Рубрика «Новости» (стр. 12 )

В ходе собрания президент польской компании «Ko-Trade» Тадеус Коповски и заместитель Председателя Совета директоров конструкторского института «NED» Джерзи Пиецак презентовали проекты сооружения рыбопромысловых судов. А 8 декабря участники общего собрания АДМ приняли участие в обсуждении проектов рыбопромысловых судов, предлагаемых судостроительная компания».

Виктор Зубков встретился с рыбаками

8 декабря, накануне заседания Правительственной комиссии, на котором будут подведены предварительные итоги работы рыбохозяйственного комплекса в 2009 г., Виктор Зубков выслушал оценку этой деятельности из уст самих рыбаков.

В анализе текущей ситуации в отрасли, актуальных проблем и поиске путей их преодоления приняли участие не только руководители ведущих предприятий рыбохозяйственного комплекса России. Активную дискуссию за столом переговоров подержали и представители федеральных органов исполнительной власти (Росрыболовства, Минфина, Федеральной таможенной службы, Пограничной службы ФСБ России, Россельхознадзора и др.), и ответственные работники Аппарата Правительства РФ.

Как сообщает корреспондент РИА *****, первый заместитель председателя Правительства РФ отметил заметные положительные сдвиги в жизни отрасли, прежде всего, связанные с работой в новых условиях: была существенно обновлена нормативная база, впервые за последние годы заработали экономические меры поддержки рыбохозяйственного комплекса, в том числе частного бизнеса.

Неплохие результаты показала отрасль и по данным Росстата: за первые 9 месяцев вылов превысил показатели прошлого года на 13% и составил 2,9 млн. тонн. На 9,5% увеличено производство товарной пищевой рыбопродукции (до 2,95 млн. тонн). «Уверен, у вас получится сохранить набранные темы и обеспечить добычу в объеме 3 млн. 650 тыс. тонн», – отметил Виктор Зубков.

Вместе с тем не удалось избавиться от груза нерешенных проблем прошлых лет, к которым прибавились вопросы дня сегодняшнего. О том, как видится ситуация в отрасли изнутри и какие решения возможно предложить, опираясь на практический опыт, вице-премьеру рассказали сами рыбаки.

Так, на первый план вышла проблема отечественной рыбопереработки, отстающей, по мнению рыбодобытчиков, как в отношении технического оснащения (культуры производства), так и с точки зрения финансовых возможностей. Как отметил в своем выступлении президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев, «для нас очень важен стабильный и финансово устойчивый покупатель рыбопродукции, главным образом, – рыбопереработчик. К сожалению, в этом году на российском рынке такого покупателя, который, в нашем случае, был бы готов уже к апрелю текущего года приобрести более 500 тыс. тонн продукции из минтая, не нашлось».

Рыбопереработка оказалась зажата в тиски – с одной стороны сети резко увеличили сроки возврата денег за реализованную продукцию, с другой стороны рыбаки соглашались отправлять продукцию только на условиях предоплаты. За помощью переработчики обратились в банки, в результате чего на настоящий момент их кредиторская задолженность составила около 3,5 млрд. рублей.

В сложившейся ситуации и рыбакам не удается увеличить поставки продукции на внутренний рынок – на эту проблему указал и сам вице-премьер. Но, как прокомментировал ситуацию генеральный директор Руслан Теленков: «Мы не против выполнять поставленную государством задачу по поставке продукции на российский рынок. Вопрос лишь в цене, которую готовы предложить здесь и за границей. Нам приходится делать выбор, обусловленный ответственностью перед нашими работниками, экипажами судов, промысловыми нуждами и многими другими затратами».

Лишают отечественную продукцию конкурентоспособности на российском рынке и условия доставки и реализации рыбопродукции посредством запутанной логистической схемы и крайне разветвленной торговой сети со своими «особенностями» качества оказания услуг и системой тарифов и наценок.

Помимо кредитных, налоговых, логистических вопросов и проблем импортозамещения рыбаков по-прежнему волнует устойчивость административных барьеров, недоосвоение сырьевой базы (что, в частности, требует возрождения промразведки) и отсутствие возможности легального осуществления оборота долей, создающие условия для существования «теневого рынка».

Подводя итоги почти трехчасовой беседы с рыбаками, Виктор Зубков выразил понимание и разделил озабоченность рыбаков по затронутым в этот день проблемам. «Конечно, вопросов остается много и запущенность по ряду из них нам предстоит снимать, притом в самый короткие сроки», – резюмировал он. Вместе с тем решение не всех из них лежит на поверхности.

Так, на сегодняшний день государство не имеет возможности распространить действие единого сельхозналога на всю отрасль, о необходимости чего говорил практически каждый выступавший. Но важность создания льготных условий и преференций именно для рыбопереработчиков, бесспорна. «Мы должны вместе подумать о том, как нам развивать эту крайне важную отрасль, чтобы вы могли спокойно сдавать свою продукцию на рыбоперерабатывающие предприятия, способные предлагать на рынок конкурентоспособную продукцию. Это одна из основных наших задач», – отметил зампредседателя Правительства РФ.

