Русский язык: человек, культура, коммуникация (стр. 2 )

С изучением глагольной диалектной лексики на разных уровнях системы связано второе направление. Исследование  словообразовательного потенциала, морфемной структуры глагола, функционирующего в системе диалекта, с точки зрения лингвистов (С. Н. Гудкова, Н. А. Клепицкая и др.), осложнено тем, что не всегда можно чётко определить структуру слова, его производящую основу. Вероятно, по этой причине в отечественной диалектологии нет работ, посвящённых полному описанию морфемной структуры глагола в говорах. Наиболее полно в области морфологии диалектных глаголов изучены категории вида и времени (, , ). Менее изученным является синтаксический уровень диалектов, поэтому в лингвистике очень мало работ, посвящённых синтаксическому функционированию глагола в говорах (О. В. Артемьева, В. А. Иванова, О. С. Тарико и др.).

Исследование семантической структуры диалектных глаголов является одной из сложнейших и многоаспектных проблем. Это обусловлено, с точки зрения лингвистов (Е. А. Костенко, М. А. Казазаева, Л. С. Коршунова и др.), выразительностью, ёмкостью ЛЗ глагольной лексики, большей (в отличие от имен) склонностью к полисемии. Подробному анализу на лексическом уровне были подвергнуты различные лексико-семантические группы (ЛГС): глаголы звучания, удара, стука (Г. А. Фадеев), глаголы состояния (Е. А. Костенко), речевой деятельности (Ю. А. Бессонова), мыслительной деятельности и чувства (Л. С. Коршунова) и т. д. Комплексное исследование глаголов всех ЛСГ, функционирующих в лексической системе говоров, представлено лишь в отдельных работах (Н. Г. Ильинская, С. А. Никишина).

Основные типы системных отношений на лексическом уровне (парадигматические, синтагматические, эпидигматические) изучаются на примере различных ЛСГ. Отметим, что большое количество работ посвящено исследованию в разных аспектах синонимических отношений глагольной лексики (А. В. Королькова, Т. Е. Казакова, Г. А. Фадеев и др.). В работах С. М. Антоновой, В. Л. Козловой, Г. А. Мординовой и др. анализируются сочетаемостные свойства глаголов в говорах. В ряде работ были проанализированы гипогиперонимические (родовидовые) корреляции (Г. А. Мординова, ). Эпидигматические отношения были предметом исследования в работах В. В. Резцова, С. А. Никишиной и др.

Традиционно при анализе семантической структуры диалектных глаголов используется метод компонентного анализа (, , Л. С. Коршунова и др.).

Проанализировав лингвистическую литературу, мы пришли к следующему выводу: изучение глаголов, функционирующих в говорах, ведётся в разных аспектах, однако, многие проблемы остаются неизученными. Одной из таких проблем, с нашей точки зрения, является адаптация лексики материнских говоров в частных диалектных системах (ЧДС) различных вторичных говоров, в том числе, говоров Среднего Урала. О важности данной проблемы при выявлении особенностей мировидения населения определённой территории говорит в своей монографии : « Исследование…слов интересно...и для выявления региональных особенностей языкового сознания социума территории позднего заселения. Почему произошло изменение значений слов, какие это группы и о чём они говорят в плане ментальности носителей первичных говоров и носителей вторичных говоров? В этом аспекте ещё предстоят исследования конкретного материала…» [1. С. 49].

В данной статье мы попытались выявить, как модифицируется семантика глаголов материнских говоров при адаптации слов в говорах Среднего Урала. Для анализа была выбрана тематическая группа (ТГ) «Приготовление пищи» (всего 22 единицы).

