Финансы, денежное обращение и кредит (стр. 8 )

ТРИ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТИ

В стандартных неоклассических моделях трансакционные издержки не присутствуют, т. е. молчаливо принимаются равными нулю. Свою главную заслугу теоретики прав собственности видят в отказе от этой предпосылки как нереалистичной и введении в научный оборот идеи положительных издержек трансакции. Согласно теореме Коуза, именно благодаря положительным трансакционным издержкам права собственности <имеют значение>. Будучи раз установленными, права собственности начинают определятвь сравнительную привлекательность возможных способов поведения, делают одни виды деятельности более дорогостоящими, чем другие. Поскольку права собственности уже не могут перераспределяться легко, без каких бы то ни было затрат (как при нулевых трансакционных издержках), обмен правами собственности будет протекать в границах, в каких выгоды от их передачи превосходят связанные с этим издержки. Альтернативные системы собственности предполагают разный уровень трансакционных издержек на один и тот же вид хозяйственной деятельности. Это приводит к неодинаковому объединению правомочий в кластеры, к выбору разных контрактных форм. Кроме того, альтернативные правовые режимы требуют разных затрат на свое содержание и защиту. Чем дешевле обходится защита прав собственности, тем эффективнее она будет проводиться.

Одно из важнейших достижений теории прав собственности западные экономисты усматривают в том, что, в отличие от ортодоксального подхода, она в явной форме признала существование альтернативных систем собственности и сделала их предметом сравнительного анализа. В западной литературе выделяется три основных правовых режима.

В условиях системы частной собственности собственником является индивидуум, чье слово в решении вопросов об использовании ресурса общество признает окончательным. Таким образом, отдельные индивидуумы находятся в привилегированных позициях в смысле доступа к тем или иным ресурсам: доступ открыт только собственнику или лицам, которым он передал или делегировал свои правомочия.

При системе государственной (коллективной) собственности проблема решается введением правил, согласно которым доступ к редким ресурсам регулируется ссылками на коллективные интересы общества в целом. Это предполагает, во-первых, установление неких правил, определяющих, в чем же именно заключается коллективный интерес (благо общества), а вовторых, разработку процедур, переводящих этот общий принцип в конкретные способы принятия решений по использованию каждого отдельного ресурса (т. е. решается ли это голосованием, делегированием прав профессиональным экспертам, единоличным распоряжением верховного правителя и т. д.). Никто в этих условиях не находится в привилегированном положении в том смысле, что как индивидуумы все исключены из доступа к ресурсам, поскольку ничья ссылка на личный интерес не признается достаточной для их использования. Совладельцы государственной собственности не обладают единоличными исключительными, продаваемыми на

рынке правами по использованию ресурса.

При системе общей (коммунальной) собственности также никто не находится в привилегированной позиции, но здесь, наоборот, доступ открыт всем без исключения. Когда объем ресурсов ограничен, регулятором становится пинцип <первым занял, первым воспользовался> (65, с. ).

По мнению западных авторов, эти три системы собственности нигде не встречаются в чистом виде, во всех обществах они <перемешаны> в различных пропорциях. При этом на некоторые виды ресурсов во всех обществах распространяется одна и та же форма собственности. Так, практически везде предметы одежды находятся в индивидуальной собственности, городские парки-в общей, оборона-в государственной и т. д. Кроме

того, при системе частной собственности благодаря свободе отпочковывания и рекомбинирования частичных правомочий могутр складываться формы, <имитирующие> государственную или коммунальную собственность (акционерная собственность, например).

Согласно методологии трансакционного подхода, система общей собственности складывается там, где издержки по спецификации и защите индивидуальных прав собственности запретительно высоки. Выгоды от установления таких прав либо недостаточны, чтобы перевесить необходимые затраты, либо вообще отсутствуют, если ресурс имеется в изобилии.

