Конечно, утверждать, что в Чечено-Ингушетии вообще не было бандитов и повстанцев – бессмысленно. В горных районах действовали кадровые бандгруппы, которые занимались разбоем, грабежами колхозов и мирного населения, террористическими актами. Были и повстанцы - лица, скрывавшиеся от необоснованных преследований со стороны органов НКВД как «буржуазные националисты», «антисоветские элементы», «кулаки» и т. д. Особой активности в борьбе против Советской власти до осени 1941 г. они не проявляли. Следует отметить, что на территории ЧИАССР в период войны действовали также банды из Грузии и Дагестана. В составе повстанцев и бандитских групп, помимо чеченцев и ингушей, находились грузины, кабардинцы, азербайджанцы, дагестанцы, русские и др. Все они, правда, органами НКВД без определения конкретной национальности сознательно приписывались в политический «актив» чеченского и ингушского народов.
Как известно из конкретных исторических документов и фактов, нападение гитлеровской Германии на СССР вызвало в Чечено-Ингушетии массовый патриотический подъем среди вайнахского населения. В республике активно проводилась военно-мобилизационная работа, на фронт регулярно отправлялись тысячи юношей и девушек. Только в июне-июле 1941 г. добровольно в действующую армию ушло свыше 17 тысяч человек из республики, в основном это были чеченцы и ингуши. С июня 1941 г. по июнь 1943 г. на фронт и на строительство оборонительных сооружений тысячами уходили чеченцы и ингуши, которые плечом к плечу с воинами других национальностей героически сражались против гитлеровских агрессоров.
В то же время отдельные повстанцы и бандгруппы предпринимают попытки обострить обстановку в ЧИАССР, сорвать военно-мобилизационные мероприятия. Они совершают террористические акты против партийных, советских работников, нападают на колхозы и грабят их. В селении Хильдехарой Итум-Калинского района бандиты совершили убийство начальника райотдела НКВД Мухарбека Уртаева, совершили убийство председателя колхоза Халимова. В селении Асламбековское Сунженского района был убит председатель колхоза Нага Осуев. В Ачалукском районе бандиты убили председателя колхоза «Красный партизан» Зурабова, участкового инспектора милиции Мерхалева, в Назрановском районе от рук бандитов погибли заместитель председателя Насыр-Кортского сельского Совета Татру Дидигов, бригадир полеводческой бригады Али Муталиев. С помощью жителей террористы-убийцы были схвачены и предстали перед судом.
В целях обострения политической обстановки в Чечено-Ингушетии органами НКВД предпринимаются решительные шаги. Объектом их внимания в начале войны стали Хасан Исраилов и Майрбек Шерипов, которые осенью 1937 г. были незаконно арестованы как «буржуазные националисты» и, за неимением доказательств их преступления против Советской власти, были освобождены в 1940 г. Чувствуя пристальное внимание к себе со стороны НКВД республики и опасаясь нового ареста, они оба в начале октября 1941 г. переходят на нелегальное положение и скрываются в горах. Под давлением сложившихся обстоятельств и не видя путей выхода из них, Исраилов и Шерипов пытаются объединить разрозненно действовавшие повстанческие группы, не имевшие четко определенных политических программ, и направить их действия в определенное военное русло. Правда, им не удалось осуществить эти свои замыслы. Для этого не было ни политической, ни военной базы. Многие главари повстанческих и бандитских групп, не разбиравшиеся глубоко в происходящих военно-политических событиях и действовавшие зачастую безрассудно в борьбе за свое существование, пытаясь при этом сохранить «собственное достоинство и честь», не желали иметь над собой власть каких-либо лидеров. Они предпочитали действовать самостоятельно и извлекать из этого собственную выгоду.
28 октября 1941 г. происходит вооруженное выступление повстанцев в Галанчожском, Итум-Калинском, Шароевском и Шатоевском районах, которое возглавили X. Исраилов и М. Шерипов. Восставшие разогнали органы Советской власти и ликвидировали колхозы в ряде населенных пунктов. Однако вовлечь в восстание население этих районов и обострить политическую обстановку в республике, как этого хотелось руководству НКВД, Исраилову и Шерипову не удалось. Как свидетельствуют архивные документы, посвященные этому событию, «значительная часть населения не пошла за повстанцами. Когда Исраилов появился в Meлхестах, прося активной помощи у населения, то жители его просто выставили из села. В Бавлое основная масса населения не пошла за Исраиловым» [1]. Также отказались участвовать в вооруженном восстании против власти и жители других горных аулов.