Совместную работу предстоит провести и по созданию схемы доставки рыбы от производителя до конечного потребителя. «Не важно где – будь то рыбные рынки, магазины или торговые сети – все должно выстраиваться цивилизовано, должны быть задействованы ответственные люди, лишние звенья необходимо убрать. Вы должны помочь нам выстраивать этот рынок: только вы можете оценить свои возможности и возможности своих контрагентов. Со стороны Правительства мы всегда готовы оказать поддержку вашим предложениям», – заверил участников заседания Виктор Зубков.

Не менее важно, по его словам, сегодня проявлять озабоченность о привлечении инвестиций – «без них нам с вами отрасль не поднять», – обратился он к рыбакам. – «Конечно, федеральная поддержка останется, более того, согласно ФЦП в ближайшие годы она будет увеличена, и на уровне Правительства мы будем искать дополнительные средства и инвесторов, но и вы должны проявлять максимальную активность в этом направлении».

Для нормализации ситуации в отрасли многое сделано и для преодоления административных барьеров но, оказывается, «не везде принимаемые меры заработали, а в ряде регионов эти путы связывают рыбаков по рукам и ногам», – продолжил вице-премьер. – «Все должно быть четко регламентировано, более того, необходимо исключить прямые контакты между рыбаком и чиновником – все должно быть переведено на электронные средства уведомления и отчетности. Будем наводить порядок, снимать барьеры и делать так, чтобы в законодательном и правовом отношении были приняты такие документы, которые не позволяли бы чиновнику «мельтешить» на производстве».

По словам Виктора Зубкова, все острые вопросы и предложения, прозвучавшие на нынешнем заседании, найдут отражение в поручениях, направленных во все соответствующие органы власти. Результаты этой работы предложено подвести на следующем заседании, которое состоится по итогам первого квартала 2010 г.

10 декабря 2009 года, четверг

Дальневосточная путина начнется в срок

Руководитель подписал приказ № 000 от 8 декабря 2009 года «О распределении квот добычи (вылова) водных биологических ресурсов Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна для осуществления промышленного рыболовства на континентальном шельфе Российской Федерации и в исключительной экономической зона Российской Федерации, на 2010 год пользователям по субъектам Российской Федерации».

Уже с 14 декабря Приморское, Амурское, Северо-Восточное, Сахалинское-Курильское и Охотское территориальные управления Росрыболовства начнут выдачу разрешений на вылов водных биологических ресурсов.

Как отметил корреспонденту РИА ***** президент Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев, «это беспрецедентное решение – первый раз за 15 лет можно заблаговременно получать документы и выходить на промысел. Это даст возможность рыбакам качественно подготовиться к главным путинам 2010 года».

РУБРИКА «ИНТЕРВЬЮ»

Надо не шуметь, а работать

Герман ЗВЕРЕВ, Президент Ассоциации добытчиков минтая

Разработка и принятие того или иного законодательного акта – это только часть работы. Не менее важно создание механизмов его реализации. К таким механизмам можно отнести и циркуляры, рожденные в недрах контролирующих ведомств, которые чаще всего и являются препятствиями на пути применения на практике либо искажают суть нововведения, сталкивают лбами бизнес и контролеров. Поэтому продуктивная нормотворческая работа невозможна без учета мнения рыбацкого сообщества. О тонкостях этого процесса главному редактору РИА ***** рассказывает член правительственной комиссии, вице-президент ВАРПЭ, глава Ассоциации добытчиков минтая Герман Зверев.

- Общественные организации рыбаков накануне вступления в силу ст. 19 ФЗ N 166 предлагали отодвинуть ее введение до 2013 г., а пока заменить эту норму декларированием груза. Сейчас, спустя почти год, ваше мнение на этот счет изменилось или минувшие путины 2009 опровергли ваши опасения?

- Год назад четыре крупнейших рыбацких ассоциации – минтайщики, Союз рыбопромышленников Камчатки, Магаданская ассоциация и краболовы Севера – предупреждали Правительство о возможных крупномасштабных сбоях в связи с применением принципа «рыба на берег». Хотя наши опасения и назвали надуманными и нарочитыми, но к ним прислушались и не стали обязывать рыбаков выгружать всю оформляемую продукцию в портах. И слава Богу! В ином случае «лососевая интрига», когда полмиллиона тонн зависло в портах Дальнего Востока, превратилась бы в «мыльную оперу» для 3,4 миллионов тонн, добываемых российскими рыбками. Что называется, почувствуйте разницу!

