От автора (стр. 2 )

Казачий собор

Обводный канал. Захолустье. Тоска.
Рядом для юных художников школа.
Лиговский мост, словно мост сквозь века,
В центр города ведёт меня снова и снова.

Казачий собор – он пока что в лесах,
Но тянется вверх, и совсем не заброшен.
Купол уже золотится слегка,
На солнце за тучей немного похожий.

Часовня при входе.
Кирилл и Мефодий –
Часовенка эта открыта в их честь.
Зайди мимоходом,
Постой хоть при входе –
И кажется, Рай начинается здесь.

Нет жизни конца,
А унынью – начала.
И катятся слёзы опять по щекам.
У церкви стою,
Что корабль у причала.
Душа моя так и останется там.

В Вырице

Есть в Вырице особая страна
С часовнею во имя Серафима.
Там церковь до небес возведена.
Храню в альбоме этой церкви снимок.

Поклоны до земли… О Серафим!
Услыши нас, земных скорбей скитальцев.
Пусть беды все рассеются, как дым.
А бед полно, не сосчитать по пальцам.

Тебя молю: услыши нас с небес,
Пошли нам со звездою утешенье.
Упавшая звезда, как Рая весть.
А облако земных людей прошенье.

Оно с туманом до небес дойдёт,
Увидит чудеса иного мира.
Вновь дерево скрипит, как бы поёт,
И дождь опутал мир сплошным пунктиром.

Но что мне дождь, ведь я пришла к нему,
К святому и прозорливому старцу.
И вновь лицо я к небу подниму,
Стремясь навек со всем земным расстаться.

Услыши голос скорби, Серафим,
Пошли мне в этой жизни утешенье.
Пусть беды все рассеются, как дым,
И с неба солнце глянет на мгновенье.

Вырица

Река в себя впитала цвет небес,
Зелёный берег, дачные пейзажи.
Крутой обрыв, и пляжики, и лес,
И домики – один другого краше.

Церквушка притаилась меж домов,
Покой в осколке леса обретая.
Чтоб выразить восторг – не хватит слов.
Мне кажется, что я уже летаю.

Здесь жил когда-то отче Серафим –
Последних дней молитвенный подвижник.
Он был простым народом так любим!
С готовностью молился он о ближних.

И по его молитвам было так:
Куда-то исчезало чьё-то горе,
Проблемы превращались вдруг в пустяк –
А раньше их, казалось, было море.

О, отче Серафиме, помоги!
К тебе мы обращаемся и ныне.
И кажутся такие уголки
Оазисами в суетной пустыне.

Дудергофские высоты. Церковь святой Ольги

Здесь церковь на горе стояла.
Теперь здесь только пустота
Да запылённая площадка.
В те заповедные места

Умом я часто прибегаю.
Люблю крутых дорог покой,
Растений редких очертанья,
Деревьев облик неземной.

Внизу деревня. Всюду крыши.
Машины, люди, суета.
А здесь, у зданья школы бывшей,
У деревянного креста…

Я снова думаю о Вышнем.
Творю молитву в тишине.
Святая Ольга, помоги же!
Хотя б во сне приди ко мне.

Ломоносов

Церковь белая смотрит в залив.
Церковь белая – суть маяка.
Церковь белая – Божий призыв,
Путеводная нить морякам.

Рядом парк весь усыпан листвой.
Спит Китайский дворец у пруда
И вздыхает, как будто живой.
Ни души – вся аллея пуста.

Только звон колокольный звучит.
Он доносится словно с небес.
Словно ангел со мной говорит:
«Ты не бойся, я рядом, я здесь».

Сиверская

Обрывистые берега.
Они немного красноваты.
Река быстра – и словно клочья ваты
По ней плывут.
Река вовсю бурлит,
А кое-где течёт легко и плавно.
Прогулка вдоль – заманчива и славна.
Дойти до Белогорки. Через мост,
Затем наверх – а там церква на взгорье
Задумалась о вечности в тиши.
Зайти туда. Отраду для души
Продлить, излить молитвенным восторгом.
Встать на колени, вновь благодаря
За этот день и яркие пейзажи.
И полумрак. Лишь свечи, как заря,
И голос батюшки: «Помилуй нас, Всеблаже!»

Ропша

Запустенье в царском парке:
Нет в помине цветников.
Спят деревьев старых арки
В пышной пене облаков.
Нет дворца – одни обломки.
Нет извилистых аллей.
Ствол берёзы тонкий-тонкий,
Снега белого светлей.
Сколько здесь прудов бывало!
Сколько в них плескалось рыб!
Притаился клён усталый
Между каменистых глыб.
Где былые колоннады?
Где придворных голоса?
Нет душе моей отрады.
Спят над парком небеса.
Парк заброшен, парк запущен.
Всюду заросли ольхи.
В нём лишь птиц случайных кущи
И гнездовьев островки.