3-6 ноября 1941 г. «восстание» было «подавлено» незначительными силами оперативных групп НКВД.
«Восстание» в ряде горных районов республики, проходившее с 28 октября по 6 ноября 1941 г., не приняло «массового народного характера», как этого хотелось руководству НКВД ЧИАССР и Берии, которые, кстати, и спровоцировали его через своих агентов, внедренных в повстанческо-бандитские группы. Однако оно сыграло свою негативную роль в подготовке «первого серьезного» компромата против коренных народов республики. не замедлил с отправкой донесения об этом Берии со значительно преувеличенными фактами и цифрами.
Берия, в свою очередь, пытаясь заострить внимание руководства СССР вокруг этого «восстания» и придать ему видимость масштабного характера, в начале ноября 1941 г. направил в Чечено-Ингушетию в «целях оказания помощи НКВД республики и координации его действий» члена Военного Совета Закавказского фронта чекиста Саджая, заместителя наркома внутренних дел Грузии Церетели и наркома внутренних дел СО АССР Задалава. Кроме того, для подавления восстания сюда были посланы 500 курсантов военных училищ из Владикавказа, кавалерийский эскадрон из 130 человек из Нальчика [2].
Повстанцы, численность которых по преувеличенным данным наркома внутренних дел ЧИАССР насчитывала до 500 человек, понесли следующие потери: было убито и ранено 23 человека; арестовано 59 человек [3]. Органы НКВД уничтожили два населенных пункта в Галанчожском районе. В селении Никарой было сожжено 13 домов, в селении Хабахое – все дома повстанцев [4].
Для нагнетания политической «напряженности» в Чечено-Ингушетии и с целью форсировать события и извлечь максимальную пользу из наметившегося отхода значительной части повстанцев от вооруженной борьбы осенью 1941 г., руководство НКВД СССР и ЧИАССР стало готовить почву для более «серьезного и обоснованного» обвинения чеченского и ингушского народов в политической неблагонадежности. С этой целью агентами НКВД из соседних республик, действовавших под личиной повстанцев, была инициирована идея о создании «Объединенной партии Кавказских братьев», которая должна была обеспечить «политическое руководство всеми повстанческими силами Кавказа». Не подозревая о том, какой подвох он готовит себе и собственному народу, Хасан Исраилов поддержал эту идею и даже согласился быть Генеральным секретарем этой мифической партии и дислоцировать ее центр на территории Чечено-Ингушетии. И такая партия возникла 25 ноября 1941 г. А 28 января 1942 г. состоялся ее учредительный съезд в г. Владикавказе, на котором были приняты Программа и Устав партии, избран ЦК под руководством Хасана Исраилова. Возникает вопрос: как антисоветские силы Кавказа смогли провести съезд ОПКБ во Владикавказе под носом НКВД СО АССР? Ответ напрашивается такой: работа съезда была подготовлена по указанию Берии, проходила под тщательным контролем органов внутренних дел. Через своих агентов, присутствующих на съезде, органы НКВД республик Кавказа и страны были в курсе всего происходящего, своевременно получили список состава ЦК ОПКБ, Устав и Программу ее.
Еще раньше, в октябре 1941 г. на бумаге, в документах НКВД ЧИАССР, возникла политическая организация под председательством М. Шерипова, получившая наименование «Чечено-горская национал-социалистическая организация». Эта партия не имела ни устава, ни программы, ни руководящего органа, соответственно, и членов. В архивах, по крайней мере, таких данных нет. Об этой партии только упоминается в документах ЧИ обкома ВКП (б) и НКВД республики.
Факты свидетельствуют, что эти «партии» не имели влияния на народы Кавказа, в частности на чеченский и ингушский, как и их руководители. Они остались только в документах, на бумаге. Да и органы НКВД ЧИАССР и других республик Кавказа, по инициативе которых возникли эти политические организации, не дали бы им развернуться масштабно. Важно было то, что их возглавили чеченцы Исраилов и Шерипов, и находились они на территории ЧИАССР. В этом был четко выраженный политический смысл. Не вызывает сомнения, что все эти немаловажные, рельефные штрихи политического портрета коренных народов Чечено-Ингушетии нужны были Сталину и Берии, помимо прочих причин, для того, чтобы иметь еще более веский аргумент против чеченцев и ингушей с тем, чтобы представить их, как наиболее опасных для спокойствия и мира на Кавказе. Исраилов и Шерипов, участвуя вслепую в организации ОПКБ и ЧГНСО и став их руководителями, проявили политическую недальновидность и тем самым обрекли себя на гибель, а свои народы – на выселение с родной земли.