Вместе с тем издержки, сопряженные с действием системы общей собственности, велики и возрастают с увеличением числа пользователей. Общая собственность неизбежно порождает существенные экстерналии, поскольку лица, владеющие коммунальными правами, практически не несут никаких издержек, связанных с последствиями своих действий. Отсюда всем хорошо известный феномен-нещадная эксплуатация и быстрое истощение ресурсов, находящихся в общей собственности.

А. Алчян и Г. Демсец поясняют это положение на условном примере (7). Если какое-то племя живет охотой и все его члены вправе беспрепятственно промышлять в лесу, который считается общим достоянием, то в определенный момент охота может достичь такой интенсивности, что запас дичи начнет истощаться, популяции животных окажутся не в состоянии воспроизводить себя. Это повлечет за собой повышение издержек и падение производительности охоты.

Как указывают А. Алчян и Г. Демсец, система общей собственности с ее принципом <первым занял, первым воспользовался> внутренне противоречива и нестабильна. Условия ex post не совпадают с условиями ex ante: <Коммунальные права предполагают, что действующие установления по использованию ресурсов таковы, что ни государство, ни отдельные граждане не могут исключить других из пользования ресурсами кроме случаев, когда имеет место более раннее и продолжающееся до настоящего времени использование ресурса другим лицом> (7, с. 19). Каждый имеет индивидуальное право на использование ресурса после его захвата, но лишь общее право на его использование до захвата.

В приведенном примере каждый член племени имеет общее право на неубитых животных, но индивидуальное право на убитых. Чтобы утвердить это свое индивидуальное право, каждый стремится присвоить (т. е. убить) как можно больше животных. Общий ресурс сверхиспользуется. Никто не заинтересован в учете последствий от истощения ресурсной базы, потому что если для предотвращения полного истребления животных кто-то примет решение о снижении интенсивности охоты, то этим он принесет пользу на себе, а другим членам племени, которые будут по-прежнему продолжать реализовывать свои общие права на обитающих в лесу животных, только уже в более благоприятных условиях снизившейся конкуренции.

Чтобы устранить экстернальные эффекты сверхиспользования ресурса, необходимо побудить индивидуумов к изменению существующей структуры прав собственности. Как отмечают А. Алчян и Г. Демсец, будучи внутренне нестабильной, коммунальная собственность эволюционирует по направлению либо к частной, либо к государственной (7, с. 20). В первом случае общий ресурс дробится на индивидуальные части (лес делится на участки, животные, если это возможно, клеймятся и т. д.) и стимул к сверхиспользованию исчезает. Во втором случае изменение касается не права ex ante, а права ex post: например, все убитые животные начитают считаться общим достоянием племени, а не добычей отдельных охотников, и делятся между всеми членами племени <по справедливости>.

Так проблема сверхиспользования ресурса излечивается его недоиспользованием вследствие падения мотивации: каждый член племени становится заинтересован, чтобы охотой занимался не он, а другие.

Эта новая проблема уклонения от общественно-полезного труда решается либо на путях прямого регулирования поведения членов племени (что ведет в конечном счете к государственной собственности), либо на путях косвенного регулирования, направленного на воспитание у них соответствующих ценностных норм: <Попытки решить проблему редкости посредством сокращения объема прав неизбежно должны вести к более регулируемому или индоктринируемому централизованному обществу> (7, с. 24).

Сравнительному анализу систем общей и частной собственности посвящена обширная эмпирическая литература (28). Л. де Алесси подчеркивает, что, поскольку совладельцы общей собственности лишены исключительных прав на получение плодов от инвестирования своего времени и средств в общий ресурс, у них практически нет стимулов к его консервации (28, с. 6). Коммунальные пастбища, охотничьи угодья, леса, реки эксплуатируются более интенсивно и истощаются быстрее, чем частные.