При анализе языкового материала в заданном аспекте мы сопоставляли данные нескольких лексикографических источников: «Словаря русских говоров Среднего Урала» (далее СРГСУ), Дополнений к указанному словарю (далее ДкСРГСУ) и «Словаря русских народных говоров» под редакцией Ф. П. Филина (далее СРНГ). Словарные статьи из последнего источника даются в сокращенном виде: приводится лексическое значение глаголов (в полном объеме) и пометы (выделены жирным шрифтом), указывающие, из какого материнского говора слово было заимствовано, т. к. именно эта информация является наиболее значимой для анализа

Материал для удобства восприятия оформлен в два столбика: в правом даётся значение глагола из СРНГ, в левом – из СРГСУ или ДкСРГСУ. Ударный слог выделен графически (маленькой буквой).

При сопоставлении данных указанных лексикографических источников мы выявили лексемы, не представленные в СРНГ. В связи с этим следующие глаголы ТГ «Приготовление пищи» не анализируются: наверенькать, строить,пельменничать, печти, расхлопать.

Кроме перечисленных не представлены в статье и такие лексемы данной ТГ, которые в СРНГ не имеют помет, указывающих на их заимствование из первичных говоров. Таких глаголов несколько: измесить, пригущивать, притваривать, прочередить, растрепать. Остальные глаголы данной тематической группы были представлены в обоих словарях, что позволило сопоставить объем их ЛЗ.

Интересен тот факт, что в анализируемой тематической группе нет слов, которые не претерпели бы никаких семантических изменений. Подобное явление мы наблюдали при анализе лексики двух других тематических групп: «Работа с лесом, обработка древесины» и «Рыболовство». Также отсутствуют единицы, значение которых несколько модифицировалось в говорах Среднего Урала, расширилось за счёт появления в семантике так называемых «актантных компонентов». Это тоже специфическая особенность данной ТГ, т. к. исследование лексики вышеуказанных тематических групп выявило и такие примеры.

В результате анализа языкового материала мы выделили лишь одну группу. В ней представлены лексемы, семантика которых значительно сужается. Следует подчеркнуть, что в материнских говорах все глаголы были многозначными, но при адаптации в говорах Среднего Урала становятся однозначными. Например:

ЗАЩиПЫВАТЬ
Загибать края у пирога, пельменей. Не умеш зашшыпывать дажэ (Н-Лял, Л). Зашшыпывай пельмяни (Н-Уф, Ч). // СРГСУ т. I, с. 190	1. Закла­дывать складки (на одежде). Арх. 2. Загибать, заворачивать края ­теста (пирогов, ватрушек и т. п.). Арх. 3. Запереть на крючок. Южн. 4. Собирать урожай, ощипывать­ (горох, калину и т. п.). Переясл., Влад.,Волог. 5. З а щ и п ы в а т ь пуп. «Боль­ной ложится спиной вверх, и зна­харка защипывает пуп, забрав кожу ­на спине».­ Волог. // Т. 11, с. 198-199

РАССЫКаТЬ
Раскатывать (тесто). Ирб, Камен, Кр-Уф, Кушв, Н-Таг, Реж, Свердл, Тал, Туг. Я не умею рассыкать сочни-то (Кушва). Стали мы тесто для пельменей рассыкать (Кр-Уф, Нт). // СРГСУ т. V, с. 65	1. Развязывать,­ раскручивать (веревки, нитки). Влад., Урал. 2. Раскатывать (тесто). Ряз., Тамб.,Влад. ,Костром., Арх., Мурман. Перм.­, Свердл., Сиб. ◊ Рассыкать чём-л. Арх. 3. Толочь, раздавливать что-л. Рас­сыкить чём-л. Мурман. 4. Размешивать, разбалты­вать (тесто) мутовкой. Волог. // Т. 34, с. 2401.