К осени 1942 г., когда фашистские войска приблизились к границе Чечено-Ингушетии, нелегализовавшиеся бандгруппы и повстанцы, провоцируемые органами НКВД, вновь делают попытки обострить обстановку в республике, главным образом в ее горной зоне. 16 августа 1942 г. в Галанчожском, Итум-Калинском, Шароевском, Чеберлоевском, Галашкинском и частично Шатоевском районах начались разрозненные выступления повстанцев. Восставшим, численность которых по данным НКВД ЧИАССР достигла 1000 человек, (это не соответствует действительности), удалось захватить оставленный опергруппами милиции районный центр Шароевского района село Химой, а также ликвидировать колхозы и разогнать местные советы в ряде сел. Выждав некоторое время, руководство НКВД республики, полностью контролировавшее ситуацию в горной части республики, 21 августа для подавления этого «восстания» направило оперативно-чекистские группы и отряд бойцов численностью до 200 человек. Как гласит документ НКВД по этому вопросу, «в ожесточенных боях чекисты-оперативники и отряд бойцов из дивизии НКВД в 200 человек разгромили силы восставших в течение трех дней. При этом повстанцы потеряли убитыми 57 человек, было арестовано 62 человека. С нашей стороны потери незначительные: убит политрук 7-й роты Сименовский и легко ранены 3 бойца» [5].
Эти данные из донесения наркома внутренних дел ЧИАССР на имя Берии и первого секретаря Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) свидетельствуют наглядно, что крупного восстания в августе 1942 г. в горных районах республики не было. Ведь если бы восстание носило массовый характер и число восставших составляло 1000 человек, вооруженных хорошо (как об этом утверждает Албогачиев), то они, отлично ориентирующиеся в горной местности, уничтожили бы оперативно-чекистские группы и весь отряд НКВД из 200 бойцов. Это была всего лишь имитация «восстания», проведенная с определенной целью. Обманутые агентами НКВД безоружные люди, которых собирали на сходы, стали жертвами грязной политической игры, ловко проведенной руководством НКВД республики в угоду Берии. Этим «восстанием» был создан шум, чтобы дать основание высшему руководству республики и страны заявлять о том, что политическая обстановка в ЧИАССР в связи с военными действиями на Северном Кавказе резко обострилась. И это, несмотря на то, что большинство представителей чеченского и ингушского народов помогали фронту, а тысячи их сыновей в этот напряженный момент ежемесячно уходили на фронт сражаться с немецко-фашистскими захватчиками. Только с августа 1942 г. по март 1943 г. добровольцами на фронт ушло свыше 8 тысяч чеченцев и ингушей, которые самоотверженно воевали с врагом в войсках Северной группы войск Закавказского фронта и снискали себе славу отважных воинов.
Необходимо отметить, что операция по ликвидации повстанцев осенью 1942 г. не была доведена до конца руководством НКВД. Об этом говорит такой немаловажный факт. В тот момент, когда штаб повстанцев был настигнут отрядом дивизии НКВД и мог быть уничтожен, распоряжением командира дивизии внутренних дел ЧИАССР генерала Никольского преследование прекратили и отряд был отозван с места боевых действий. И сделано это было, по-видимому, не случайно: у руководства наркомата внутренних дел Чечено-Ингушетии и Берии расчет был сохранить штаб повстанцев в целях дальнейшей имитации вооруженной борьбы в республике и сохранения тем самым видимости «политической напряженности» здесь.
О том, что руководство НКВД ЧИАССР не без ведома и одобрения Берии не вело решительной борьбы с повстанцами и бандгруппами умышленно и вовлекало тем самым в водоворот своей грязной политической игры республику и ее народы, говорит и такой немаловажный и интересный факт. Так, в своей докладной записке на имя заместителя наркома Внутренних дел СССР Кобулова от 7 июля 1942 г. заместитель начальника Отдела борьбы с бандитизмом НКВД Союза ССР Жуков сообщил следующее: «26 июня 1942 г. опергруппа из оперативных работников и 16 бойцов под руководством начальника Отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИАССР Алиева была направлена для захвата Исраилова Хасана. 29 июня агент «Восточный», ночью, привел Исраилова и двух его приближенных к месту засады, где находился Алиев со своим отрядом. Расстояние между ними было 15-20 метров. От Алиева никаких указаний не поступало. В результате бездеятельности и нераспорядительности Алиева в опергруппе произошло замешательство, появился выкрик со стороны участника группы Хасаева о том, что стрелять нельзя, так как это возможно колхозники.