На Княжьей горке
(Ропша)

На княжей горке старая церква –
Точнее, одинокие руины.
Здесь мысли облекаются в слова
И солнце светит поутру рубином.

Отсюда всё видать за сотни вёрст.
Здесь был когда-то важный пост военный.
Возьми рукой землицы влажной горсть
Из этих мест священных и нетленных.

Здесь ниже есть источник Иордань –
Испить бы мне студёной той водицы…
Ты тихо на колени возле встань
И поспеши водой в пути умыться.

Родимый край – берёза и ольха
И кладбища участок возле церкви.
Здесь всё освящено, здесь нет греха,
Ведь слабость нашу Бог на небе терпит.

Мы так малы, песчинки на холме.
Мы крест несём с рожденья до могилы.
Мы всё ещё купаемся во мгле,
Стремясь найти подход к землице милой.

Родимый край, здесь сонмища озёр
И между ними царские угодья.
И с Княжьей горки всё окинет взор,
Хоть в дождь, хоть в снег – и при любой погоде.

Гостилицы

Сквозь пламя листьев клёнов многочисленных,
Поодаль от прозрачных водоёмов,
Она стоит – Божественная, чистая,
Народ её зовёт Господним домом.

Крест золотой – он весь одно сияние.
Чуть в стороне – развалины дворца.
Погибнет тот, в ком нету упования
На милость и на благостность Творца.

Машины мимо – так, одно суетное.
Вода чиста – почти что Иордань.
Войди во храм и всё своё заветное
Дай Господу, поверь Ему, как дань.

И Он тебя услышит, чадо малое,
Услышит, и подскажет, и поймёт.
У церкви постою. Совсем устала я.
И в сердце словно Ангел воспоёт.

Лисино-Корпус

Сараи, покосившийся забор,
Поляна, изобилье сыроежек.
И церковка, за ней зелёный бор.
Там ель, сосна, берёза вперемежку.

О церковь, ты особая страна,
Ты Господа и ангелов обитель.
Тебе особая издревле власть дана.
Ты душ людских в печали утешитель.

Творю молитву, если на душе беда.
Пою хвалу, когда легка и рада,
Вновь слёзы, как прозрачная вода.
И кажется, тут слов уже не надо…

Лампово

Резные избы – сколько в них работы,
И нежности, и жизни, и труда.
Они дворцам подстать. Они вне моды.
Их стороной обходят города.

Деревня Лампово. Руками староверов
Взлелеяна, обласкана она.
Здесь истинных подвижников примеры.
Молитвенно застыла тишина.

Здесь в церкви крестятся двумя перстами.
А службы вдохновенны и длинны.
Здесь Бога прославляют непрестанно
С сознанием, что все мы здесь грешны.

Но поросль греха и обмирщенья
Уже и здесь взошла – увы! Увы!
Но люди есть и с Богом есть общенье,
Как есть цветы на поле средь травы.

Орлино
1

Возле озера лесного
Старый парк – усадьбы след.
Старый парк в обличье новом
Излучает жёлтый свет –

Жёлтый свет осенних листьев,
Откровений тишины.
Я с листвой готова слиться,
Наяву увидеть сны.

Церковь жёлтая на взгорье,
Золотые купола.
Уходи, людское горе,
Жизнь, звони в колокола!

Тишина. И снова листья.
Цвет молитвы, Рая свет.
Так и кажется, и мнится,
Что печали больше нет.

2

Здесь жёлтые листья, подобные птицам,
А может быть, звёздам, упавшим с небес?
Я в небо готова чайкою взвиться
И озера чашу увидеть с небес.

Здесь нету окраин, и ветру просторно
От церкви до леса над озером плыть.
Я стану берёзкой, ветру покорной.
Мне с детства хотелось бы деревом быть.

Стать деревом вечным, без игр, без кукол,
Назло обижавшей меня детворе.
Я веткой церковный потрогаю купол.
Ведь вырасту я на церковном дворе.

Зимою увижу я свет Иордани,
И батюшка в воду сойдёт с валуна.
Признаться, мне по сердцу это купанье
На фоне земного природного сна.

Я вижу источника мир живописный.
Я слышу его соловьиную трель.
Кто я? Человек или дерева призрак?
Хватаю ветвями я с неба капель.