ПЕКТи
Печь. Кр-Уф. Замеси тесто да поставь пекчи (Кр-Уф, Т). // СРГСУ т. III, с.123	1. Печь ­(хлеб, оладьи, пироги и т. д.).­ Южн., Брян., Пск., Новг., Костром., Арх., Ки­ров., Ср. и нижн. теч. р. Урал,­ Свердл., Башк. АССР,­ Кокчетав, Новосиб.|| Жа­рить (котлеты, мясо п т. п.). Пинеж.­ Арх. 2. Кипятить молоко. Арх. 3. П е к ё т, безл. О сильном зное,­ жаре. Арх. // Т. 25, с. 319

Некоторые глаголы в материнских говорах не только были многозначными, но имели омонимы; в говорах Среднего Урала их семантический объем настолько сужается, что они становятся однозначными. Проиллюстрируем данное положение следующими примерами:

ЛОТОШиТЬ

Просеивать муку. С-Ур. Муку-то лотошы, а то чорная шыпко. Лотошыть надо, а то чорная (С-Ур, В-Б). // СРГСУ т. II, с. 10

1. ЛОТОШИТЬ, ­ 1. То же, что лотошиться (в 1-м знач.).­ Калуж., Курск., Дон., Ворон.,­Орл., Южн. Зап.-Брян.,Тул.,­ Влад., Тамб., Олон., Вят.|| Торопиться, спешить. Рыльск., Курск., Орл., Южн., Калуж., Тамб.,­ Вят.­ 2. Хлопотать. Курск., Орл.,­ Ряз.­ 3. Болтать без толку, молоть языком, заниматься болтовней. Южн.,­ Курск., Тамб., Вят., Олон., Пек., Тамб., Тул.,Урал., Сиб.,Олон.­ ◊ Л о т о ш и т ь языком. Молоть языком.­ Сарат. || Громко говорить, шуметь, кричать. Олон. 4. Рассказывать что-либо,­ говорить. Вят., Курск.­ 5. Разговаривать. Вят.,­ Волог.­ 6. Говорить быстро, невнятно, неразборчиво; бормотать. Тамб., Твер. ◊ Говорить быстро, скороговоркой. ­Курск., Яросл., Влад.­ 7. Есть, хлебать, уписывать за­ обе щеки. Вят., Южн., Курск., Тамб. 8. «Плескать, как вода­ на мельнице, издавать журчание, отрывистые звуки». Южн., Курск.,­Тамб., Вят. ­9. Заниматься перепродажей товаров, спекулировать. Перм., Курган.­ 10. Красть.­ Новг. 2. ЛОТОШИТЬ, Просеивать (муку). Ср. Урал // Т. 17, с. 158-159

НАСКаТЬ
Раскатать тесто, приготовить из теста (Камен., Черноусово). Наскала пресной лапши. // ДкСРГСУ с. 335	1. НАСКАТЬ, 1. Насучить, навить;­ намотать. Влад., КАССР, Арх., Сев.-Двин., Том.,­ Перм.­ 2. Раскатать (тесто); приготовить­ (из теста).Перм., Олон.,­ Арх., Печор.,Влад., Перм.­ 2. НАСКАТЬ, Быстро, неожиданно появиться. Тотем. Волог. // Т. 20, с. 163

Анализ глагольных лексем тематической группы «Приготовление пищи» позволил нам сделать следующий вывод: семантическая адаптация слов, заимствованных из различных материнских говоров, протекает в системе говоров Среднего Урала единообразно. У всех единиц анализируемой ТГ семантический объём во вторичных говорах сужается по сравнению с их значением в говорах метрополии. Нет единиц без изменения ЛЗ, с его модификацией или расширением за счёт включения различных актантов. В этом, с нашей точки зрения, заключается специфика лексики данной тематической группы, т. к. проанализированные нами ранее единицы ТГ «Работа с лесом, обработка древесины» и «Рыболовство» выявили совершенно другую картину. В обеих группах были слова, не претерпевшие в говорах Среднего Урала никакой семантической трансформации, т. е. значение глаголов во вторичных говорах полностью совпадало с их значением в первичных говорах. Кроме этого в указанных группах были глаголы, ЛЗ которых несколько модифицировалось за счет появления новых компонентов, что привело к незначительному расширению семантического объёма.

