Педагогика школьного праздника: избирательная событийность православного, гражданского и народного календарей (стр. 5 )

ЧЕЛО-ВЕК принадлежит двум мирам, видимому и невидимому, земному и небесному, бытию и ино-бытию. Это ведомо интуициям души:

О, вещая душа моя!

О, сердце, полное тревоги,

О, как ты бьешься на пороге

Как бы двойного бытия!

Челом он обращен к веку – к вечности, к миру духовных сущностей, к первореальности. Душа помнит свое небесное Отечество, на земле она томится и отчаянно тоскует, ей «скучные песни земли» не могут заменить «звуков небес». «Песни земли» - это образ культуры, отраженной, вторичной реальности, созданной людьми. Как сказал философ, культура – это скорлупа от Духа, но не сам Дух. Это рассказ о жизни, но не сама жизнь.

Хотя бывает, что реальность ино-бытия, реальность духовного мира и его энергий сегодня открывают перед человеком книги. Например, «Мастер и Маргарита» или «Роза мира», «Хроники Нарнии» или «Гарри Поттер», и многие другие.

Но не все, что сверху, – от Бога. В православной традиции духовные энергии или силы по их природе «делили на тварные (органического и неорганического мира), демонические и нетварные. Нетварные энергии - суть благодать Святого Духа. Искренне молящийся Богу человек становится причастным энергийности Божества. Он синергирует с благодатью. Если он служит злу, он так же синергирует, взаимодействует, но с иными силами, силами бездны и тьмы. Есть взаимодействия и синергийная перекличка, обмен и у человека с человеком…» (прот. Б. Ничипоров). Синергия Бога и человека - суть образ совершенного педагогического взаимодействия Учителя и ученика.

Задача педагога – помочь ребенку не только в его культурном, историческом, но и духовном самоопределении, ввести «ребенка именно в реальность двойного бытия. Точнее, подтвердить его наличность, поименовать, т. к. ребенок знает инобытие лучше нас» (Ibid).

Чтобы самоопределиться, т. е. найти, определить самого себя и основания своей жизни, человеку нужно, оказывается, построить отношения, диалог не только с самим собой, ближними и дальними людьми, населяющими пространство родной и мировой культуры, но стать причастным миру первореальности жизни и Самой Истины…

«Что есть истина?» или «Кто есть Истина?» - вот в чем вопрос. Пилат спрашивал, что есть истина, когда Истина была перед глазами. Истина подлинная, абсолютная может быть только «Кто», а не «что», потому что она не есть отвлеченная формула или абстрактная идея философа, не есть «объективная реальность» ученого или невыразимое «ничто» мистика.

Именно Истину «Кто» представляет Христос как воплощение нравственного Абсолюта Личности, выше которого подняться вообще невозможно. На Голгофе происходит тайна искупления - Христос принимает в Себя всю тяжесть ненависти, злобы этого мира. Как если бы человек, который видит, что все вокруг погибает от яда, собирает весь этот яд в чашу, выпивает ее до дна и умирает, жертвуя собой… Христос умирает как человек, но воскресает как Бог. Своею смертию побеждая закономерность смерти, вырывая «жало смерти», Христос открывает тайну - зло реально, но не субстанциально… Без воли человека оно «не-есть», оно «ничто», оно «черный квадрат» не-бытия…

Педагогический императив: арена борьбы между добром и злом - в сердце человека. Зло коренится «не в потаенно-мистических и огромных «законах мироздания», а в нашей, вроде бы такой маленькой, свободе. Именно человек когда-то впустил холод во вселенную, согретую дыханием Творца» (А. Кураев). В своей жизни каждый волен выбирать, умножать зло или остановить его в себе и собою. Человек царственно свободен в своих выборах. Воспитание же призвано помочь ребенку «овладеть тайной свободы в себе» (прот. В. Зеньковский), помочь прийти в «разум истины», полюбить Истину, стать способным к осуществлению нравственного поступка, победив «дракона» в себе…

Истина передается от человека к человеку не только через «личный пример», не только «из уст в уста», но и от «сердца к сердцу». Еще – через «сияние вечной Жизни» в глазах другого человека… Счастье для ребенка, если этот человек его учитель.