Я осенью в золоте вновь утопаю,
Подобно царице, воскресшей на миг.
Я книгу природы сегодня читаю –
Одну из великих неписаных книг.

Новгороду

Великий город старины!
Ты повидал в свой век
Людей, чьи подвиги славны,
И русский человек –

Ты это знаешь, Новеград, –
Тебя сберёг не раз…
Но почему же ты не рад,
Не поднимаешь глаз?

Хоть имя славное твоё
И подвиг прошлых лет
Слегка забыты – ничего,
Совсем забытых нет.

Хоть кто-то помнит, и пока
Россия в мире есть –
Ты будешь славен на века:
Твоих заслуг не счесть.

И люди у ворот Кремля
Не раз вспомянут век,
Когда отважные князья
Встречали дни побед.

Ладога

Там сосны, век от века неподвижно
Угрюмым взглядом провожают корабли.
Там шумной стаей маленькие птицы,
Завидев человека, поднимаются с земли.

Там в состояньи вечного покоя
Лежат вдоль берега, как скалы, валуны.
И не смолкает шум прибоя,
И слышен всплеск разбившейся волны.

И гребни волн и тут и там мелькают,
И постоянно царствие ветров.
Причудливо рассыпаны сараи
И кружат чайки над посёлком рыбаков.

Богу

Мне Бог явил себя в величье леса
И в скромном созерцании стволов.
Спустился вниз Он с выси поднебесной.
Я занята молитвою без слов.

Люблю тебя, природы обаянье!
Но что природа? –
Это тот же Бог.
И радуги неброское сиянье
Украсило Божественный чертог.

Ты в мускулах дубов и в выси сосен.
Ты в белизне берёзок молодых.
Ты здесь, а без Тебя мне мир несносен.
Кто на поляне посадил цветы?

Кто тропку выгнул ровною дугою?
Кто поле ветреницей позлатил?
Всё это – Ты, и я живу Тобою
По мере всех своих ещё некрепких сил.

***

В увлеченье мирской суетой,
Чтоб не хуже других показаться,
Я опять замечаю с тоской,
Что могу без спасенья остаться.

Захлебнусь я в пучине мирской,
Не успею и крикнуть: «Спасите!»
А ведь прежде любила покой
И Господь был мой первый учитель.

Так зачем же отраду небес
Я меняю на что-то пустое?
Пыл молитвенный в сердце исчез.
Я в стихах воспеваю земное.

О, прошу, не остави, Благой!
Научи, чтоб моё вдохновенье
Не пятнать, не грязнить суетой,
Чтоб строка воспевала моленье.

Боже святый, направь меня в храм.
Научи, как отречься от лени.
Ведь в душе – отвратительный срам
И унынье, и хворь, и сомненье…

***

Когда тоска снедает грудь
И сердце кровоточит,
Душе моей один лишь путь
Благой Господь пророчит.

Туда, где ангелы с небес
Присутствуют незримо.
Но вновь меня смущает бес
Во облаце из дыма.

Он говорит: «Куда пошла?
Во храм идти тебе ли?
Ты наша, ты рабыня зла,
Пока ещё ты в теле».

Он говорит: «Иди домой,
Поспи сегодня сладко».
Но я взываю: «Ангел мой!»,
Прочтя молитву кратко.

И вдруг с небес прольётся свет,
Как солнца луч во храме.
Я слышу Господа ответ,
Что Он сегодня с нами.

В душе моей, как свет луча,
Затеплится молитва.
Мерцает трепетно свеча.
Идёт с лукавым битва.

***

Не дай, Господь, уныния и страха.
Пусть даже всё пошло не так,
Уже мой путь усеян прахом
Былых надежд – замёрзших птах.

Что дальше будет – неизвестно.
Здесь вера ставится в вину.
Я лишь прошу, Отец Небесный,
Не оставляй меня одну!

***

Как реки к морю, так и мы
Течём к Тебе, Великий Боже!
Как в мир сияющий – из тьмы,
Из жизни скорбной и ничтожной.

Твоя святая благодать,
Как язычок свечи горящей.
О, если б праведною стать
И быть здоровой, не болящей!

И быть, как отче Серафим,
Поклон на камне отбивая,
Пусть боль рассеется, как дым,
И потечёт вода живая.

***

Мощёная булыжником дорога.
Изгиб реки и ветви тополей…
Моя душа сегодня ищет Бога,
И на сердце становится светлей.

Вдали церква – и звоном колокольным
Рождается в моей душе покой.
От суеты земной мне было больно.
Благий Господь, дотронься ран рукой!