Нами исследованы глаголы лишь трёх из одиннадцати тематических групп, представленных в говорах Среднего Урала. Перспектива работы предполагает анализ в заданном аспекте глагольной лексики разных ТГ, функционирующей не только в среднеуральских говорах, но и в других вторичных говорах. Это позволит выявить специфику протекания процесса семантической адаптации лексики материнских говоров в различных частных диалектных системах вторичных говоров.

Список литературы:

1. Демидова языковая картина мира и аспекты её изучения. Ч. 1. – Екатеринбург, 2007.

2. ДкСРГСУ – Словарь русских говоров Среднего Урала: Доп. – Екатеринбург, 1996.

3. СРГСУ – Словарь русских говоров Среднего Урала. Т. 1-7. – Свердловск, .

4. СРНГ – Словарь русских народных говоров / Под. ред. . Вып.1-32. – М. – Л, .

г. Екатеринбург

Семантический сдвиг значения термина «Электронное издание» в понимании неспециалистов

Известно, что любой термин существует как результат развития определенного направления научной мысли. И, как элемент терминологии или терминосистемы, он должен стремиться к упорядочению, унификации значения, глобализации, то есть отвечать процессам, теоретически свойственным терминологическим единицам.

В то же время практическое использование терминоединиц (особенно непрофессионалами) нередко свидетельствует о «расшатывании» значения термина на всех уровнях, в том числе и семантическом, испытывает возможности его значения.

Таким образом, любая терминоединица с момента возникновения становится объектом действия разнонаправленных сил (рис. 1).

Рис. 1. Идеальная модель развития терминоединицы

Такую схему условно назовем классической моделью бытования терминоединицы. Реализации указанной модели способствует всеобщая псевдодоступность знания (посредством сети Интернет), когда каждый может выяснить для себя любой интересующий его узкопрофессиональный вопрос в считанные минуты, а также определенная поверхностность суждений, отсутствие информационной глубины, когда «легкий», необременительный багаж знаний считается вполне достаточным.

Предметом нашего рассмотрения является понимание термина «электронное издание» (ЭИ) неспециалистами. 6 млн предъявлений термина ЭИ в поисковой системе Яндекс и 7500 показов за последний месяц наглядно демонстрируют активность употребления терминоединицы и уровень включенности в обыденную речь.

Термин «электронное издание» совершенно однозначно определяется двумя ГОСТами: «Электронное издание – электронный документ (группа электронных документов), прошедший редакционно-издательскую обработку, предназначенный для распространения в неизменном виде, имеющий выходные сведения»[ГОСТ 7.83–2001; ГОСТ 7.0.83–2013].

Интересно, что понимание терминоединицы неспециалистами, в отличие от терминологического значения, является нестрогим, неопределенным, размытым, «плавающим».

Для выявления особенностей значения термина ЭИ был проведен пилотный опрос неспециалистов (100 ответов на вопрос «что такое электронное издание?»), который позволил выявить особенности понимания/бытования термина ЭИ в непрофессиональной, обыденной среде.

Так, подавляющее большинство (48 человек) полагает, что ЭИ – это «книга» в электронном виде: издание книги в электронном виде, например, в формате PDF; книги в электронном виде; электронная версия книги; копия печатной книги в электронном виде и др. Из 48 опрошенных31 – женщины, 17 – мужчины. Возрастные особенности (возраст респондентов колеблется от 15 до 56 лет) в понимании ЭИ как книги достаточно широки.

27 респондентов думают, что ЭИ – это любое издание, ресурс, программа и даже игра «в электронном виде»: издание в электронном виде; издание на электронном носителе; вид продукции, обработанный и зафиксированный на электронном носителе; все, что находится в компьютере, в технике и т. д. 12 из опрошенных – женщины, 15 – мужчины. 17 из 26 – молодые люди от 15 до 20 (включительно) лет.