Кстати, уроки лососевой путины не пошли даром. Очень хорошо, что проблему «вырулили» на самый верх. Дело в том, что пока, без поддержки Правительства рыбакам трудно на равных работать с . Взять тех же зерновиков: они возят по железной дороге 40 миллионов тонн зерна, а мы – 400 тысяч тонн рыбы, в сто раз меньше! Конечно, мы для железнодорожников пока малоинтересны, денег немного, зато проблем, внимания СМИ – выше ватерлинии. Поэтому для наладки регулярных поставок рыбопродукции нужен диспетчер с погонами, а это – только Правительство.

В мире три страны решают задачу такой сложности: мы, американцы и китайцы. В США задача упрощается гигантской сетью автомобильных дорог, наличием мощного автопарка рефгрузовиков. В КНР не менее трети рыбопродукции производится в аквакультурных водоемах, расположенных непосредственно у центров потребления. Только Россия возит рыбопродукцию за 9 000 километров по железной дороге.

- «Вся рыба – на берег» с 1 января натолкнулась на несколько рифов. Нарушение сроков оформления – это не самая большая беда для рыбаков, как оказалось. Выловленная в ИЭЗ России рыба и доставленная в порты транспортами (с закрытой границей) оказалась импортом со всеми вытекающими финансовыми последствиями. Есть возможность доказать абсурдность ситуации и исправить положение?

- А я пока не вижу негативных финансовых последствий от этого: исключительно благодаря этой, как Вы выразились, «абсурдной ситуации», рыбаки вправе получать компенсацию экспортного НДС. Все как в жизни: не всегда юридическая дотошность оказывается полезна. Часто куда выгоднее жить и работать по тем «абсурдным» правилам, которые придумало государство. Отмена импортного происхождения водных биоресурсов потребует длительной и многоступенчатой работы по внесению поправок в Таможенный тариф, а что на выходе? Возможность пользоваться процедурой международного таможенного транзита? И что выгоднее по деньгам: оставить все как есть или начать умничать и получить финансово невыгодные правила работы? Кстати, это вообще болезнь некоторых общественных объединений – начинать доказывать свою юридическую грамотность, «искать блох» в законодательстве, отправлять грозные резолюции на самый верх вместо того, чтобы тихо и незаметно решать действительные проблемы бизнеса и рыбаков. Уверен, что у лоббистов (а общественные объединения – это именно лоббисты) иная логика, чем у исследователей: для нас главное – доходы отрасли, а для ученых – научная правота.

- 1 декабря заканчивается отсрочка, данная Россельхознадзором, для утверждения перечня предприятий, допущенных к экспортным операциям. 453-й приказ Минсельхоза и регламент проведения ветеринарных экспертиз хоть и стали объектом критики, но отменены не были.

- Из 35 предприятий – членов Ассоциации добытчиков минтая 22 предприятий уже прошли эту процедуру. Абсолютно уверен, что и остальные получат все необходимые документы в нужный срок. Мы еженедельно общаемся по этой теме с территориальными управлениями Россельхознадзора, несколько раз были встречи в центральном аппарате. В общем, как и на предыдущий вопрос, отвечу: надо не шуметь, а работать.

- В связи с избранием Вас вице-президентом ВАРПЭ и включением в состав Правительственной комиссии по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса обязанностей у Вас добавилось. Вы занимаетесь проблемами, связанными с уничтожением ВБР, добытыми для научных целей? Конечно, наука не должна быть ни перерабатывающим цехом, ни тем более экспортером сырья, но ведь и финансирование исследований вновь урезается, и выбрасывать за борт рыбу – безнравственно. Можно ли и соблюсти баланс интересов, и избежать злоупотреблений?

- Безнравственно – нарушать десять Христовых заповедей, а в них об уничтожении водных биоресурсов, добытых для проведения работ в научно-исследовательских и контрольных целях, ничего не сказано. Предприятия – члены Ассоциации добытчиков минтая готовы принять на борт научных наблюдателей для проведения научных наблюдений в тех районах и в тот период, которые открыты для промысла. Это частично смягчит остроту проблемы. Необходимо составить смету расходов для проведения научных экспедиций в запрещенные для нас районы и запрещенные для промысла сроки. Согласитесь, что такая смета окажется куда меньше той, что предполагает круглогодичные экспедиции, назовем ее «эконом-смета». Такая временная схема позволит выполнить исследования в 2010 г. и избежать провала в оценке и экспертизе ОДУ на 2011 г. А ведь все страшилки ровно про это? И прямо сегодня начинать выхаживать коридоры Минфина с научным бюджетом на 2011 г. Думаю, такой вариант наиболее реальный, все остальное – лозунги и шум.

- Как, на Ваш взгляд, целесообразнее разрешить проблему 27 судов, построенных еще в прошлом веке под гарантии Правительства и лишенных сейчас права на добычу ВБР. Насколько оправданно держать и суда, и экипажи почти год в «подвешенном» состоянии при нынешней экономической ситуации? Что в связи с этой ситуацией должны и могут сделать законодатели, Правительство, Росрыболовство, судовладельцы?

