего города, как впрочем, и Иркутска, за сокращения числа ярмарок. Ведь здесь они появились в то время, когда местное купечество полностью зависело от российского капитала. К началу XIX века купечество края окрепло, вышло на всероссийский рынок и “начало уже само на многотысячные суммы доставлять в Россию китайских товаров и на обмен оных привозить оттуда российских”(170). Количество привозимых купцами товаров вполне удовлетворяло потребности города и уезда. Товары эти предназначались для продажи в лавках, поэтому наличие двух продолжительных ярмарок в Верхнеудинске не отвечало интересам местных предпринимателей. По их требованию ярмарочную торговлю разрешалось вести только в декабре. А с января 1817 года в Верхнеудинске вместо двух была учреждена одна ярмарка – с 15 января по 1 марта(171).

В 1818 году на территории края действовало более 20 ярмарок, общий товарооборот некоторых превышал 2 млн. руб. К концу 20-х гг. насчитывалось уже 34 ярмарки, на которые съезжалось до 15 тыс. торговцев(172). Рост этой формы торговли наблюдался на протяжении всей первой половины XIX столетия.

Торговлю на “ярмонках” вели оптом и в розницу, а также был распространен отпуск товаров в кредит и под вексель. Продажа производилась в лавках Гостиного Двора, который размещал 50 каменных и 23 деревянных лавки; на Рынке (в нем 4 деревянных лавочки) и в лавках при домах именитых купцов: Курбатова, Сотникова, Шевелева, Налетова и других(173).

Но здесь необходимо отметить, что вплоть до 1819 года ярмарочная торговля не была упорядочена и велась стихийно. Органы управления городом и округом не собирали подобные сведения в полной мере.

Лишь в июне 1819 года император Александр I своим указом предписывает правительству требовать от Министерства Внутренних Дел Департамента Мануфактур и внутренней торговли ежегодно в январе месяце доставлять сведения о ярмарках. В списках необходимо было указывать денежный оборот на каждой ярмарке: “с означением на какую именно сумму бывает привоз и продажа товаров, а также получаемый при сем продавцами прибыток”(174). Сведения в МВД должны были доставляться от Магистрата, Ратуши, Земского Суда или Городничего по “единообразной” форме(175).

Как известно, по указу Правительствующего Сената от 01.01.01 года: “всякие акты, которые в судебное место или Правительство представлены быть могут, должны писаться не иначе, как на гербовой бумаге, без чего никакое место или Правительство оные принимать и по ним действие производить не долженствует”(176). Это же касалось контрактов и билетов, по которым нанимались лавки и погреба, а также другие торговые заведения во время ярмарок во всех городах и местечках. Но иногда до министра финансов доходили сведения, что означенные документы писались и на простой бумаге, а это противоречило закону. Поэтому в августе 1819 года всем Гражданским Губернаторам из МВД было разослано постановление, содержащее следующие сведения:

  Все лавки, балаганы, погреба и прочее в городах и казенных селениях во время ярмарок, продолжающихся более трех дней, должны быть занимаемы не иначе как по контрактам, билетам и прочим письменным видам на установленной гербовой бумаге;

  На маловажных ярмарках, менее трех дней сряду продолжающихся, особенно в местечках, где означенных контрактов и билетов писано до сего времени, там никого к сему не принуждать;

  Билеты и контракты, если означенная в них наемная плата ниже 500 руб., писать на двурублевой гербовой бумаге, если выше, по соразмерности на крепостной бумаге, в случае же заключения контракта на 2, 3 и 4 года, по сложности суммы, какая за все время составиться;

  Крестьяне из ближних мест с собственными произведениями на ярмарки приезжающие и торгующие без постройки шалашей или балаганов, от обязанности брать на занимаемые ими места билеты освобождаются;

  Учреждения и распорядок выдачи билетов возлагается на Гражданских Губернаторов, которые сообразно местным обстоятельствам сделают свои распоряжения;

  Распоряжения сии для лучшего ведома тех, до кого оные относятся, должны быть напечатаны и несколько листов заблаговременно прибиты у столбов на торговой площади тех мест, где бывают ярмарки;