9 человек полагает, что электронное издание – это «газеты и журналы» в электронном виде: газеты, журналы, выпускаемые в электронном виде, газета или журнал в электронном виде, чаще всего на веб-сайте; издаваемые в интернете журналы; электронные СМИ и др. Среди этой группы опрошенных почти равное количество мужчин (5) и женщин (4) преимущественно среднего возраста (от 18 до 49 лет).

8 человек полагают, что ЭИ – это прежде всего «сетевые издания»: это документ, связанный с дальнейшим распространением в сети; опубликованный в сети; ресурс в сети и др. Из восьми опрошенных 6 являются мужчинами в возрасте от 18 до 58 лет.

Трое участников опроса (мужчины 20, 43 и 45 лет) отмечают в ЭИ «иллюстративные и медиаприложения»: со встроенными картинками, фотографиями и видео; файл с текстом, картинками; издание в электронном виде имеющее медиа приложения (орфография и пунктуация авторская).

Трое из опрошенных считают, что ЭИ является «текстом»: текстовый документ (женщина, 17 лет); текст (женщина, 22 года); любой текст (мужчина, 15 лет).

Один опрошенный (женщина, 19 лет) полагает, что особенность электронного издания в наличии «авторского права» на текст: электронный текст, подкрепленный авторским правом.

Один опрошенный (мужчина, 59 лет) полагает, что ЭИ – это «аудиокнига»: это аудиокниги и книги, которые можно найти в интернете.

Отказов отвечать – ноль.

Результаты опроса позволили сделать следующие выводы.

Респонденты самого разного возраста (от 15 до 56 лет) активно употребляют термин «Электронное издание», при ответе на вопрос, что такое ЭИ, не испытывают затруднений. Между тем, большинство опрошенных (преимущественно женщины) соотносит ЭИ с книгой в электронном виде, мужчины чаще отмечают, что ЭИ – электронный аналог печатного продукта, его клон. Такое понимание термина позволяет говорить о существенном расширении значения и семантическом сдвиге с актуальной семантикой «печатное издание».

Безусловно, не менее важны ответы остальной части опрошенных, отметивших в качестве семантического ядра сетевые издания, периодические издания и иллюстративный ряд. Как видим, это еще раз подтверждает несформированное, размытое значение термина ЭИ «в быту».

Что касается возрастных особенностей респондентов и их ответов на поставленный вопрос, можно утверждать, что люди зрелого возраста, вне зависимости от гендерных особенностей, понимают под электронными изданиями все, что можно найти в сети интернет.

Более опытные пользователи сети и гаджетов упоминают особенности электронных изданий: форматы, оболочки, виды электронных изданий, средства использования.

Таким образом, эксперимент показывает, что наличие определений/ассоциаций и их характер способны свидетельствовать об уровне понимания терминоединиц, а также о степени включенности их в лексикон носителей языка.

Список литературы:

ГОСТ 7.83–2001 «Электронные издания. Основные виды и выходные сведения».

ГОСТ 7.0.83–2013 «Электронные издания. Основные виды и выходные сведения».