- Раньше надо было думать. Закон вступил в силу 15 декабря 2007 г., в законе написано, что с 1 января 2009 г. эти суда не смогут работать ни в исключительной экономической зоне России, ни за ее пределами. Но в затылках зачесали осенью 2008 г.

Абсолютно уверен, что закон создает в данном случае дискриминационную норму по сравнению с остальным российским флотом. 64% российских транспортных судов работают под «удобными флагами». Из 116 танкеров, принадлежащих (стопроцентно государственная компания), под российским флагом – три, из 19 танкеров морское пароходство» под российским флагом – ни одного. Все – в оффшорах. Чем рыбаки хуже моряков?

Какой выход? Уточнить статью 16 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов», установив особый порядок для судов, построенных под гарантии Правительства Российской Федерации. Кстати, именно по такому пути пошел законодатель применительно к транспортным судам. Ведь разрешено регистрировать суда во втором, «международном» реестре. Аналогичная норма может быть введена и для 27 рыбопромысловых судов. Что касается производственной необходимости, то она налицо. Каждое десятое среднетоннажное судно моложе 20 лет вывели из промысла в Дальневосточном рыбохозяйственном бассейне! Каждое десятое!

- Вернемся к теме «вся рыба – на берег». Как показала лососевая путина, наша береговая инфраструктура действительно оказалась не готова принять этот вал рыбы. А Росрыболовство прогнозирует дальнейший рост вылова. С чего следует начинать? Со строительства холодильников? Кто должен строить? Рыбаки? ФГУП? Порты? Оптовики?

- Строить будет тот, у кого есть деньги. А что касается дальнейшего роста вылова, то не уверен, что в 2010 г. совокупный вылов водных биоресурсов по Дальневосточному рыбохозяйственному бассейну будет намного превышать уровень этого года. Мы в 2009 г. с лихвой компенсировали за счет лососевой путины падение вылова минтая в Беринговом море. Уверен, что в 2010 г. в Беринговом море вылов минтая не составит тех 420 тысяч тонн, что прогнозирует в ОДУ, будет не более 300 тысяч и лосося не будет 520 тысяч. Тем не менее, дефицит холодильников ощутим и строить их надо.

- И строительство холодильников, и обновление флота – это значительные инвестиции. Законодатели, правительство, Росрыболовство, власти на местах могут создавать механизмы льготного кредитования, пытаться развивать лизинг посредством Россельхозбанка, Росагролизинга, но, как показывает практика, эти инструменты работают недостаточно эффективно. Рыбаки со своими рисками и спецификой бизнеса не интересуют отечественные финансовые структуры. Нет ли опасений в том, что доли квот в качестве залога, даже официально подтвержденные, работать в этом качестве не будут? Ведь для банкира доля – это что-то совершенно эфемерное, какой-то процент от некоей переменной. Это даже с будущим урожаем невозможно сравнить.

- Строительство холодильников и строительство судов – абсолютно разные и по объему инвестиций, и по рискам проекты. Холодильники дешевле на порядок. Поэтому специальных юридических механизмов для их сооружения совершенно не требуется. Требуется инвестор с опытом, требуется содействие местных властей в предоставлении по нормальной цене и в подходящем месте земельного участка, требуется прижать аппетиты энергетиков для получения техусловий. А вот строительство флота – совсем другая песня.

2009 г., к сожалению, не стал годом эффективного взаимодействия рыболовной отрасли с банковскими учреждениями. Поэтому выход один. Внести в статью 30 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» норму, предусматривающую вторичный оборот долей квоты вылова водных биоресурсов, утвердить постановлением Правительства Российской Федерации методику оценки долей (кстати, наша Ассоциация сейчас такую методику готовит по поручению Росрыболовства), подготовить проект трехстороннего соглашения между Правительством Российской Федерации, финансово-кредитным учреждением и рыболовной компанией. Суть трехстороннего соглашения: государство в залог квоты предоставляет банку гарантию на 80% от суммы строительства судна, рыболовная компания вносит 20% от суммы. При неблагоприятном развитии событий доля остается у государства. И все.

- А не настало ли время всерьез рассматривать создание собственных институтов развития, например Рыббанка? В его правление входили бы авторитетные мэтры отечественного рыболовства, аквакультуры. Кстати, марикультура для Россельхозбанка – это тоже больше головная боль, чем выгодный заемщик. Тем более что Закона «Об аквакультуре» по-прежнему не существует.

- В Исландии создали такой банк – Landesbanki, он сильно увлекался кредитованием рыболовных компаний под залог долей. Сейчас – банкрот, купили банк. Там, кстати, тоже в правлении мэтры заседали. Что касается марикультуры, то она сейчас является головной болью для самих производителей. В России пока не существует ни одного масштабного бизнеса по производству аквакультуры, есть удачные локальные примеры рыборазведения и производства морепродуктов. Поэтому банкам трудно оценить устойчивость и финансовую эффективность их бизнес-модели.