  Наблюдение за исполнение сих распоряжений возлагается на ответственность Градских Дум (Ратуши) и Полиции;

  Если места, где бывают ярмарки, принадлежат городам и состоят в ведении Дум, Ратуш, в таком случае нужное для билетов и контрактов количество гербовой бумаги по запросу Казенной Палаты получают Думы (Ратуши). Бумага сия остается на их ответственности, и по окончании ярмарок как вырученные за оную деньги и печатные пошлины, так и оставшаяся в наличии бумага представляется куда следует немедленно;

  Если же ярмарки состоят вне города, то выдача билетов и контрактов, так и завоз для сего гербовой бумаги остается на ответственности Земской Полиции.

Причем в Губернском Правительстве приказали Градским Думам, Магистратам, Ратушам, Земским Судам в Губернском городе Иркутске, уездных Верхнеудинске, Киренске, Нерчинске, Якутске, в портовом Охотске, Троицкосавской крепости и в округах потребное количество гербовой бумаги и в выдаче торговцам билетов или контрактов на нанимаемые ими места, поступали с должной осмотрительностью и соблюдением казенной пользы. Городничий же, Земский Суд, Уездный стряпчий и прочее местное начальство должны наблюдать за сохранением порядка при ярмарках(177).

В этом же контексте интерес представляет еще один Указ “О рассылке гербовой бумаги во все места, где нужно бывает писать на оной билеты и контракты”, который повествует нам, что ““...” вырученные деньги с продажи гербовой бумаги и печатных пошлин должны записываться в приход и не накопляться, а отсылаются в Казначейства по истечении каждого месяца тою самою монетою, какая будет выручена. В доставляемых же в Казенную Экспедицию счетные выписки о денежных сборах должны содержать: на какую сумму писаны контракты на лавки и прочее и какой цены употреблена бумага, дабы при ревизии отчетов со всею подробностью можно было видеть, правильно ли совершаются акты и нет ли упущения в сборе доходов”(178).

Как видим, с этого времени ярмарочная торговля становится строже, а описанные указы и положения говорят о максимальном внимании верховной власти к развитию торговли, прежде всего ярмарочной, где ведущее место занимали купцы, так как ярмарки, являясь концентрацией экономической, торговой и социокультурной жизни города, организуемой Магистратом, несли прибыль в казну с собираемых пошлин и налогов, а также способствовали увеличению притока “гостей” и торговых людей из других государств, что вело к привлечению иностранного капитала и развитию межгосударственных связей.

Надо сказать, что в 20-е гг. XIX столетия в нашем крае основная ярмарочная торговля сосредотачивалась вокруг трех-четырех центров, главным из которых был Верхнеудинск. Как правило, купцы, получив партии товаров с Макарьевской ярмарки, реализовывали их в ноябре на Иркутской (с 15 ноября по 1 января)(179), в январе – на Верхнеудинской (с 15 марта по 1 мая)(180). К марту они возвращались в Иркутск на вторую ярмарку (с 15 марта по 1 мая)(181), затем отправлялись на Ленские и Якутскую (с 1 июня по 1 августа)(182) ярмарки, а к сентябрю съезжались в Иркутск и дожидались новых партий с Макарьевской ярмарки.

Возвращаясь к правилам торговли во время ярмарок, отметим, что торгующие купцы, в особенности приезжие, должны были подавать в Городскую Ратушу “объявления”, в коих просили разрешения на право торговли и на какую сумму товаров привезли(183).

Например, объявление соливычегодского купца III Гильдии Николая Овчинникова от 01.01.01 года: “Оному Городовому Суду честь имею представить данное мне на право торговли из Соливычегодского уездного Казначейства свидетельство купца III Гильдии и билеты на лавки, а также пашпорт; и при том объявляю, что привезено мною для продажи на существующую здесь ярмарку российских товаров на 20 тысяч рублей. Покорнейше прошу, привезенные мною товары во время ярмарки продавать позволить”(184).