Наконец, Исраилов Хасан, заметив засаду, побежал вместе с остальными двумя лицами в лес и скрылся. Преследование бежавших бандитов Алиев не организовал, в силу чего подготовленная операция была полностью провалена» [6]. Эта серьезная информация, сообщенная Жуковым, руководством НКВД страны была оставлена без внимания. Алиев не был привлечен к ответственности за «пособничество» руководителю повстанцев. Он не был даже освобожден от должности начальника ОББ НКВД республики. Как верный исполнитель воли высшего руководства, он продолжал работать в этой должности до конца июля 1943 г. и в августе того же года был переведен на работу в аппарат НКВД СССР.
Представляет интерес и другой документ – докладная записка работника НКВД СССР Бодунова на имя заместителя наркома Внутренних дел страны Кобулова от 01.01.01 г. В ней говорится: «17 августа 1942 г. на райцентр Шароевского района был совершен вооруженный налет со стороны бандгруппы Шерипова Майрбека, в результате чего были разгромлены и ограблены районные учреждения... О готовящемся бандналете на райцентр хорошо было известно Алиеву и Наркому НКВД ЧИАССР, однако Алиев за сутки до налета отозвал из райцентра Шароевского района опергруппу и войсковое подразделение, которые предназначались для охраны райцентра на случай готовящегося налета...
Из имеющихся показаний арестованных бандитов Алиев Идрис проходит как лицо, связанное с руководителями контрреволюционных повстанческих банд, действующих в Чечено-Ингушской АССР» [7].
Заслуживает внимания и такая характеристика, данная Алиеву заместителем начальника ОББ НКБД СССР Руденко в письме на имя начальника ОББ НКВД Союза ССР от 3 июля 1943 г.: «Аппарат ОББ НКВД ЧИАССР периферией не руководит. Со стороны Алиева руководство Отделом отсутствует. По большинству бандгрупп с лета 1942 года никаких конкретных мероприятий не проводилось. По бандам принимаются кое-какие меры лишь после того, как она совершит ограбление или убийство. Среди агентуры значительный процент двойников, однако никто очисткой агентурно-осведомительной сети не занимается» [8].
Небезынтересен и такой факт, свидетельствующий о гнусной роли НКВД в деле сохранения в республике политической «напряженности» с целью создания искусственного компромата против чеченцев и ингушей. Так, в сентябре 1942 г. оперативники-чекисты и работники милиции Веденского райотдела НКВД численностью более 50 человек окружили в селении Махкеты дом, в котором остановился на ночевку руководитель повстанческой группы Расул Сахабов. Почувствовав опасность, последний выскочил из дому и, стреляя наугад, бросился бежать сквозь окружение. Ему удалось невредимым скрыться в лесу. Милиция и чекисты не стали преследовать его. Операцией по «поимке» Р. Сахабова руководили начальник Веденского отдела НКГБ и начальник Веденского райотдела НКВД и Н. Исаков.
В мае 1994 г. на вопрос автора: почему дали уйти Сахабову в сентябре 1942 г. и не задержали его, , полковник КГБ в отставке, ответил: «Нам было дано указание сверху не трогать его, дать возможность уйти невредимым с тем, чтобы он мог продолжать вооруженные вылазки до определенной поры. В начале октября 1942 г. в районе селения Махкеты он организовал выступление повстанцев. Здесь произошел ожесточенный бой между его группой и отрядом бойцов НКВД. Имелись раненые и убитые. Сахабов с небольшой группой скрылся в глубине гор и находился там, не проявляя себя, до ноября 1943 г. По заданию НКВД в ноябре того же года он был убит одним из своих приближенных. Последнего тоже затем убили. Свою миссию он выполнил, не подозревая, что он постоянно находился в поле зрения органов НКВД и его действиями регулировали до последнего момента они. Это делалось для очернения всех чеченцев и ингушей, которые еще тогда были обречены для сурового наказания».