("42") Как следует из многочисленных эмпирических исследований, общая собственность при прочих равных условиях предполагает сокращение объема инвестиций, преобладание более трудоемких технологий, более низкую производительность труда, высокие издержки оппортунистического поведения, более ограниченный горизонт времени при принятии решений, предрасположенность к уборке сельскохозяйственных культур до наступления сроков их созревания, предпочтение более ранних сортов этих культур (28, с. 5--9). Для общей собственности характерны многочисленные неценовые регламентации, служащие суррогатом тех самоограничений, которые были бы введены владельцами в условиях индивидуальной собственности (ограничения на размер плуга, величину ячеек в рыболовных сетях, установление охотничьих сезонов, запрет на отстрел животных до достижения ими определенного возраста и т. д.). Вследствие такого рода регламентаций общая собственность оказывается технически взаимосвязана и переплетена с государственной, потому что обычно именно государство вводит эти ограничения и следит за их соблюдением.

Западные экономисты выделяют несколько важнейших отличий государственной собственности от частной с точки зрения структуры соответствующих пучков правомочий. Причем дело тут не в численности совладельцев: железнодорожная станция, которая <принадлежит> 1000 налогоплательщиков города, и корпорация, которой сообща владеют 1000 акционеров, - разные системы собственности с разными поведенческими последствиями.

1. Главный фактор-неспособность совладельца

государственной собственности продать или передать свою долю участия в ней. Более того, никто не может уклониться от обладания ею: <Владение государственной собственностью не

добровольно; оно обязательно до тех пор, пока некто остается членом общества> (3, с. 823). Уклониться от совладения железнодорожной станцией можно, лишь переехав в другое место, тогда как держатель акции может продать ее, не покидая города.

2. Не менее важно отсутствие тесной корреляции между поведением индивидуальных совладельцев государственной собственности и результатами ее использования: <При государственной собственности издержки любого решения или выбора в меньшей степени ложатся на избирателя, чем на владельца в условиях частной собственности> (3, с. 827). Члены общества, следовательно, слабее заинтересованы в контроле за результатами использования государственной собственности.

3. В связи с этим у них меньше стимулов контролировать поведение наемных управляющих (бюрократов), которым делегированы права пользования (говоря конкретнее-меньше стимулов к тому, чтобы в выполнении функций контроля стали специализироваться именно те члены общества, которые обладают сравнительными преимуществами в этом роде деятельности). Вследствие менее эффективного, чем в частных формах, контроля за поведением управляющих у тех появляется больше возможностей злоупотреблять своим положением в личных интересах.

4. Дополнительные проблемы связаны с тем, что <коллективный интерес> сложнее определить и измерить, чем частный: <...бюрократ имеет больше стимулов производить то, в чем, как он думает, нуждается общество, и меньше стимулов производить то, на что общество предъявляет спрос. Мнение бюрократа о том, что общество должно иметь, обычно называют <интересами общества> (56, с. 144).

Некоторые из этих затруднений не являются специфическими для государственной собственности и в равной мере характерны для любых форм объединения прав нескольких собственников в единый пучок правомочий (партнерства, корпоративная собственность). Главная проблема, с которой сталкивается групповая собственность во всех ее вариантах, - согласование интересов отдельных участников и группы в целом. Групповая собственность поощряет поведение, выгоды от которого достаются какому-то одному участнику группы, а издержки распределяются среди всех ее членов. И наоборот: она ослабляет стимулы к принятию решений, издержки которых ложатся на кого-то одного, а выгоды делятся между всеми членами группы. Например, <плоды> своего оппортунистического поведения государственный чиновник пожинает сам, тогда как возникающие в связи с этим экономические потери падают на всех членов общества и он в качестве совладельца государственной собственности несет ничтожно малую их часть. Соответственно, усилия какого-либо индивидуума по налаживанию эффективного контроля за деятельностью государственных служащих потребуют от него значительных затрат времени и средств, тогда как участие в дележе выгод от установления такого контроля неизбежно примут все члены общества.

В приведенных примерах <государственного чиновника> можно было бы заменить на <управляющего корпорацией> без особого ущерба для смысла. Особенность системы государственной собственности не в том, следовательно, что она вообще порождает подобные явления, а в том, что на ее основе не возникает достаточно разветвленных обратных связей и эффективных компенсаторных механизмов, способных им противодействовать (см. подробнее ниже, раздел 9).