«Любовь как смерть, крепка» (Песн., 8.6), - говорит Ветхий завет, любовь - единственная сила, которая может сразиться со смертью и не быть побежденной. Но Воскресение говорит о другом - любовь Божественная сразилась со смертью, приняла смерть, смерть как бы раскрылась для того, чтобы поглотить Божественную любовь и была этой любовью преображена (митр. А. Сурожский).

Педагогическая максима: единственная сила, которая питает, созидает и преображает душу человека, – это любовь. Известно каждому человеку, большому и маленькому, что происходит с ним, когда его любят, а что - когда не-любят или ненавидят…

Дети, особенно подростки, сегодня часто бывают подвержены унынию, отчаянию, подсознательному страху смерти, «пока не войдут в переживания личной Пасхи. У ребенка должен быть опыт пасхальной радости, - пишет психолог о. Борис Ничипоров. Но если у нас, педагогов, такого опыта нет, то мы не можем поделиться им с ребенком. Воспитание – это питание. А чем? Благодатью. И эту благодать мы должны являть сами. Я лично понял очень простую вещь. Никаких методов воспитания нет и быть не может. С чем ты пришёл к детям, то им и дашь. Есть благодать – значит, ты дашь её ребенку, а нет благодати – значит, нет и неоткуда взять. Вот и все. «…» Как говорил преподобный Амвросий Оптинский, «Всех люби и никого не осуждай». «…» Наша любовь и Божья благодать – вот главное, что мы можем дать детям» (13, с. 171, 187).

Глубинные отношения учителя и ученика оказываются той первореальностью, на которой только и могут основаться и не рухнуть этажи средств-методов-технологий-концепций и других умных и серьезных вещей из мира культуры и науки.

…Весна. Начало апреля и новой четверти. «Какая у нас сегодня радость?» – спрашивает у первоклассников учительница Ольга Николаевна. Дружный хор в ответ: «У Дарьи именины!» - «Знакомьтесь, нашу новую радость зовут Валерия!» И новенькая «радость Валерия» торжественно шествует за парту…

Школа должна запомниться детям праздниками. Праздниками осуществленных замыслов – таинством Пасхальной Литургии в школьном храме, хорового пения «единым сердцем» и «едиными усты», переживанием радости дарения и милосердия, успехом Пасхального спектакля, единением братства детей и взрослых, трудом и удивлением открытия себя, чудом встречи с «другим» и дружбой «на всю жизнь», муками творчества состоявшегося ученичества….

«Нет ничего выше, сильнее, здоровее и полезнее для жизни, как прекрасное светлое воспоминание, сохраненное с детства, - писал : - Это святое воспоминание, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собой в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже одно хорошее воспоминание в нашем сердце может послужить нам во спасение. Может быть, именно это воспоминание одно от великого зла удержит».

Наверное, это и есть педагогика праздника – ПЕДАГОГИКА ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ЗАМЫСЛА ЖИЗНИ.

Духовная поэзия: «Греми лишь именем Христа

мое восторженное слово!»