Не вызывает сомнения, что приведенные документы соответствуют истине. Не зависимо от того обстоятельства, что это пока еще единственные, ставшие известными, существенные факты из нечистой «биографии» руководства НКВД СССР и ЧИАССР, но они неопровержимо свидетельствуют о преднамеренном сохранении в Чечено-Ингушетии определенных повстанческих сил и бандгрупп с тем, чтобы искусно плести политические интриги против коренного населения республики и обманывать советскую общественность, скрывая истинное положение дел здесь. Факт остается фактом: наряду с «терпимостью» и сотрудничеством с отдельными главарями повстанцев и банд в целях провоцирования «военно-политической напряженности», руководство НКВД пользовалось также их услугами и в подавлении вооруженных выступлений повстанцев. Именно поэтому Берия, Кобулов и другие ответственные должностные лица НКВД СССР не давали хода серьезным информациям своих сотрудников об истинном положении дел в ЧИАССР и о преступном попустительстве руководства народного комиссариата внутренних дел республики в борьбе с повстанческими и бандитскими силами. Ни Албогачиев, ни Алиев не были наказаны, больше того, повышены были в воинских званиях. В 1943 г. первый был уже полковником госбезопасности, второй – подполковником. В августе того же года они оба были отозваны в НКВД СССР.
После подавления «восстания» повстанцев, возглавляемого Исраиловым и Шериповым, были проведены оперативно-войсковые операции по ликвидации повстанческих групп в Веденском, Чеберлоевском, Ножай-Юртовском и в других районах республики.
В 1942 г. в Притеречных районах, на границе с Чечено-Ингушской АССР, активно действовала банда дезертира из Красной Зиновьева, которая жестоко расправлялась с партийными и советскими работниками, сельскими активистами и занималась грабежом населения. Она активно сотрудничала также с гитлеровскими оккупантами, находившимися на территории Наурского, Малгобекского и Моздокского районов. Банда Зиновьева была ликвидирована весной 1943 г.
На территории Ножай-Юртовского и Чеберлоевского районов весной 1943 г. была разгромлена дагестанская банда из 35 человек, занимавшаяся террором и грабежами населения и колхозов [9].
Вооруженную борьбу против Советской власти и населения республики вела и сформировавшаяся на территории Грозненского района осенью 1942 г. из дезертиров и уголовников банда Платова-Михайлова. В результате проведенной в ночь на 8 января 1943 г. войсковой операции банда эта была уничтожена, сам главарь банды погиб, было арестовано 30 участников ее, в том числе ряд бандпособников [10].
Как свидетельствуют донесения наркома внутренних дел ЧИАССР Албогачиева, в целом по республике в период с 22 июня 1941 г. по 20 июля 1943 г. в результате оперативно-войсковых операций было убито 387 повстанцев и бандитов, арестовано 1047 человек, ликвидировано 71 бандповстанческая группа [11]. Не подлежит сомнению, что эти данные не соответствуют истине, особенно число арестованных «бандитов» и количество бандповстанческих групп. Местное руководство НКВД вплоть до февраля 1944 г. умышленно посылало Берии преувеличенные цифровые данные о повстанцах и бандгруппах с тем, чтобы представить облик чеченского и ингушского народов в «кривом зеркале». При этом необходимо отметить, что под видом «бандитов» и «повстанцев» органы НКВД и войсковые подразделения расправлялись зачастую с невинными людьми, колхозниками, выполнявшими работы на полях, на заготовке сена, дров. Об этом красноречиво свидетельствуют официальные документы. Вопросы о злостных нарушениях закона, необоснованных жестокостях в отношении неповинного населения со стороны оперативных работников НКВД и воинов 141-го стрелкового полка специально рассматривался на заседании бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) 13-14 августа 1943 г. Прокурор ЧИАССР Шукуров в своем выступлении отметил: «Допускаются насилия в отношении задержанных повстанцев. Были случаи, когда расстреляли 17 человек арестованных «при попытке к бегству», причем охрана была большая. Массовые расстрелы политически вредны. В Галанчожском районе сожгли весь хутор Гули в 23 дома». Секретарь обкома партии Лисов резко осудил также произвол, чинимый бойцами 141-го полка: «В части расстрела. Буквально эта практика приносит вред. Чуть подозрительных расстреливают. Причем колхозники все. Это видят все. Вот, например, в Саясановском районе вели 3-х человек и на большой тропинке расстреляли всех. Бывают случаи, когда бойцы заявляют прямо: «За каждого бойца сотни чеченцев расстреляем». Пользы мало, кроме вреда от всех этих разговоров и действий. Вместо того, чтобы приблизить население, вооружить на борьбу с бандитизмом, подчас такими средствами мы восстанавливаем, озлобляем население» [11].