Итак, совладельцы государственной собственности не могут производить концентрации своего богатства в избранных ими областях (не могут, например, увеличить свою долю <собственности> в здравоохранении, уменьшив свою долю

<собственности> в обороне); расщеплять пучки правомочий и специализироваться в реализации частичного правомочия только одного типа; осуществлять действенный контроль за своими агентами.

Имеется богатый фактический материал по сопоставлениям предприятий, находящихся в собственности государства и частных лиц. Он показывает, что государственные предприятия при прочих равных условиях устанавливает более низкие цены на свою продукцию; имеют большие мощности; больше средств тратят на строительство зданий и помещений; используют более капиталоемкие технологии; имеют более высокие операционные издержки; реже пересматривают цены, слабее реагируют на изменения в спросе; производят менее разнообразную продукцию; медленнее осваивают новую технику; имеют более продолжительные сроки службы высших управляющих (28, с. 27-40).

В связи с такими итогами сравнительного анализа альтернативных систем собственности возникают по меньшей мере два вопроса: а) означает ли это, что государственная собственность всегда и во всех случаях неэффективнее частной; б) чем объяснить, что в условиях рыночной экономики вообще продолжают существовать подобные очаги неэффективности, не исчезающие в ходе конкуренции?

ВОПРОС № 22

«Институциональная теория фирмы»

Альтернативный технологическому взгляд на проблему поведения фирм был разработан в рамках институциональной экономической теории. Институциональная традиция изучения вопросов, связанных с процессами функционирования фирмы, берет свое начало с классической статьи Р. Коуза «Природа фирмы» (1937 г.). В соответствии с институциональным подходом, центральной проблемой изучения фирмы становятся не условия максимизации прибыли, а объяснение феномена возникновения фирмы, закономерностей её дальнейшего развития и, в конечном итоге, исчезновения. Помимо категории института, для объяснения существования и внутренней структуры фирмы в этой теории используются такие ключевые понятия, как трансакционные издержки, оппортунистическое поведение, асимметричность информации, специфичность ресурсов и контрактные отношения.

Сначала определим причины происхождения фирмы. Представим себе экономику, в которой каждый отдельный индивид самостоятельно, вне какой-либо формальной структуры занимается производством благ. В отличие от неоклассической концепции, перед нами мир с ненулевыми трансакционными издержками, минимизировать которые можно только при условии четкого распределения прав собственности каждого экономического субъекта. Следовательно, вступая в отношения с другими лицами в процессе осуществления обмена, нам, как экономическим агентам, просто нужно предусмотреть защиту всех наших интересов путем заключения соответствующего контракта (договора). На первый взгляд, мы все предусмотрели и не нуждаемся в существовании такого института, как фирма. Однако, присмотримся более внимательно к данной ситуации.

Каждая обменная сделка заключается в нашей модели экономики только после проведения переговоров о порядке передачи блага, его цене и т. д., т. е. все наши хозяйственные субъекты, производя блага, договариваются в индивидуальном порядке о поставке сырья, оборудования и продаже конечной продукции. Но при таких условиях большая часть времени будет потрачена именно на переговоры.

Следовательно, можно сделать вывод о том, что, создавая фирмы, индивиды стремятся найти альтернативные способы координации своей деятельности, сокращающие величину издержек. Дело в том, что фирма представляет собой субъект рынка, внутреннее построение которой иерархично.

("43") Институциональная структура рыночной системы включает такие институты, как рынок и фирма. Фирма нуждается в объективном контроле со стороны рынка. Но и рынок нуждается в фирмах, так как только организация производства в виде фирм может дать необходимый результат для развития рыночной экономики. Существование рынка и фирмы есть сосуществование в единой рыночной экономике двух типов отношений; традиционно рыночных и альтернативных им внутрифирменных отношений, которые Р. Коуз трактует как отношения сознательного регулирования производства, отношения координации, для эффективности которых большое значение имеют нерыночные методы и формы (приказы, личное доверие, внутрифирменные правила, традиции, моральные факторы). Причем развитие этих нерыночных отношений Р. Коуз выводит из законов рыночной экономики: соотношение рыночных и нерыночных связей определяется движением (сокращением или увеличением) рыночных трансакционных издержек.