	А. Пушкин Отцы пустынники и жены непорочны, Чтоб сердцем возлетать во области заочны, Чтоб укреплять его средь дольных бурь и битв, Сложили множество Божественных молитв; Но ни одна из них меня не умиляет, Как та, которую священник повторяет Во дни печальные Великого поста; Всех чаще мне она приходит на уста И падшего крепит неведомою силой: …«Владыко дней моих! Дух праздности унылой, Любоначалия, змеи сокрытой сей, И празднословия не дай душу моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешения, Да брат мой от меня не примет осужденья, И дух смирения, терпения, любви И целомудрия мне в сердце оживи».
	А. Толстой Зачем не в то рожден я время, Когда меж нами во плоти, Неся мучительное бремя, Он шел на жизненном пути. Зачем я не могу нести, О, мой Господь, Твои оковы, Твоим страданием страдать, И Крест на плечи Твой принять, И на главу венец терновый? О, если б мог я лобызать Лишь край Твоей святой одежды, Лишь пыльный след Твоих шагов, О мой Господь, моя надежда, Моя и сила и покров! Не отверзайтесь для другого Отныне вещие уста, - Греми лишь именем Христа, Мое восторженное слово!
	Д. Мережковский О, Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам Ты видеть мир, твой вечный храм. И ночь, и волны, и зарю… Везде я чувствую, везде Тебя, Господь, - в ночной тиши И в отдаленнейшей звезде И в глубине своей души… Пока живу, - Тебе молюсь, Тебя люблю, дышу Тобой, Когда умру, - с Тобой сольюсь Как звезды с утренней зарей; Хочу, чтоб жизнь моя была Тебе немолчная хвала, Тебя за полночь и зарю, За жизнь и смерть – благодарю!
	А. Майков Христос воскрес! Повсюду благовест гудит, Из всех церквей народ валит. Заря глядит уже с небес… Христос воскрес! Христос воскрес! С полей уж снят покров снегов, И реки рвутся из оков. И зеленеет ближний лес… Христос воскрес! Христос воскрес! Вот просыпается земля, И одеваются поля, Весна идет, полна чудес. Христос воскрес! Христос воскрес!
	Е. Горчакова Воскресение Христово В день Пасхи, радостно играя, Высоко жавронок взлетел, И, в небе синем, исчезая, Песнь воскресения запел. И песнь ту громко повторяли И степь, и холм, и темный лес. «Проснись, земля, - они вещали, - Проснись: твой Царь, твой Бог воскрес. Проснитесь, горы, долы, реки, Хвалите Господа с небес. Побеждена Им смерть вовеки. Проснись и ты, зеленый лес. Подснежник, ландыш серебристый, Фиалка - зацветите вновь, И воссылайте гимн душистый Тому, чья заповедь – любовь»
	Я. Полонский Пасхальные вести Весть, что люди стали мучить Бога, К нам на север принесли грачи… Потемнели хвойные трущобы, Тихие заплакали ключи… На буграх каменья обнажили Лысины, покрытые в мороз… Инна камни стали капать слезы Злой зимой очищенных берез. И другие вести, горше первой, Принесли скворцы в лесную глушь: На кресте распятый, всех прощая, Умер Бог, Спаситель наших душ. От таких вестей сгустились тучи, Воздух бурным зашумел дождем… Поднялись – морями стали реки, И в горах пронесся первый гром. Третья весть была необычайна: Бог воскрес и смерть побеждена! Эту весть победную примчала Богом воскрешенная весна… И кругом леса зазеленели, И теплом дохнула грудь земли, И, внимая трелям соловьиным, Ландыши и розы зацвели.

2.5. СЕДМИЦА СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

И КУЛЬТУРЫ

Положительная педагогика обязана формировать

глубинные установки на осуществление Жизни,

которая спроецирована в вечность

Прот. Борис Ничипоров

Наши дети сегодня не знают, что живут

в самобытнейшей стране с великими культурными

и духовными традициями,

«в стране не дураков, а гениев»…

Е. Суворина

Каким образом можно переводить богатство русской православной культурной традиции на язык

воспитательной системы современной школы?

На язык конкретного педагогического действия?

Праздник славянской письменности и культуры

ясно отвечает на эти вопросы

Е. Суворина

, ,

«В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО...»

День памяти святых равноапостольных Первоучителей словенских Кирилла и Мефодия - 24 мая - хранится и празднуется православной церковью вот уже второе тысячелетие, начиная с 10-го века н. э.

С 1901 года указом Священного Синода этот день начинают отмечать как школьный праздник окончания учебного года и последнего звонка. В этот день во всех духовных учебных заведениях стали совершать торжественные Богослужения «с участием учащихся в чтении и пении», выдавали свидетельства об окончании курса обучения и награждали лучших учеников.