- Какие еще проекты нормативных актов сегодня наиболее важны?

- Проект Технического регламента «Пищевая продукция из водных биоресурсов». 90% предприятий недооценивают всей серьезности для своего бизнеса этого документа. В Государственной Думе ежедневно сейчас работают над проектом закона, а мы очень мало получаем поправок и предложений от предприятий. Не очень охотно подпускают нас к этой работе и некоторые чиновники из Росрыболовства, потому что они придумали новые виды контроля и стараются их пропихнуть. Еще раз подчеркну, что технический регламент будет регулировать 100% повседневной работы предприятия, и если сейчас ушами прохлопаем – аукнется всем куда громче, чем история с 27 бербоутными судами или научными квотами.

Елена ФИЛАТОВА, РИА Fishnews.ru

Октябрь 2009 г.

РУБРИКА «КРУПНЫМ ПЛАНОМ»

ЦЕНА НА РЫБУ: дешевая или справедливая?

Обильная лососевая путина–2009 приковала внимание журналистов и чиновников к экономическим механизмам российской рыболовной отрасли, что само по себе неплохо. Слишком долго российское рыболовство оставалось предметом криминальных репортажей, а не экономических дискуссий. К сожалению, дискуссия по-прежнему остается поверхностной, потому что основана на постулате о «дешевой рыбе». Постулате столь же наивном, как представления Жан-Жака Руссо о «естественном человеке», испорченном пороками цивилизации. Вынужден огорчить всех адептов концепции «дешевой рыбы»: эпоха «дешевой рыбы» уже была и привела к финансовому истощению мировой рыболовной отрасли.

В 1979 году цена на водные биоресурсы достигла своего исторического максимума – 3061 доллар за усредненную тонну водных биоресурсов (ВБР), а после этого цена снижалась. Ценовой спад до исторического минимума 1985 года – 1945 долларов за тонну – сменился краткосрочным повышением цен, затем почти десятилетней стагнацией и новым спадом. Только в 2001 году конъюнктура на рынке ВБР изменилась в положительную сторону, однако нынешний год оборвал эту тенденцию (график 1). За тридцать лет цены на ВБР выросли почти втрое и к 2008 году приблизились к отметке исторического максимума. Если очистить текущую цену от инфляции (а денежные единицы всех без исключения стран мира за тридцать лет сильно «похудели»), то тонна ВБР сейчас стоит на 20% дешевле, чем в 1979 году. Можно ли назвать эту цену справедливой? Справедливой для рыбаков. Справедливой для потребителей. Справедливой для инвесторов. Можно ли назвать факторы влияния на уровень цен?

Экономическая теория обычно связывает цену с объемом предложения: предложение растет – цена снижается. Похоже, в нашем случае эта закономерность работают до определенного предела. В долгосрочном цикле, с 1979 по 2001 год все как в учебниках: объем производства ВБР увеличился вдвое, цена усредненной тонны ВБР, очищенная от инфляции, соответственно снизилась на треть (график 2). Но обратите внимание на отрезок с 1985 по 1989 годы: объем предложения ВБР увеличивается, но цена стремительно растет, едва-едва не дотягивая до исторического максимума. Дальше с точки зрения классической теории все более-менее объяснимо, а с 2001 года снова – бурный рост предложения вопреки теории тянет вверх цену.

Экономическая теория связывает цену и с объемом спроса: спрос растет – цена увеличивается. За тридцать лет спрос мирового рынка на ВБР увеличился в четыре раза, но реальная цена на ВБР снизилась (график 3). В 1976 году мировой экспорт ВБР составил 7,9 млн. тонн, в 2007 году – 31,7 млн. тонн, рост в четыре раза. В 1976 году стоимость мирового экспорта ВБР – 8 млрд. долларов, в 2007 году – 94 млрд. долларов. Рост – почти в 12 раз. Но, очистив ценовые показатели от инфляции, получим: объем экспорта вырос за тридцать лет и в физическом объеме, и в денежном выражении в четыре раза.

Впрочем, есть версия, что цену придавливают продажи необработанного дешевого сырья – «плохой экспорт». В 1976 году «плохой экспорт» – продажи продукции первого предъявления (сырая, охлажденная и мороженая рыба, ракообразные и моллюски) составляли 48% всех экспортных продаж, а в 2007 году – уже 67%. Продажи готовой к употреблению продукции все тридцать лет оставались на одном уровне: в тоннах – 12-17% общего веса, в долларах – 22-26% общей стоимости. Оценить влияние фактора на уровень цены, можно, сравнив период роста цены и период падения цены (график 4). И вот что получается. С 1985 по 1992 годы объем производства ВБР вырос с 90 до 107,5 млн. тонн, экспорт сырья первого предъявления увеличился с 7,8 млн. тонн до 11 млн. тонн – цена за 1 тонну усредненных ВБР выросла в текущих ценах в два раза, а в очищенных от инфляции ценах – в полтора раза. С 1996 по 2002 годы объем совокупного производства и объем экспорта продукции первого предъявления выросли ровно настолько же, однако цена за 1 тонну усредненных ВБР повела себя совсем иначе – упала на 15%. И в текущих ценах, и в очищенных от инфляции. Поэтому версия о «плохом» экспорте статистически не подтверждается.