Рост размеров фирмы влечет за собой увеличение затрат принципала на контроль над действиями возросшего числа агентов. Существует дилемма принципала, заключающаяся в выборе между необходимостью контролировать агента и нежеланием нести связанные с осуществлением контроля издержки.

Проблема «принципала-агента» — угроза манипулирования агентом принципала при выполнении поручений и предписаний последнего. Введение принципала в заблуждение становится возможным на основе асимметричности информации и высоких издержек контроля над деятельностью агента.

Увеличение затрат на контроль происходит не прямо пропорционально росту численности агентов. Следует учесть фактор возникновения асимметричности информации между принципалом и агентом. Анализируя игры с третьим игроком — «природой», мы абстрагировались от асимметричности информации между двумя основными игроками. Чтобы увидеть причины возникновения асимметричности информации внутри организации, вспомним аргументы Фридриха фон Хайека, направленные на критику командной экономики как институциональной системы. По его мнению, «никакой мыслимый центр (принципал) не в состоянии всегда быть в курсе всех обстоятельств … и оперативно доводить эту информацию до сведения заинтересованных сторон». По Хайеку, механизмом, обеспечивающим всех участников сделки равным и исчерпывающим объемом информации, является ценообразование на совершенно конкурентных рынках. В рамках же фирмы ни о каком конкурентном ценообразовании речь идти не может, о чем свидетельствует хотя бы систематическое отклонение вознаграждения агента от стоимости предельного продукта его труда. А ведь только при условии равенства заработной платы предельному продукту труда достижимо равновесие на рынке труда и цена несет в себе неискаженную информацию.

Итак, по мере роста организации происходит процесс усложнения и специализации циркулирующей в ней информации, не сопровождающийся созданием сравнимой по эффективности с ценовым механизмом системы циркуляции информации. Процесс принятия решений внутри организации включает множество стадий, на каждой из которых возникает качественно новая информация. Более того, этой качественно новой информации обладают лишь те члены организации, которые напрямую участвуют в ее получении и обработке. Один из вариантов схемы циркулирующей внутри организации информации представлен ни рис.1.

Рис.1

Обладающие уникальной информацией участники организации, не заинтересованы в ее распространении вообще и в ее неискаженной передаче принципалу в частности. Действительно, асимметричность информации создает предпосылки для оппортунистического поведения агентов, т. е. их стремления максимизировать спою полезность, несмотря на принятые при подписании контракта о найме обязательства, удовлетвориться неким фиксированным уровнем полезности. Получив с помощью контракта о найме гарантии фиксированного вознаграждения в случае «естественных» непредвиденных обстоятельств, агент сам стремится создать «искусственные» непредвиденные обстоятельства, которые позволили бы ему с помощью манипулирования принципалом перераспределить результаты деятельности в свою пользу, например с помощью введения принципала в заблуждение относительно действительной сложности задачи предписанной им к выполнению.

Таким образом, функционирование организаций с неизбежностью ставит вопрос об оппортунистическом поведении агента на основе располагаемой им уникальной информации. Поэтому проблема принципала и агента является частным случаем ситуации морального риска: принципал выступает в роли страховщика от «естественных» рисков, а агент — в роли скрывающего от него важную информацию о клиенте (состояние здоровья, бизнеса и т. д.). Ключевой вопрос здесь касается системы стимулов, способствующих или, наоборот, препятствующих распространению агентом достоверной информации. На рынке конкуренция стимулирует распространение достоверной информации. Напротив, в обычном варианте отношений принципала и агента асимметричность информации и перспективы оппортунизма стимулируют манипулирование агентом принципала.

Наиболее часто указываются варианты решения проблемы принципала и агента, которые приведены ниже.