В 2005 году Последний звонок в российских школах прозвенел в почтенный 104-ой раз…

В 1991 году этому дню в России придан государственный статус как празднику славянской письменности и культуры. Это праздник, который дает нашей школе возможность осознания себя в системе духовных координат российской истории, образования и культуры. Праздник - момент истины и «точка» кристаллизации культуры.

Жизнь как служение: формула совершенного творчества

Благодаря многим историческим источникам нам известна история происхождения славянской грамоты, имена и удивительное житие ее творцов.

Братья Константин (в монашестве Кирилл) и Мефодий жили в Греции и по происхождению принадлежали к высшему слою Византийской знати. Родились братья в 9-м веке н. э. в греческом городе Солунь (ныне Фессалоники) в благочестивой православной семье греческого военачальника. Мать их была славянкой, и дети с рождения говорили на греческом и славянском языках.

Старший брат Мефодий уже в молодом возрасте стал верховным военным правителем в одном из подчиненных Византии славянских княжеств. В будущем его ожидало еще более высокое положение. Однажды ему пришлось делать выбор между карательными мерами в отношении своих подданных и голосом совести. Мефодий сделал этот выбор. Он оставил светский мир, принял монашество и удалился в монастырь, что на горе Олимп.

Младший Константин с детства удивлял своими способностями и любовью к наукам. Он чрезвычайно рано научился читать по-гречески, самостоятельно изучил латынь. Получил всестороннее образование при императорском дворце в Константинополе, обучался вместе с юным византийским императором с тем, чтобы сам Михаил Третий мог «подражать стараниям Константина». Их учителями были лучшие византийские наставники, среди которых – известнейший ученый-библиограф, будущий патриарх Восточной церкви Фотий, ученый математик, астроном и механик Лев Грамматик. Учителя Константина считали необходимым предварительным этапом к постижению высшей мудрости, Богословия, изучение наследия античной культуры и современной светской науки. Такой подход вполне соответствовал древнецерковной христианской научной традиции. Неслучайно на древних иконах изображали великих учителей древности, Платона и Аристотеля. Православная церковь шла по пути одухотворения и преображения античной культуры, созидая новую, христианскую культуру отнюдь не на пустом месте,

Константин, как и знаменитые святые Василий Великий и Григорий Богослов, получил блестящее светское разностороннее, как сейчас принято говорить, поликультурное образование. Поликультурность образования определялась еще и тем, что культура самой Византии была этнографически не замкнута, а интернациональна. Она активно взаимодействовала с местными культурами, принимала и сосредотачивала в себе их богатства и одновременно обогащала эти народы, стимулировала формирование их собственных национальных культур (28).

Прекрасное образование и знание 22-х языков сделали Константина одним из образованнейших людей своего времени. Перед ним открывалось блестящее будущее - карьера адмирала, женитьба на красавице аристократке. Но Константин избрал иной путь. Он принял священнический сан и стал исполнять обязанности патриаршего библиотекаря. Затем занял кафедру философии в Высшей школе Константинополя, прославившись под именем Константина Философа. В «книгах прилежа», он все более возвышался от мудрости книжной к Премудрости высочайшей. Тяготясь суетной мирской жизнью, он ушел в монастырь, где уже подвизался его брат Мефодий. Однако пребывать в молитвенном уединении Константину не удавалось - его яркий полемический талант христианского философа-богослова оказывался постоянно востребованным в диалогах с представителями иных вероисповеданий. Впереди Константина ожидало служение апостольское.

В 863 году к императору Византии Михаилу Третьему пришли послы от Моравского князя Ростислава с просьбой прислать в Моравию (современная Чехия) учителей-проповедников, владеющих славянским языком: «Земля наша крещена, но нет у нас учителя, который бы наставил и поучил нас и объяснил святые книги на нашем языке». Тем самым Князь Ростислав хотел освободиться и от латинского политического влияния. С просветительской миссией к моравским христианам император решил послать Константина Философа и его брата Мефодия. «Учить без азбуки и без книг - это все равно что писать беседу на воде», - отвечал Константин.