Нарком ГБ ЧИАССР Руденко заметил: «...грубые нарушения некоторых принципов работы работниками НКВД и НКГБ настраивают людей против власти» [12].
«Мешает борьбе с бандитизмом наличие массового мародерства со стороны бойцов НКВД, которые действуют второй год. Очень много безобразничают. Надо очистить полк (141-й – Х. Г.) от негодных командиров», - заявил на бюро секретарь обкома партии Исаев [13].
Первый секретарь Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) Иванов отметил: «Вот Холухоев был, у него в Полку, как установлено сейчас, были огромные безобразия. Безобразий не вскрывал. Когда делали замечания, то Холухоев прямо замазывал эти безобразия» [14].
О фактах произвола и насилия над мирным населением со стороны органов НКВД на имя первого секретаря обкома партии 18 февраля 1942 г. написал докладную записку и секретарь обкома ВКБ (б) Шахвердов. Вот содержание его документа: «Проведенная операция по Ножай-Юртовскому району, в частности в Беноевском сельсовете, вызвала удовлетворение населения Ножай-Юртовского района, так как банды, скопившиеся в Беное, терроризировали не только партийно-советский актив, но и грабили колхозников и воровали колхозный скот.
Однако необходимо отметить допущенные ошибки при проведении операции, вызвавшие недовольство среди населения Беноевского сельсовета:
1. В ходе операции убито несколько человек, которые непричастны к банде, например, убит учитель-комсомолец Курбанов.
2. Среди изъятого скота у бандэлементов имеется скот и колхозников, как крупный рогатый скот, так и лошади.
3. Изъяты домашние вещи у колхозников, которые не только не репрессированы, но даже не были задержаны. Все вышеизложенное проделывалось со стороны оперативных групп и истребительного батальона Дагестана. Кроме изложенного, дагестанская группа увела много скота, лошадей, вывезла как домашние, так и носильные вещи» [15].
О злоупотреблениях своим положением при проведении оперативных заданий работниками карательных органов сообщал Иванову в своем письме от 01.01.01 г. и секретарь Ножай-Юртовского райкома партии Бузуртанов:
1. Отдельные районные работники, в том числе работники ОББ НКВД ДАССР и ЧИАССР, главным образом во время операций, в своей практической работе периодически искажают Советский закон, тем самым в отдельных случаях допускаются перегибы проводимых мероприятий, пользуясь служебным положением. В результате чего создаются политические перегибы, ошибки и недовольство среди отдельной части трудящихся соседнего сельсовета, колхозов-районов обеих национальных республик.
2. Некоторые работники карательных органов в отдельных случаях допускают незаконные аресты колхозников, а если арест законный, то незаконное убийство арестованных под маркой якобы они пытались совершить побег с пути следования. Такие факты Ножай-Юртовский район имеет 2 случая, а также Саясановский район – 1» [16].
Эти и другие факты со всей очевидностью и ярко отражают реальную действительность того сложного исторического периода жизни республики, являются неопровержимым свидетельством беззакония, безнаказанно творимого многими работниками правоохранительных органов против мирного населения. Оно, по сути, было лишено права на личную безопасность от преследований НКВД, права на юридическую защиту. Приведенные документы со всей наглядностью характеризуют моральный и профессиональный облик органов НКВД и НКГБ, показывают, что произвол и вседозволенность являлись характерными принципами их деятельности. Все это, безусловно, обусловливало неприятие населением существующего политического режима и подталкивало определенную часть его на открытый и скрытый протест. Всякое жестокое действие органов НКВД рождало в обществе законное противодействие.
Кровавые следы 141-го стрелкового полка дивизии НКВД ЧИАССР, истребительных отрядов и многих работников оперативных групп, их жестокий произвол по отношению к невинным людям невольно, вопреки сложившейся раньше концепции в исторической науке и идеологии, выявляет во многих случаях справедливость вооруженных выступлений повстанцев в Чечено-Ингушетии и других регионах страны, которые, если быть объективным, выражали общенациональные интересы своих народов.