Первый вариант решения проблемы принципала и агента заключается в развитии конкуренции между агентами. В отличие от обычной ситуации вознаграждается не достижение агентом заданного принципалом уровня (например, выработки), а достижение наивысшего относительно остальных агентов уровня. Идея конкуренции агентов позволяет использовать самих агентов для взаимного контроля над действиями друг друга. Ведь если наибольшее вознаграждение достается только агенту, достигшему наилучших относительных показателей в достижении поставленных принципалом задач, агенты начинают ревниво следить за успехами других - успех окружающих означает снижение шансов на собственный успех. С другой стороны, завышенное относительно остальных агентов вознаграждение «победителя» является сильным стимулом для повышения производительности.

Второй вариант решения сводится к заключению с агентом контракта о найме, предполагающего выплату вознаграждения не фиксированного, а зависящего от результатов деятельности фирмы (sharing contract). Сюда, например, относятся различные формы участия наемных работников в прибыли, в том числе через их участие в капитале акционерного предприятия. Из всего многообразия схем участия агентов в результатах деятельности фирмы наиболее эффективны самые простые, предполагающие линейную зависимость вознаграждения от результатов.

Другим важнейшим постулатом институциональной теории фирмы является вывод об отходе от рационального поведения экономических субъектов, которое может принимать форму оппортунизма.

Оппортунизм – поведение индивида, уклоняющегося от условий соблюдения контракта с целью получения прибыли за счёт партнёров.

Возможность оппортунистического поведения коренится в природе самого человека и связана в конечном итоге со стремлением реализовать собственные экономические интересы. Если они вступают в противоречие с интересами фирмы, то мы как раз и сталкиваемся с оппортунизмом.

Вряд ли стоит специально доказывать, что все это подрывает принцип рациональности, который был базисным в неоклассической теории фирмы. Такое положение вещей не может не сказаться и на деятельности самой фирмы. Неизбежной становится проблема преодоления (или, по крайней мере, ослабления) оппортунистических тенденций во внутренней среде организации.

Рассмотрим два чрезвычайно распространенных случая проявления оппортунизма в фирме и способы, позволяющие снизить отрицательный эффект от проявления подобных тенденций.

В фирмах обычно действует принцип: одна функция - одно структурное подразделение. Проанализируем ситуации на 1) стадии закупки средств производства и 2) стадии сбыта готовой продукции.

Вполне возможно положение, когда у представителей подразделения, отвечающего за закупку средств производства (например, отдела снабжения), возникает круг “хорошо знакомых поставщиков”. При этом снижаются стимулы к поиску поставщиков, которые могли бы решить проблемы фирмы с меньшими издержками или каким-то другим более эффективным способом. Мы оставляем здесь в стороне способы, близкие к незаконным, но не можем не отметить, что на стадии закупки возникают монополистические тенденции во внутрифирменной среде, которые не приводят к росту общей эффективности функционирования компании, а ведут к обогащению данных представителей фирмы, которые просто-напросто могут “делиться” со своими “постоянными партнерами” при закупке сырья, материалов, комплектующих по несколько завышенным ценам, по сравнению с ценами, сложившимися на рынке.

Этот монополизм (он же - оппортунизм в поведении работников отдела снабжения) преодолевается за счет увязки интересов фирмы с личными интересами данных работников. Самый простой способ - лимиты (денежные) на приобретение сырья, материалов, комплектующих и других средств производства. Если фактически истрачено меньше средств, то на основе внутреннего контракта возникает ситуация, когда сэкономленные для компании средства в определенной пропорции делятся между фирмой и конкретными работниками, обеспечившими этот успех.

Вторая возможность образования монополистических тенденций во внутренней среде фирмы, связанная с закреплением определенной функции за конкретным подразделением, возникает на стадии сбыта готовой продукции.