Он в удивительно короткий срок составил славянскую азбуку и вместе с братом Мефодием перевел на славянский тексты из Евангелия и Псалтыри. Славянская азбука была составлена Константином «по свойствам славянской речи» на основе византийского унциала (греческого торжественного письма) с использованием элементов древних славянских рун (черт и риз), а также еврейских, коптских, грузинских и иных букв древних языков. Ряд же букв настолько своеобразен, что очевидно несет печать личного творчества. Первыми словами, начертанными славянскими буквами, были первые слова Евангелия от Иоанна «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…». Этими словами начиналась эпоха просвещения и культурной истории славянства.

Затем братьями были переведены тексты самых различных литературных жанров. Библейские тексты включали исторические, биографические сюжеты, монологи и диалоги, образцы самой изысканной поэзии. Богослужебные тексты часто предназначались для хорового исполнения и служили развитию музыкальной культуры. Переводы творений Святых отцов включали философские произведения. Переводы памятников Византийского законодательства положили начало правовой литературе и культуре славян. Каждый жанр требовал своих словесных форм и изобразительных средств. Благодаря словотворчеству Солунских братьев в славянский язык вошли и закрепились многие философские (онтологические, гносеологические, эстетические, этические) и иные понятия: Истина, Слово, свет, ангел, совесть, просвещение, человек, благодать, жизнь, мир, власть, тьма, полнота, познание, вера, слава, вечность и иные. Передать все литературные достоинства и смысловые тонкости греческих оригиналов, сохранив природную красоту славянского языка, - это задача для нескольких поколений ученых-филологов. Братья с учениками проделали эту работу в поразительно короткий срок, не имея ни разработанной научной грамматики, ни словарей, ни образцов высокохудожественной славянской письменности.

Православная миссия Константина и Мефодия определила формирование единого культурного пространства славянских народов. От Балтики до Адриатики, от Эльбы и Альп до Волги расселялись славянские племена, говорящие на едином «языке словеньском». Все они получили от своих Первоучителей основу своего культурного развития - богослужебный, он же – литературный язык, богословское просвещение и литературу.

Константин Философ скончался в 869 году. Перед смертью принял монашество с именем Кирилл и завещал брату: «Мы с тобой как два вола вели одну борозду. Я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства». Еще 16 лет его брат Мефодий, до своей кончины в 885 году, трудился над переводами Библии, богослужебных книг и церковно-правовых сборников. Величайшая заслуга Святых Кирилла и Мефодия перед славянским миром состоит и в том, что они повсюду растили и оставляли после себя учеников – продолжателей своего апостольского служения.

Языческая Русь вместе с христианством, тогда еще не разделенным, получила и бесценные сокровища мировой культуры, в том числе и античной. С крещением Руси книги на славянском языке очень быстро распространились и на русской земле – «словеньскый язык и рускый одно есть» («Повесть временных лет»). Русь, как мы знаем, стала достойной преемницей Византии, явив истинно творческое и глубоко проникновенное отношение к великому дару.

Сегодня язык Святых Кирилла и Мефодия сохраняется как церковно-славянский и живет как сакральный язык молитвы и православного Богослужения. Но не только. Он – по-прежнему живой источник и живая история русского языка и культуры. «Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, - считал , - коль долго Церковь Российская славословием Божиим на словенском языке украшаться будет».

Нераздельность служения Богу (культа) и служения человеку (культуры) в жизни Святых Кирилла и Мефодия, культурно-просветительские плоды их апостольского подвига, преумноженные в веках талантливыми учениками - их и уже нашими современниками, - такова формула совершенного культурного творчества, синергийного соработничества Бога и человека, истинного призвания человека на земле. Таков еще один из главных уроков жизни великих словенских Первоучителей.

«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше…»

Культура – это искусство памяти. Многие сложности культурного творчества и создания предметов культуры семиотичны и связаны с природой знака как отчужденного от творца и начинающего самостоятельную жизнь посредника между прошлым и настоящим, между значением и смыслом, между внутренним миром того, кто творит и того, кто будет пользоваться результатами культурного творчества. Знак – хранитель значения. Значение и знак объединяет в себе слово. Будучи матрицей информационно-энергетического поля, слово способно «высекать» в душе человека искры смыслов. Слово – проводник в иные миры и их семантические пространства, это форма памяти и сама память.

Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор – к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней – царственное Слово…

Знаковая система языка и письменности – суть главные хранители и несущие конструкции любой культуры. И чем более совершенна система языка, тем большие культурные возможности она открывает тем, кто в лоне этой системы формируется как языковая слово-мысленная личность.

Для отдельного человека и целой нации как соборной личности язык, как известно, определяет своеобразие менталитета, задает систему мировоззренческих и смысло-жизненных координат. Не случайно все известные в истории тоталитарные эксперименты по всеобщей манкуртизации проводились и поныне проводятся с редукцией словаря, введением «новоязов» и играми с языком на «понижение» и на «одичание» смыслов.

Славянские же Первоучители создали не просто письменность, а особый язык–славословие, «обращенный к личности Творца сознающим себя творением» (). Юная душа всем существом своим стремится к добру, красоте и совершенству, жаждет Истины и Любви. И юное тогда славянство оказалось удивительно восприимчиво к христианской премудрости, этой «религии интеллектуалов», восприняло ее со всей пылкостью молодости и начало вхождение в мировую историю и культуру сразу с освоения вершин этой культуры.

Богодухновенный этот язык был совершенным средством, именно изначально предназначенным для выражения высших религиозно-нравствеенных констант миропорядка, для исследования и постижения глубин внутреннего мира человека, для личной молитвы и храмового Богослужения. Он, язык, навсегда определил Горний мир как главное сокровище и устремление души русского человека, своеобразие всей русской культуры и ее главной идеи.

В культурологии обычно выделяют два основных типа культуры - сотериологический (от греческого «сотерио», спасение) и эвдемонический (от греческого «эвдемония», счастье). Переходом от первого ко второму в европейской истории стала, как известно, эпоха Возрождения, возродившая пристальное внимание именно к земным сокровищам, - и предпочтение их. Приверженцы сокровищ земных посчитали стремление к духовному, возвышение небесного над земным косностью или отсталостью. Современная западная цивилизация наследовала и сформировала потребности и к абсолютной полноте наслаждения сокровищами на земле, и к прогрессу - отыскиванию все более совершенных средств к овладению такими сокровищами (Ibid).

Чем же определяется сущность и своеобразие русской культуры? Безусловно, ее сотериологическим характером, наиболее явно выразившимся в великой русской литературе.

«Русская культура оказалась «запечатленной» печатью тысячелетий: крещением в Православии. Наша литература – тоже «запечатленная»: она исключительно глубока, «строга», как, быть может, ни одна из литератур в мире, и целомудренна. Она как бы спаивает – вяжет Землю с Небом. В ней почти всегда – «вопросы, стремления» раскрыть тайну, попытки найти разгадку мировых загадок, поставленных человечеству Неведомым: о Боге, о Бытии, о смысле жизни, о правде и кривде, о Зле-грехе, о том, что будет там… и есть ли там?.. Русская литература – не любование «красотой», не развлекание, не услужение забаве, а именно служение, как бы религиозное служение» ().

«Раскройте любую из пятидесяти тысяч книг, ежегодно производимых в Европе. О чем они говорят? О счастье. Женщина хочет мужа или некто хочет разбогатеть, стать могущественным и уважаемым. У Диккенса целью всех стремлений будет миловидный коттедж на лоне природы с веселой толпой детей, у Бальзака – замок с титулом пэра и миллионами. И, если мы оглянемся вокруг, на улицах, в лавках, в низких комнатах и светлых залах – чего хотят там люди? – Быть счастливыми, довольными, богатыми, могущественными. Кто из героев Достоевского стремится к этому? – Никто. Ни один» (С. Цвейг).

«Если произведение литератур европейских нам нравились, волновали наш эстетический вкус и нашу фантазию, то произведения русских мучили нас, задевали нашу совесть, пробуждали в нас человека…» (И. Франко).