Традиционная теория часто связывает уровень цен на товары с ценой на нефть. Обычно в таких расчетах связь прослеживается через объем производства: цена на нефть растет – объем производства снижается – цена увеличивается. Мы проанализировали период с 1950 года и обнаружили, что зависимость объема производства ВБР от цены на нефть проявляется по-разному (график 5). В 70-е годы нефтяной шок резко затормозил, по сути, остановил объем предложения, в период дорогой нефти нулевых 2000-х торможение темпов роста ощущалось не так остро. За 18 лет «дешевой» нефти объем производства ВБР вырос на 47 млн. тонн, за 10 лет «дорогой» нефти объем производства вырос на 40 млн. тонн. Явная зависимость цены на ВБР от цены на нефть прослеживается до 1985 года, потом надолго исчезает и вновь обнаруживается с 1998 года.

Итак, ни одна из классических теорий ценообразования с достаточной точностью не объясняет – а главное не прогнозирует – динамику цены на ВБР. Принципы ценообразования ВБР удается раскрыть только через анализ особенностей внутриотраслевой конкуренции на рынках сбыта и отраслевую структуру издержек.

В 1985 году начинается бум аквакультуры, а официальный вылов ВБР замедляет темпы роста и останавливается на плато 90-95 млн. тонн. По оценке одних экспертов, вылов уткнулся в биологические ограничения, по мнению других экспертов, на самом деле вылавливается дополнительно 20 млн. тонн ВБР, которые либо выбрасываются за борт, либо пополняют «теневой оборот». С достоверностью можно утверждать: официальный вылов в течение 15 лет колеблется в пределах 90-95 млн. тонн, а объем производства аквакультуры за этот же период вырос с 29 млн. до 70 млн. тонн (график 6). Таким образом, внутри рыбной отрасли сформировались два сектора: вылов дикой рыбы и выращивание фермерской рыбы. Причем продукты производства обоих секторов влияют на общее ценообразование в отрасли, и на ценообразование в каждом из секторов.

В сегменте рыбной муки рост аквакультуры вздувает цены, потому что аквакультура является основным потребителем рыбной муки. В сегменте дикого лосося и вылавливаемой креветки – наоборот придавливает цены. В сегменте белой рыбы влияние аквакультуры не столь однозначно. Десятый год растет доля производимой белой рыбы (тилапия и пангасиус), но цена на эту продукцию после быстрого роста пошла вниз. Если использовать очищенные от инфляции показатели, то цена вернулась на уровень 1984 года. Цены же на вылавливаемую белую рыбу после сильного падения в первой половине 90-х годов демонстрируют сейчас очень неплохую динамику (график 7). Как видите, факты опровергают утверждения о необходимости немедленного запрета ввоза в Россию тилапии и пангасиуса: их репутация «экономических убийц» вылавливаемой рыбы – это скорее страшилки некоторых лоббистов.

Гораздо сильнее на ценообразование в отрасли влияет структура издержек и главное – источники их финансирования. В 1974 году началась «сверхиндустриализация» мирового рыболовства. На первом этапе, с 1974 по 1991 год, количество рыболовного флота увеличилось в 2,5 раза, а индекс мощности флота (интегральный показатель, вбирающий мощность судовых двигателей, энергетических установок, промыслового, холодильного и перерабатывающего оборудования) возрос в четыре раза. В наиболее концентрированном виде «сверхиндустриализацию» рыбной отрасли применяли Советский Союз и Европейский Союз. Они особенно увлеклись массовым строительством крупнотоннажного флота для интенсивного океанического промысла, часто без учета типологических особенностей сырьевой базы бассейнов. Как результат, мировой вылов на единицу флота за время «сверхиндустриализации» упал со 105 тонн в год, до 64 тонн (график 8).

Начиная с 1991 года индустриализация отрасли приобретает менее амбициозный характер, начинается осторожный вывод избыточного флота. Хотя индекс мощности флота продолжает увеличиваться, падение вылова на единицу флота остановлено. Но факт остается фактом: в отличие от других продовольственных отраслей инвестиционная накачка в рыболовство привела не к повышению, а к понижению производительности. Капиталоемкие производственные активы не обеспечили надлежащую экономическую отдачу. Почему?