Не подлежит ни малейшему сомнению, что руководство НКВД ЧИАССР, являвшееся заложником грязной политической игры Сталина и Берии, своими необоснованными репрессиями во многом содействовало вовлечению незначительной части вайнахского населения в повстанческую борьбу. Органы внутренних дел, войсковые части отдавали себе отчет в своих преступных действиях, санкционированных высшим руководством страны. Конечно, строго следуя «классовому принципу», органы НКВД республики различными методами препятствовали расширению повстанческого движения, постоянно сужали размах и эффективность действий повстанцев и бандгрупп, умело регулировали ими и не давали им возможности распространить свое влияние на плоскостную территорию Чечено-Ингушетии. Для руководства НКВД ЧИАССР и СССР, которое лишь одно знало истинную подоплеку происходящих событий, достаточно было опираться на имеющиеся всплески вооруженных выступлений повстанцев и разбои бандитов в целях сбора и обобщения компрометирующего чеченский и ингушский народы материала о политическом положении в республике. Отсюда, кстати, и оценка этих событий, как «строго секретных», всеми заинтересованными службами и категорическое запрещение доступа к ним исследователей.
Впоследствии некоторые историки и журналисты будут пытаться убедить общественность Чечено-Ингушетии и страны в том, что вакханалия насилия, проводившаяся органами НКВД в ЧИАССР в предвоенные годы и в период войны в целях его частичного физического уничтожения, была лишь «логической реакцией на враждебные действия против Советской власти со стороны бандитов». Этот надуманный миф требовался, разумеется, для того, чтобы возложить вину за все, что происходило в республике и вокруг нее в годы войны, просчеты военного командования и руководства страны в организации военных операций против врага на чеченский и ингушский народы и оправдать их депортацию.
Увы, паутина клеветы и чудовищной лжи крепко оплела все сферы жизни общества того времени, она дает рецидивы и в наше время, при нынешней непростой политической ситуации в России. Истоки размывания и обнищания нравственности, духовности, здравомыслия кроются в жестокой и грязной репрессивной политике ушедшего в прошлое, но настойчиво дающего о себе знать со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями, сталинского режима.
Осмысливая историю республики в период войны, необходимо кратко отметить и такой штрих в военно-политической жизни республики. В момент интенсивных военных действий на Северном Кавказе в конце августа 1942 г. и позже гитлеровское командование забросило на территорию Чечено-Ингушетии четыре шпионско-диверсионные группы во главе с агентом абвера полковником Османом Губе (Саид Нуров, аварец по национальности), Геккертом, обер-лейтенантом Ланге и другими. Всего с августа 1942 г. до осени 1943 г. в горную часть ЧИАССР было заброшено 79 немецких агентов-шпионов. Из них 29 человек – чеченцы и ингуши, остальные – русские, немцы, грузины, осетины, дагестанцы, кабардинцы и т. д. На них возлагалась задача проводить диверсионные акты, вступать в непосредственную связь с руководителями повстанческих и бандитских групп и обострять военную и политическую обстановку. Однако осуществить возложенные на них задачи абверовцы не смогли. Почти все они были арестованы или убиты при помощи коренного населения ЧИАССР. Многие чеченцы и ингуши, заброшенные в составе диверсионно-шпионских групп, явились в органы НКВД и помогли в ликвидации абверовцев.
Замысел гитлеровского командования в своих захватнических планах Кавказа использовать население Чечено-Ингушетии, как и всего Кавказа, был авантюристическим и заранее обреченным на провал. Немецко-фашистским агрессорам не удалось склонить на свою сторону чеченский и ингушский народы. Наоборот, они вступили в смертельную схватку с гитлеровскими захватчиками и совершали при этом героические подвиги. В этой связи имеет смысл привести следующий оригинальный документ, свидетельствующий о патриотическом настрое населения Чечено-Ингушетии в тот напряженный момент. 7 января 1943 г., когда на территории Северного Кавказа еще шли ожесточенные бои Красной Армии против немецко-фашистских войск, на совещании в Чечено-Ингушском обкоме партии при обсуждении вопроса о добровольном призыве чеченцев и ингушей на фронт первый секретарь областной партийной организации дал высокую оценку чеченскому и ингушскому народам, отметил героические подвиги их сыновей на полях сражений: «В связи с этим я хотел бы напомнить, что история чеченского и ингушского народов полна героической борьбы за свою свободу и независимость в борьбе против царского самодержавия, а также в период установления Советской власти на Кавказе, и в период гражданской войны чеченцы и ингуши явили пример массового героизма, мужества и отваги. Вот и теперь, в дни Великой Отечественной войны, сыны чечено-ингушского народа, сражавшиеся на фронтах, показывают стойкость, доблесть и геройство.
Первое место здесь занимает Герой героев Ханпаша Нурадилов, уничтоживший 920 немецких захватчиков и совершивший целый ряд других подвигов.