г. Екатеринбург

Разговор по душам: опыт коммуникативно-прагматического анализа

Разговор по душам – тип коммуникативного события, характерный для кооперативного общения в его неформально-личностной разновидности. Разговор по душам предполагает искреннее, гармоничное общение, важнейшими диалогическими моментами которого являются потребности «высказать главное для себя (открыть душу) и услышать главное для собеседника (войти в душу)» [Дементьев 2006, с. 285]. Для разговора по душам характерна «доверительность, эмоциональность, интерес к сфере личных взаимоотношений» [Панченко 2007, с. 226], а также откровенность и искренность говорящих. Для исследования данного типа коммуникативного события в коммуникативно-прагматическом аспекте проанализируем фрагмент реального речевого взаимодействия. Основным инструментарием анализа являются коммуникативные стратегии, коммуникативные тактики, речевые ходы. Под коммуникативной стратегией понимается генеральная макроинтенция, определяющая организацию речевого поведения коммуниканта в соответствии с коммуникативными / некоммуникативными целями говорящего и специфическими условиями общения. Коммуникативную стратегию конституируют коммуникативные тактики – локальные интенции, задающие актуальный смысл конкретного речевого поступка в разворачивающемся ситуационном, социальном и культурном контексте. Манифестация коммуникативной тактики происходит посредством речевого хода – характеризующегося определенным способом речевой организации фрагмента реплики одного коммуниканта. Коммуникативные стратегии и тактики соотносятся с когнитивным (ментальным) уровнем организации речевого поведения; речевые ходы являются вербально выраженными.

При необходимости применяется лингвокультурологический комментарий.

В качестве материала анализа используем расшифровку видеозаписи диалога участниц реалити-проекта «За стеклом» Маргариты Семенякиной и Жанны Агагишиевой. Данный диалог является типичным для интересующего нас типа коммуникативного события. Границы коммуникативного фрагмента обусловлены монтажом.

Ситуативный контекст: в диалоге принимают участие Марго (М.) и Жанна (Ж.) («За стеклом»). Марго рассуждает, как в случае выигрыша она распорядится денежным призом.

М.: Я все-таки думаю/ маме отдам/ потому что у нас продавать/ получается семнадцать тысяч/ и это еще за уши цифра притянутая/ а тут/ только комнату в коммуналке на эти деньги купить можно// я хочу маму в Москву забрать/ что [чо] она сидит в Екатеринбурге одна…

Ж.: У меня мама работает/ я сижу…

М.: У меня мама знаешь что делает/ пока я здесь живу/ она там работает/ причем знаешь/ там листовки раздает/ и вот тысяча [тыща] получается/ и она мне высылает/ и она мне звонит/ я говорю/ у меня все нормально/ а она мне постоянно высылает деньги/ и я не могу/ я просто рыдаю/ нет чтобы ей помогать/ наоборот/ она продавала последнее/ шубу/ она вообще все продавала/ лишь бы мне помочь/ стыдно вообще!

Ж.: У меня так же// она себе ничего не покупает/ а покупает только мне/ прикинь! Сколько ни ругала ее/ все ни в какую! Жизнь у нее построена на мне/ она думает/ что я буду от этого счастлива/ она не может понять/ что мое счастье зависит только от того…

М. (подхватывает): …счастлива ли она… У меня мама такая же//

Входит другой участник.

Конец коммуникативного фрагмента.

Общение Марго и Жанны в рамках данного коммуникативного фрагмента разворачивается в тональности искренности, задушевности, исповедальности. Разговор строится на обсуждении личных переживаний, глубоко волнующих собеседниц проблем, что сигнализирует о высокой степени доверия и близости говорящих.