("44") Опять появляются “хорошо знакомые” (теперь покупатели). Соответствующие работники не имеют явного интереса искать иных покупателей, готовых платить больше за представленную продукцию. Результат тот же, что и в первом случае, - потери для фирмы и проявление оппортунистического поведения. “Лекарство” от данной болезни также уже известно - лимиты (в этом случае предельный уровень цены реализации). Если отделу сбыта удастся продать продукцию дороже, то на основе внутреннего контракта “экономия” будет разделена между фирмой и конкретными людьми, причастными к ее возникновению.

Следует заметить, что форм оппортунизма, образующихся во внутренней среде фирмы, может быть достаточно много. Помимо специально описанных к таковым можно отнести, например, оппортунизм работников (или работника), обладающих уникальной квалификацией. Он может возникнуть как на уровне фирмы, так и внутри определенных подразделений. Способ преодоления таких тенденций - внутренний контракт, где закрепляются соответствующие отношения между администрацией и работниками.

Фактически это могут быть и не контракты, а документы типа “Положение о подразделении”, “Положение о должностных обязанностях” и др. Их составление требует не только кропотливого труда по описанию соответствующих обязанностей, зон ответственности, способов координации и проч., но и учета интересов компании (фирмы) и работника (группы работников).

ВОПРОС № 23

«Производительность факторов производства и научно-технический прогресс.

Выбор производственной технологии и принцип наименьших затрат»

Рынки факторов производства являются особым видом рынков в системе рыночной экономики. В отличие от рынков готовых товаров и услуг, где фирмы являются продавцами, а потребители товаров и услуг - покупателями, на рынках факторов производства фирмы являются покупателями рабочей силы, природных ресурсов, земли, капитала в его различных формах:

денежного, производительного, ссудного или фиктивного капитала (капитала, представленного в форме ценных бумаг).

Условия, которые формируют спрос, предложение, равновесную цену на рынках факторов производства, во многом зависят от вида конкуренции, доминирующей на том или ином рынке. В данном разделе будет рассмотрен конкурентный рынок факторов производства.

Ценообразование на факторы производства по Д. Смиту

Проблема ценообразования на факторы производства по-разному трактуется различными экономическими школами.

Рассмотрим, например, ценообразование на факторы производства по А. Смиту. Методология и логика подходов к анализу проблем ценообразования на факторы производства содержится в «Исследовании о природе и причинах богатства народов» А. Смита. Исходной предпосылкой выступает деление первичных экономических ресурсов на такие факторы производства, как труд, земля и капитал.

Любой предмет конечного потребления людей - это товар, цена которого определяется затратами труда на его производство, выраженными в рабочем времени, мастерстве и таланте работника. При обмене готового товара на деньги, труд или другие продукты, отмечает А. Смит, помимо оплаты цены материалов и заработной платы работников, должна быть учтена еще некоторая сумма прибыли для предпринимателя, рискующего своим капиталом в этом деле.

Стоимость, которую работники прибавляют к стоимости материалов, распадается на две части, из которых одна идет на их заработную плату, а другая - на оплату прибыли предпринимателя на капитал, который он авансировал.

Прибыль на капитал не похожа на заработную плату и устанавливается совсем на иных началах. Она определяется стоимостью употребленного в дело капитала и бывает больше или меньше в зависимости от размеров этого капитала и эффективности его использования.

С тех пор, продолжает А. Смит, как земля превратилась в частную собственность, землевладельцы, подобно всем другим людям, хотят пожинать там, где не сеяли, и начинают требовать ренту даже за естественные плоды земли. Устанавливается определенная добавочная цена за все, что есть на земле, за ее «естественные произведения» и ископаемые ресурсы. Эта часть платежей земельному собственнику составляет земельную ренту, которая также включается в цену готового продукта, произведенного с помощью использования земли.

Таким образом, согласно А. Смиту, цена каждого товара конечного потребления людей прежде всего сводится к трем составным частям затрат: труда, капитала и земли. Если какой-либо товар конечного потребления нуждается в более глубокой обработке, то большей становится та часть цены, которая приходится на заработную плату и промышленную прибыль, сравнительно с той частью, которая приходится на земельную ренту. Обрабатывающая промышленность увеличивает последовательный ряд прибылей, и каждая последующая из них становится больше предыдущей, соответствуя размерам привлекаемого капитала.