Все представленные документы записывались в заведенную для торговцев на ярмарочное время книгу(185). По окончании ярмарки купцы обязаны были представить сведения: первое – о количестве проданного и непроданного товара и на какую сумму; второе – кто именно и у кого занимал квартиру, сколько платил за это хозяину и где производил продажу товаров – в Гостином ли Дворе или на частных лавках при домах(186). К примеру, Шуйский первой гильдии купец Парфений Ульянович Лебедев лавку под номером 2 занимал у купца Курбатова, за пользование которой заплатил 100 рублей серебром, а квартиру у мещанина Александра Бурлакова, которому заплатил 11 рублей серебром(187). Иркутский третьей гильдии купец Игумнов квартировал в доме верхнеудинского купца Игнатия Овсянкина и за квартиру с содержанием заплатил 105 рублей ассигнациями(188).

Однако это правило не всегда выполнялось. Позднее Городская Дума неоднократно жаловалась Губернатору, что приезжие из российских губерний торгующие купцы скрывают истинные количество и цены привозимых товаров, чтобы не платить акцизных сборов в пользу города, не предъявляют свидетельства на право торговли и скрывают товары у частных лиц(189). Все эти сведения помещались в журнал Городовой Ратуши, после чего оная обязана была каждогодно доставлять отчет начальству Верхнеудинского Городового Суда(190).

Наблюдение за точным исполнением правил торговли во время ярмарки возлагалось в городе на Городскую Думу, Магистрат или Ратушу, в селениях же на Земскую Полицию. Данные сведения находим из копии “Дополнительного Постановления об устройстве гильдий и о торговле прочих состояний” к Указу о правилах торговли Александра I от 1-го ноября 1824 года, хранящейся среди прочих документов НАРБ.

Лица, производящие торговлю без свидетельств и билетов, разрешающих право торговли, аренды складских и торговых помещений, подвергались сбору двойной пени в пользу казны города, а в третий раз предавались суду за “лживый поступок”(191). Торгующие с фальшивым свидетельством, сверх конфискации всего товара и взыскания двойной цены свидетельства, подвергались наказанию, как поддельщики фальшивого документа(192).

По требованию Думы или Ратуши городская полиция обязана была оказывать надлежащее содействие и надзирать за домами и улицами в случае контрабанды во время торговли. В свою очередь Дума или Ратуша должны были доносить Казенной Палате сведения о последствиях сделанных ими проверок и о встретившихся нарушениях, а так же запрещалось выдавать купцам, так называемые, кредитные письма или аттестаты, либо поручительства на какую бы то ни было сумму, под опасением предания членов и секретарей Ратуши суду(193).

Добавим, что верхнеудинская городская полиция была учреждена на основе “Устава благочиния или полицейского” от 8 апреля 1782 г., определявшего устройство полицейского аппарата городов России, когда сохранение “тишины, благочиния, добронравия и порядка” возлагалось на отдельную от уездной, городскую полицию. Это выборный орган, в состав которой входили городничий, частные приставы, квартальные надзиратели, низшие полицейские чины – десятники, квартирмейстер. Функции полиции заключались в охране порядка и спокойствия в городе, принуждения жителей к исполнению законов и постановлений, содействия финансовым органам в деле взимания налогов и податей, розыск беглых крестьян, солдат, ссыльных. Ликвидирована городская полиция в 1895 году(194).

На верхнеудинской зимне-весенней ярмарке 1827 года из ведомости, составленной в суде, видно, что коренных обывателей, как-то купцов, мещан, цеховых и прочих было 719 человек, торги посетило 3000 человек, иногородние пользовались 12 лавками. Разных товаров было привезено на сумму 174 тысячи 600 рублей, съестных припасов на 20 тысяч рублей. Привозного скота не было. Всего на сумму 194 тыс. 600 руб. Продажа простиралась до 126 тысяч 100 рублей; участниками Гостиного Двора продано товаров на сумму 2400 рублей, а число полученной продавцами прибыли составило 9540 рублей, число же убытков, получаемых торговцами при понижении на товары цен не имелось(195).