Консентное диалогическое взаимодействие коммуникантов основывается на унисонности оценочного содержания речевых партий Марго и Жанны. Это проявляется в совместной разработке ими стереотипного представления «взрослые дети должны помогать родителям». Именно этот стереотипный смысл «извлекает» Жанна из реплики Марго (Я все-таки думаю/ маме отдам/ потому что у нас продавать/ получается семнадцать тысяч/ и это еще за уши цифра притянутая/ а тут/ только комнату в коммуналке на эти деньги купить можно// я хочу маму в Москву забрать/ что [чо] она сидит в Екатеринбурге одна…). В границах высказывания Марго мы отмечаем тактики выражения намерения, подкрепленные тактиками доказательства и пояснения. Последовательность речевых шагов в границах комбинированного речевого хода манифестирует тактику признания. Реплика-реакция Жанны, содержащая признание (У меня мама работает/ я сижу…) становится сигналом смены темы диалога; обмен мнениями переходит в разговор по душам. Обратим внимание на вербализуемое Жанной противопоставление работать – сидеть (ср.: сидеть сложа руки – «ничего не делать, пребывать в праздном безделии» [Фразеологизмы...2002, с.200], сидеть на шее – «быть на материальном содержании у кого-либо, существовать за счет кого-либо, являясь обузой для него» [Там же]), в результате которого лексическая единица сидеть приобретает коннотативный компонент 'бездельничать, жить за чужой счет', и в речевом ходе обнаруживается тактический смысл самокритики. Следующий за репликой Жанны комбинированный речевой ход Марго, манифестирующий тактику рассказывания, демонстрирует единодушие с собеседником: У меня мама знаешь что делает/ пока я здесь живу/ она там работает/ причем знаешь/ там листовки раздает/ и вот тысяча [тыща] получается/ и она мне высылает/ и она мне звонит/ я говорю < у меня все нормально> а она мне постоянно высылает деньги/ и я не могу/ я просто рыдаю/ нет чтобы ей помогать/ наоборот/ она продавала последнее/ шубу/ она вообще все продавала/ лишь бы мне помочь/ стыдно вообще! Детали, включенные Марго в рассказ (листовки раздает, она продавала последнее/ шубу/ она вообще все продавала и т. д.) создают смысл: «Я рассказываю все без утайки», конструируют характерное для разговора по душам подробное повествование. В связи с этим мы отмечаем тактику признания, которую дополняет тактика самокритики.

Реплика Марго находится в рамках культурного сценария: разговор по душам предполагает взаимную откровенность. Процитируем в связи с этим слова : «Обычай «откровенничать», «открывать (раскрывать) душу», «делиться», «говорить все до конца» <…> «выворачиваться наизнанку», настолько укоренился, что входит в идеологию (женской) дружбы» [Верещагин 1991, с. 40]. Более того, часто в ситуациях откровенного разговора о личных проблемах говорящий пытается показать своему коммуникативному партнеру: «я нахожусь в похожей ситуации, и положение моих дел еще более плачевное». В качестве варианта сценария коммуниканты могут делиться воспоминаниями о похожих ситуациях, произошедших с ними в прошлом. Таким способом одновременно репрезентируются и стратегия искренности, и стратегия повышения статуса коммуникативного партнера. Можно предположить, что стратегия повышения статуса коммуникативного партнера в таких ситуациях обладает психологической значимостью, реализуя функцию моральной поддержки адресата.

Это наблюдение подтверждает следующая за микрорассказом Марго реплика Жанны У меня так же// она себе ничего не покупает/ а покупает только мне/ прикинь! Сколько ни ругала ее/ все ни в какую! Жизнь у нее построена на мне/ она думает/ что я буду от этого счастлива/ она не может понять/ что мое счастье зависит только от того…. Обратим внимание на «зеркальную» логику развития речевой интеракции: реплика Жанны также манифестирует тактику рассказывания. Солидарность выражает тактика присоединения к мнению коммуникативного партнера (у меня так же). Заявление она не может понять/ что мое счастье зависит только от того… манифестирует тактику самохарактеризации.

О гармоничном коммуникативном результате, укрепившихся между коммуникантами отношениях близости и понимания свидетельствует реплика Марго, представляющая собой подхват высказывания Жанны: Жанна: она не может понять/ что мое счастье зависит только от того… → Марго: Счастлива ли она… квалифицирует подобные случаи как «структурно-синтаксическое взаимодействие реплик»: реплика-акция восполняется репликой-реакцией, в итоге коммуникантами создается «предложение, принадлежащее двум говорящим» [Скребнев 1985, с.196]. Тактика выражения согласия в реплике Марго усиливается тактикой присоединения к мнению коммуникативного партнера (у меня мама такая же).