Я хочу напомнить, как отзывался незабвенный Серго Орджоникидзе о чеченцах и ингушах в период кровопролитной гражданской войны на Кавказе. В 1918 году на 5-й сессии съезда трудовых народов Терской республики Серго говорил: «Я по радио заявлял в Москву и всему миру о чеченцах, о которых мир все знает, что чеченцы являются преданными борцами за социальную революцию и за власть трудового народа».
Многие наши работники не учитывают своеобразия и особенностей чечено-ингушского народа, не заглядывают в историю борьбы чечено-ингушского народа за свою честь, свободу, независимость, не изучают национальное своеобразие нашей республики и народа.
Там, где требуется кропотливая, умелая политическая работа, самая тесная и широкая связь с лучшими передовыми представителями чечено-ингушского народа, наши работники скатываются на неправильный путь администрирования в своей работе, огульного подхода к населению, без учета отдельных категорий, возрастов и сложившихся традиций, обычаев. И когда в результате этого намечается явный провал в работе, встают на совершенно неправильный путь с требованием прислать чуть ли не войска для проведения мобилизации. К сожалению, это не только имело место среди наших отдельных районных руководителей, но также и некоторых ответственных республиканских работников.
У нас в республике патриотический подъем по оказанию помощи фронту получил широкий размах. Десятки, сотни тысяч колхозников вносят свои личные сбережения на постройку дивизионов, поезда имени Асламбека Шерипова.
...Я утверждаю, что любое мероприятие в нашей республике провести можно, если только наши партийные и советские работники по-настоящему возьмутся за работу среди населения. Разве не является показательным тот факт, когда после провала мобилизации бывшим руководством в Пригородном районе начинается движение Газавата, когда начали организовываться при помощи стариков вооруженные отряды, когда из своих личных сбережений колхозники покупают сами коней, тратят свои средства на полную экипировку для того, чтобы принять участие в вооруженной борьбе против фашистско-немецких захватчиков. Это является доказательством того, что при умелой, правильной политической работе среди населения можно с успехом проводить любое мероприятие, в том числе добровольный призыв среди чечено-ингушского народа в Красную Армию» [17].
...Военный Совет Северной группы войск Закавказского фронта и Военный Совет Закавказского фронта очень высокую оценку дают тем чеченцам и ингушам, которые дерутся в составе 30-й дивизии здесь, у нас на Северном Кавказе. Командующий генерал-лейтенант Масленников сказал, что чеченцы и ингуши у меня самые прекрасные разведчики, стойко дерутся, и он меня просил: дайте мне побольше чеченцев и ингушей, а мы скомплектуем их в составе 30-й дивизии... Такая высокая оценка говорит о очень многом. Она говорит, прежде всего, о том, что наш чечено-ингушский народ дрался и будет драться в борьбе с немецкими фашистами и дает нам таких героев, как Ханпаша Нурадилов [18].
А у нас есть такие работники и высокого ранга, которые в кулуарах поговаривают, а по существу клевещут на народ... Надо разоблачать беспощадно всех тех, кто будет бросать тень на чечено-ингушский народ. Нечего прикрывать свою бездеятельность, свою преступную близорукость, свои ошибки и провалы в работе огульным подходом к народу [19].
Это была объективная оценка военно-политической обстановки в Чечено-Ингушетии, патриотического настроя чеченского и ингушского народов, которые, несмотря на провокационные происки со стороны органов НКВД и отдельных руководителей республики, преисполнены были желания оказывать помощь фронту, посылали своих сыновей на войну против гитлеровских агрессоров. Однако все это в тот момент уже не играло никакой роли в судьбе вайнахского населения, объявившего Гитлеру и его армии «газават». Ему была уготована трагическая судьба.
Приведенные выше конкретные факты из жизни республики не могут поставить под сомнение тот факт, что методы нагнетания политической напряженности в ЧИАССР в рассматриваемый период, которые умело использовались руководством НКВД, оказались весьма результативными для дезориентации общественности страны. Раздувая миф об «обострении политической и военной обстановки» в Чечено-Ингушетии, оно осуществляло настоящее политическое надувательство, главная цель которого состояла в том, чтобы основательно подготовить «неопровержимый» компромат против вайнахских народов. На основании «чахоточных» действий малочисленных и разрозненных групп повстанцев и разбоев бандитов органы НКВД пытались «аргументированно» доказать наличие в ЧИАССР организованного повстанческого движения, мешающего мобилизации сил и средств республики на нужды фронта.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
Основные порталы (построено редакторами)