Первый вывод из сказанного заключается в том, что ценообразование на факторы производства, в частности первичные ресурсы, такие как труд, земля и капитал, определяется ценой конечных продуктов потребления, производимых с помощью этих факторов.

Именно этой особенностью объясняется производный характер спроса фирм на факторы производства, зависимость цен на все виды ресурсов от цен на потребительские товары.

Второй вывод: ценообразование на факторы производства следует связывать с доходами собственников, владеющих этими факторами.

("45") Любой человек получает свой доход от одного из перечисленных, принадлежащих ему лично факторов производства: либо от своего труда, либо от своего капитала, либо от своей земли.

Доход, получаемый от труда, называется «заработной платой».

Доход, получаемый с капитала лицом, лично употребляющим его в дело, называется «прибылью».

Доход, получаемый с капитала лицом, не употребляющим его в дело, а ссужающим его другому лицу для производительного применения, называется «процентом». Он представляет собой вознаграждение, уплачиваемое заемщиком заимодавцу за ту прибыль, которую он имеет возможность извлечь с помощью заемного капитала. Прибыль принадлежит заемщику, но часть ее выплачивается заимодавцу за предоставленный в ссуду капитал.

Доход в форме ссудного процента является производным доходом, выплачиваемым из прибыли, полученной от применения взятой ссуды.

Доход, получаемый целиком с земли и присваиваемый землевладельцем, называется «рентой».

Доходы, основывающиеся на перераспределении собранных государством налогов, в конечном итоге получаются за счет все тех же трех первичных факторов производства. Они результат перераспределения заработной платы, прибыли и ренты, которые поступают служащим в форме окладов; престарелым - в форме пенсий; получателям различных рентных выплат, социальных выплат и пособий.

Логика доводов, относящихся к вопросу о взаимосвязи доходов различных групп общества и цен на рынках факторов производства, также прослеживается через движение цен на потребительские товары. Так как цена любого из этих товаров, заключает А. Смит, сводится к той или другой или ко всем трем составным частям первичных факторов производства (труда, земли и капитала), к таким же трем составным частям должна сводиться цена всего годового продукта общества. Стоимость его должна распределяться также в соответствующих трех формах первичных и вторичных доходов, получаемых путем перераспределения через налоговую систему. Если доходы общества растут, то спрос на факторы производства и их цена также будут повышаться. И наоборот, снижение этих доходов вызовет снижение цен на рынках факторов.

Отмеченные выше взаимосвязи между ценой потребительских товаров, а также доходов общества и движением цен на рынках факторов производства не столь просты и однолинейны. Обосновывая положения о рыночной цене товаров, А. Смит отмечал, что в каждом обществе или каждой местности существует обычная, или средняя, норма как заработной платы, так и прибыли для каждого из различных приложений труда и капитала. Эта норма регулируется общими условиями общества, уровнем его богатства или бедности, застоя или упадка, а также особой природой того или иного приложения труда и капитала. То же самое относится и к средней норме ренты. Эти обычные, или средние, нормы А. Смит называет «естественными нормами» заработной платы, прибыли и ренты для каждого конкретного времени и места.

Следовательно, естественная цена товара - это цена не выше и не ниже того, что необходимо для оплаты в соответствии с естественными нормами земельной ренты, зарплаты и прибыли на капитал, затраченных для производства (добычи), обработки и доставки его на рынок. Фактическая цена может отклоняться от естественной, может и совпадать с нею в момент продажи на рынке. Рыночная цена, по Смиту, определяется отношением между количеством товара, фактически доставленным на рынок, и спросом на него со стороны тех, кто готов уплатить его естественную цену или полную стоимость ренты, заработной платы и прибыли. Оплата товара необходима, чтобы товар доставлялся на рынок.

В приведенных доводах А. Смита представлено его понимание действия закона спроса и предложения, «управляющих » не только рынками потребительских товаров и услуг, но и рынком экономических ресурсов, факторов производства.