Отметим, что тезис, который развивается в данном диалоге – выросшие дети должны помогать родителям, неправильно, когда происходит наоборот – связан со стереотипным представлением, включенным в общий для говорящих культурный фон. Оправданной поэтому оказывается апелляция к морально-этическим культурным установкам, которые воплощаются в устойчивых выражениях и концептах. Так, в рассказе Марго о взаимоотношениях с мамой характеристика она продавала последнее явно соотносится с известным фразеологическим выражением снять с себя последнюю рубашку; этическая самооценка стыдно вообще восходит к одному из ключевых русских концептов стыд. Как пишет , стыд «входит в группу социо-оценочных концептов, регулирующих взаимодействие человека с другим» [Арутюнова 2000, с.54]. Другой при этом понимается в культуре двояко: это может быть как отдельный человек, так и социум в целом. Возвращаясь к анализу реплики Марго, можно отметить, что чувство стыда говорящей очевидно связывается с нарушением социальной нормы: неправильно, когда мать, обделяя себя, помогает взрослой дочери, способной заботиться о себе самостоятельно.

Тактики речевых партий коммуникантов в целом отчетливо распадаются на две группы, обусловленные культурным сценарием разговора по душам.

Первую группу образуют повторяющиеся тактики признания, выражения намерения, доказательства, пояснения, рассказывания. Перечисленные тактики конституируют стратегию искренности, направленную на демонстрацию особого, доверительного, статуса межличностных отношений коммуникантов (‘Я откровенен с тобой, я говорю все до конца, я доверяю тебе’).

Вторая группа тактик (тактики присоединения к мнению коммуникативного партнера, выражения согласия, запроса эмоциональной поддержки) репрезентирует стратегию солидаризации, цель которой – путем создания общего коммуникативного пространства продемонстрировать единодушие с собеседником (‘Я такой же, как ты; Я думаю так же, как ты’). Важно отметить, что данная стратегия опознается благодаря особенностям речевого контекста: она представлена на уровне «зеркальной» логики развертывания диалогического взаимодействия в речевых партиях каждого из говорящих. Показательным в этом плане является изолированное рассмотрение тактик речевых партий говорящих:

Речевая партия Марго	Речевая партия Жанны
Реплика 1 Т. выражения намерения, т. доказательства, т. выражения намерения, т. пояснения, т. признания	Реплика 2 Т. признания, т. самокритики
Реплика 3 Т. рассказывания, т. привлечения внимания, т. признания, т. самокритики	Реплика 4 Т. присоединения к мнению коммуникативного партнера, т. рассказывания, т. запроса эмоциональной поддержки, т. самохарактеризации
Реплика 5 Т. выражения согласия, т. присоединения к мнению коммуникативного патнера

Очевидно, что с точки зрения тактического наполнения реплики-реакции коммуникантов во многом дублируют друг друга. Подобное «созвучие» интенций является типичным для гармоничного речевого взаимодействия.

Отмеченные нами в речевых партиях обоих коммуникантов тактики самокритики поддерживают стратегию повышения статуса коммуникативного партнера. Механизмы репрезентации данной стратегии связаны с «самокоррекцией "Я-темы" в пользу речевого "Я" собеседника» [Матвеева 1995, с.70].

Стратегии повышения статуса коммуникативного партнера, искренности и солидаризации являются в речевых партиях говорящих доминирующими: они репрезентируются в виде линейной последовательности тактик и обладают особой значимостью в прагматическом пространстве диалога.

Список литературы:

«О стыде и совести» // Логический анализ языка. Языки этики – М., 2000. – С. 54–77.

Верещагин тактики как поле взаимодействия языка и культуры // Русский язык и современность. Проблемы и перспективы развития русистики. – М., 1991. Ч.1. – С. 32–44.

Дементьев коммуникация. – М., 2006.

К лингвистической теории жанра // Collegium. – 1995. – № 1-2. – С. 65–71.

Панченко как жанр бытового общения // Жанры речи. Вып.5. – Саратов, 2007. – С. 224–232.