Несомненно, что товарно-денежный оборот с каждым годом увеличивался. Уже к 50-м годам XIX века на ярмарки привозили товаров на сумму 1 млн. 170 тыс. 426 руб.(196). Этому способствовали такие факторы, как рост числа фабрик, заводов и выпускаемой ими продукции, развитие торговых отношений с Китаем, а также открытие новых лавок как в Гостином Ряду, так и при домах купцов и других торговых заведений.

Следует отметить, что лучше расходились восточные (86% от привоза) и европейские (79%) товары. Сбыт продукции российских мануфактур составлял 61%, что свидетельствует о некоторых успехах в развитии местной промышленности, но все-таки главная роль оставалась за сельскохозяйственными продуктами(197). Непроданные же товары оставлялись в городских лавках, но в основном везлись на другие торги.

Необходимо указать и на тот факт, что купцы съезжались на ярмарку за несколько дней до ее открытия. К началу ярмарки оптовая торговля уже заканчивалась. Для удобства покупатели ходили по разным торговым заведениям (магазинам, рынку, торговым рядам и лавкам) и отбирали себе нужные товары, которые в дни проведения ярмарки отправлялись по назначению. Особенно хорошо покупались металлические изделия, хлопчатобумажные ткани, нитки, дабы московские, хрусталь, зеркала, кожа и изделия из нее(198).

На верхнеудинские ярмарочные торги съезжалось большое количество русских и бурятских крестьян округа. Они привозили сюда хлеб, мясо, масло, мед, мыло, дрова, рыбу, пушнину, сырые скотские кожи и предметы крестьянского промысла(199). Но между городскими властями и торгующими крестьянами неоднократно возникали финансовые конфликты, так как последние проводили свои операции и вне города. Хотя окружной начальник считал, что торговля и перекупка товаров крестьянами вполне естественное явление, городовой суд объявил это нарушением государственных законов(200).

Зачастую крестьяне успешно конкурировали с купцами III Гильдии, выполнявшие роль посредников между промышленниками пушного товара и купцами II и I гильдий. Покупка пушнины купцами через вторые руки, торгующих крестьян удорожала ее стоимость. В конечном итоге проигрывал город, с препятствиями собиравший акцизные деньги. Именно поэтому городские власти требовали от всякого крестьянина, получившего право на торговлю “свидетельство уплаты пошлин независимо от места торговли”(201).

Зажиточные мещане и цеховые также успешно конкурировали с купечеством. В городе торговлю вели 20 мещан: 12 чел. занимались сбытом товаров по домам, а 8 чел. – в Гостином Дворе(202).

Архивные материалы позволяют нам свидетельствовать, что ощутимую конкуренцию местным купцам на ярмарках, как впрочем, и в коммерческой деятельности, составляли соседи (в меньшей степени иностранцы), вследствие недостатка свободного капитала, отсутствия, в рассматриваемый нами период в Верхнеудинске системы кредитования, возможности получать деньги под невысокие проценты. Помимо этого купечество встречало следующий ряд ограничений во внутренней торговле: сложность процедуры заключения торговых договоров, зависимость купцов от “общества” системой поручительства, необходимостью объявлять состояние своих коммерческих дел. Паспортная система затрудняла систему передвижения, наблюдая рост налогов с купцов, общественные сборы и другие повинности. Для анализа приведем следующие данные: за право торговли купцы I Гильдии выплачивали по 4% с капитала, что составляло 2000 руб. (при капитале в 50.000 руб.), на водные и сухопутные сообщения 200 руб., за билет на лавку – в столице 100 руб., в прочих местах 75 руб.; купцы II Гильдии выплачивали также по 4% с капитала, что составляло 800 руб. (при капитале в 20.000 руб.), на водные и сухопутные сообщения 80 руб. и за билет на лавку столько же, сколько и первостатейные, и наконец, купцы III Гильдии при капитале от 5.000 руб. выплачивали по 2 ?% на право торговли, что составляло 200 руб. и 20 руб. на сообщения, а также 75 руб. за билеты на лавку в столице и 50 руб. в прочих местах(203).