Потому что инвестиционная гонка в отрасли подпитывалась государственными субсидиями. По данным ФАО, в странах-членах ЕС субсидии в рыбную отрасль выросли с 80 млн. долларов в 1983 году до 580 млн. долларов в 1990 году. Общая стоимость субсидий в Канаде с 1975 по 1989 годы – 4 млрд. долларов, в ЕС с 1983 по 1990 годы – 5 млрд. евро, в Норвегии с 1975 по 1995 годы – 3 млрд. долларов, в Китае с 1984 по 2000 годы 15 млрд. долларов. Субсидии и создание государственных рыболовных компаний серьезно исказили условия, в которых инвесторы, рыбаки, рыбообработчики и потребители принимают решения (график 9).

Реальная оценка экономической отдачи от капиталовложений смазалась, потому что государственный вклад в стоимость производственных активов был либо безвозмездным, либо льготным по условиям получения и возврата денежных средств. Убывающая эффективность капиталовложений мотивировала держателей квот на вылов дорогостоящих видов ВБР и выброс малодоходных, обременительных в хранении, переработке и сбыте видов ВБР. Естественным результатом государственного рыболовства с помощью как бы «дешевых денег» становится идеология «дешевой рыбы», которая с восторгом воспринимается потребителями, но полностью искажает бизнес-координаты в отрасли. Лукавая арифметика постепенно впитывается в отраслевую систему координат, вытесняя здравый смысл и точный расчет.

Государство способно обеспечить массовое строительство сотен и тысяч серийных судов только при их постоянном субсидировании. Государственные капиталовложения были и останутся «слепыми», ибо такова природа государственного менеджмента. Следует признать, что в 70-е годы это «необходимое зло» явилось платой за индустриализацию отрасли, потому что иные финансовые источники для строительства флота просто отсутствовали.

Собственный финансовый потенциал отрасли на самом деле и сейчас невелик. Капитализация 30 крупнейших рыбохозяйственных компаний мира составляла в начале 2008 года 20 млрд. долларов, спустя год она снизилась до 16 млрд. долларов. 30 крупнейших рыбопромышленных компаний мира стоят в девять раз дешевле одной корпорации Nestle. Капитализация отрасли ниже, чем накопленный объем инвестиций в производственные фонды (ежегодные издержки на содержание мирового рыбопромыслового флота оцениваются в 50 млрд. долларов). Значит ли это, что иного выхода кроме государственного субсидирования нет и сегодня?

Совершенно не значит. Выход есть. И, прежде всего, денежный обсчет изначального и важнейшего производственного актива рыбной отрасли – собственно ВБР. Обсчет с помощью рыночного оборота долей квоты вылова. В отличие от земли или полезных ископаемых ключевой производственный актив отрасли остается невидим для финансового мира. Всемирная продовольственная организация (ФАО) проанализировала рыбные промыслы с 1950 по 2005 годы: изпромыслов система индивидуально передаваемых квот применялась только в 121 промысле (1%). Следовательно, финансовый мир просто не обсчитывает стоимость необходимого производственного ресурса, не видит его в своих расчетах.

Зато финансовый мир четко фиксирует и положительно оценивает вовлеченность отрасли в мировую торговлю. Более 37% (в эквиваленте живого веса) общей продукции рыбной отрасли поступает в международную торговлю в виде различных пищевых продуктов и кормов (для сравнения, только 18% зерна и 8% риса становятся предметами торговых сделок). Именно вовлеченность ВБР в международную торговлю спасла цену от падения, аналогичного падению цен на другие виды продовольствия (график 10). Реальная цена зерна на мировом рынке, к примеру, за те же тридцать лет упала в два раза. Поэтому всякое затруднение международной торговли с помощью высоких тарифов (а тем паче полный и необоснованный заперт на ввоз некоторых видов ВБР), в конечном счете, идет во вред отрасли, во вред самим рыбакам. Идеи «чучхе» в рыболовстве – прямой путь в финансовую пропасть. И наоборот, включенность в мировую торговлю – это доступ к финансовым потокам, к финансовым заимствованиям.

Но развитие мировой торговли – это не просто наращивание экспорта на сложившиеся рынки. Такая модель рентабельна до тех пор, пока сырьевые потоки готов впитывать мировой «рыбоперерабатывающий цех» – Китай. После вступления КНР в ВТО возникли новые возможности для переноса рыбообработки из ряда стран в «Поднебесную», однако этот процесс подошел к своему логическому завершению. Возможности китайских предприятий перерабатывать сырье по выгодной и для добытчиков, и для переработчиков цене не беспредельны.

Не нужно забывать, что рыболовная отрасль – это самая молодая индустриальная отрасль в секторе продовольствия. Мировое рыболовство повторяет многое из того, что прошло мировое сельское хозяйство. Масштабная индустриализация сельского хозяйства произошла в ключевых странах – производителях продовольствия – в 40-50-х годах прошлого века. Индустриализация сектора рыболовства началась на 30-40 лет позже и достигла пика в начале 80-х, сектор аквакультуры еще моложе, серьезные капиталовложения пошли туда в середине 80-х годов. Однако создание производственной инфраструктуры и возникновение мирового торгового оборота ВБР – это необходимые, но недостаточные условия для создания индустрии. Нет тиражируемых в массовом масштабе рентабельных технологий производства и переработки продукции, нет дешевых логистических и дистрибуционных каналов доставки продукции до конечного потребителя, нет простой и доступной системы финансирования производственных издержек, нет общеотраслевой системы финансового обсчета рисков. Есть отрасль – но нет индустрии.

Нет индустрии – значит, нет и справедливой цены. Сложившаяся цена несправедлива, потому что она основана на неполной и искаженной оценке основных производственных факторов. Все указанные обстоятельства в российской действительности еще более искажены.

В мировом рыбном хозяйстве ½ всей добавленной стоимости образуется в секторе первичной и глубокой переработки, а в России на этот сектор приходится менее 1/3 добавленной стоимости. Зато в России почти ½ добавленной стоимости формируется в секторе дистрибуции и розницы, тогда как мировой показатель – 20% (график 11).

Низкий уровень рентабельности и невысокая производительность труда в секторе переработки приводят к тому, что многие предприятия глубокой переработки (особенно береговые и отдаленные от основных районов промысла) пока не способны приобретать сырье на выгодных для добытчиков условиях. На тех условиях, которые смогут обеспечить и рентабельную работу предприятий, и инвестиционный задел. Поэтому экономически целесообразная производственно-финансовая стратегия для рыбодобывающего сектора по необходимости приобрела ярко выраженный экспорториентированный характер.

Однако запас прочности экономической модели, которая сложилась в российском рыбохозяйственном комплексе, снижается. Конечно, сектор добычи и первичной переработки инвестирует в глубокую переработку. Однако масштабы этого инвестирования несопоставимы с технологическими вызовами. Экономическая логика перетекания добавленной стоимости из преимущественно экспорториентированного сектора добычи в сектор глубокой рыбопереработки работает в штучном масштабе. Примеров капиталовложений в глубокую переработку с другой стороны: из сектора дистрибуции (пока преимущественно импортзависимого) вообще кот наплакал. Однако все объяснимо. Только в прошлом году Федеральным законом «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» были установлены 10-летние квоты на вылов ВБР, подведена черта под двадцатилетним периодом «бури и натиска» в рыболовстве, когда правила менялись ежегодно. Сейчас надо работать как в фильме «Берегись автомобиля»: аккуратно, но сильно. Пугать отрасль громкими заявлениями и угрозами – бессмысленно. Российские крестьяне только на второй год после введения НЭП принялись увеличивать посевные площади, вряд ли стоит ожидать от российских рыбаков большего доверия к государству. Причем в нашем случае увеличения посевных площадей, то есть простого увеличения поставок продукции на внутренний рынок уже недостаточно.

Приведу несколько примеров. В первом полугодии 2008 года стоимость килограмма минтая б/г от производителей снизилась с 41 рубля в январе до 32 рублей в июле, а розничная цена в Москве все это время оставалась неизменной – 70 рублей. В этом году стоимость килограмма минтая от производителей выросла до 49 рублей, а в московской рознице – более ста. На каждый рубль увеличения отпускной цены производителем торговый сегмент прибавляет два рубля (график 12).

Увеличение поставок продукции на необорудованный и недостаточно емкий рынок приводит к финансовым убыткам. Поэтому главная задача государства – законодательное и инфраструктурное обустройство рыболовной индустрии.

Полноценное финансирование соответствующей ФЦП остановлено, хотя именно государственные инвестиции в берег подают внятный сигнал частному бизнесу. Демонополизация с помощью нормативного регулирования отдельных сегментов рыбохозяйственного сектора отсутствует, поэтому рост ставок на погрузочно-разгрузочные работы в портах, на рефсекции в пик лососевой путины прошел мимо внимания антимонопольных органов. Таможенное регулирование в отрасли носит предельно фискальный характер, не учитывает вовлеченность российских рыбаков в международное рыбохозяйственное разделение труда и далеко отклоняется от стандартов ВТО. Регулирование импорта рыбопродукции основывается на «мягких» ограничениях, поэтому отечественным производителям приходится конкурировать с иностранными товарами в заведомо невыгодных условиях.

Многие из этих «острых углов» будут рассматриваться в октябре текущего года, когда будут приниматься поправки в Федеральный закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» и новая редакция Технического регламента «Пищевая продукция из водных биологических ресурсов». После ведения десятилетних квот на вылов ВБР – это второй важнейший шаг на пути создания современной рыболовной индустрии в России.

Герман ЗВЕРЕВ, президент Ассоциации добытчиков минтая, член Правительственной комиссии по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса, вице-президент ВАРПЭ.