И небо, отражённое водою,
Ласкает слух волною небольшой.
Я вновь грешна – и всё ж я что-то стою,
И с Господом мне очень хорошо.

Со мной Господь – и купол из-за леса
Даёт покой измученной душе.
Благий Господь! Я тоже поэтесса.
Коснись перстами сердца и ушей.

Благий Господь! Пошли мне вдохновенье,
Хотя б с песчинку грешному уму.
Благий Господь! Я вся – Твоё творенье.
Скажи, коль я чего-то не пойму.

***

Разрушенная церковь.
Остатки куполов.
Исписанные стены.
Похабности, нет слов.

Сплошные извращенья
В святилище былом.
Разнузданное племя
Ревнителей о злом.

Но там, где прежде были
Алтарные врата,
Из придорожной пыли
Явилась красота –

Простые полевые
Неброские цветы
Молитвенно застыли:
«Наш Господи, где Ты?»

Революция

Молитва, Богом данная,
И звон колоколов…
Но вдруг пришло незваное
Ненастье лишних слов.

И всё дождями красными
Испачкано в крови.
И люди зло напрасное
Вселили в дом Любви.

Саму её обидели,
Погнали на допрос.
И был в стране правителем
Всевидящий Гипноз.

***

Глядит Господь на нас с иконы.
Моя душа горит свечой.
«Как тает воск» – шепчу с поклоном.
И где-то в сердце горячо.

А хор поёт: «Помилуй, Боже!»
Струится вверх кадильный дым.
Я – человек, и я – ничтожен.
Грехом заполнился пустым.

Горит свеча, колебля пламя.
И я горю в молитве вновь.
Господь, пребудь навеки с нами!
Пролей на нас Свою любовь!

***

На улице поздняя слякоть.
А в церкви – уют и покой.
Мне хочется горести спрятать,
Развеять печали рукой.

Родиться мне свыше сегодня
От Бога достался удел.
Как сладок сей день новогодний
И снега белеющий мел.

И пусть веселятся метели
И в пляске кривляется грех –
Молюсь я на этой неделе
За всех, абсолютно за всех.

***

Как радостно светлой и радостной ночью
Стоять со свечою в руке.
Как радостно Бога увидеть воочью
И благость увидеть в цветке.

Как радостно петь с немолкающим хором
Из сердца идущую песнь.
Как радостно видеть духовным мне взором
Все лица, стоящие здесь

Как радостно видеть мне свечи каштана
У самого входа в церкву.
Как радостно петь и рыдать неустанно.
Увидеть бы Рай наяву!

Когда

1

Когда открыты Царские врата
И вход в алтарь для ангелов свободен,
Тогда из душ уходит суета,
И радость воцаряется в народе.

Когда поёт Христу церковный хор,
И теплится свечи живое пламя,
Как будто синь небес нисходит с гор,
И знаем мы, что Бог сегодня с нами.

Когда открыты Господу сердца
В едином вдохновения порыве,
Тогда коснётся ангел наш лица
И небеса откроются, как диво.

Тогда увидишь Бога пред собой,
Тогда узришь Его благодаренье,
Узнаешь ты, что Он всегда с тобой.
Об этом и мое стихотворенье.

2

Когда открыты Царские врата
И батюшка молитвы вновь читает,
Уходит бренной жизни срамота
И грех от человека отлетает.

Стоят у алтаря букеты роз.
Остры шипы, цветки огнём пылают.
Вот так же на Кресте страдал Христос,
На знойном солнце кровью истекая.

Христос мой Бог, а я Его дитя.
Как Богу научиться быть послушной?
Смотрите, с неба ангелы летят,
Крылами рассекая слой воздушный.

Мне чудится, я вижу мир иной,
Я вижу прежде к Богу отошедших.
О Господи, побудь ещё со мной
Среди людей, едва Тебя нашедших!

Молитве нас, о Боже, научи
И приучи земные класть поклоны.
Церковные святятся кирпичи,
Когда плывут над миром церкви-звоны.

Церковные поучения

Закрылись Царские врата,
Закончился молебен.
Лишь свечек ярких красота
Горит, как звёзды в небе.

Уже расходится народ,
Умолкли звуки хора.
А время движется вперёд,
И ночь наступит скоро.

А после снова будет день,
И снова будет вечер.
И вновь отступит ночи тень,
И вновь зажгутся свечи.

И пусть же вечно будет так:
Церква. Общенье с Богом.
И пусть греха отступит мрак
От твоего порога.

Ты горечь терпкую обид
Сотри молитвы звуком.
Того, кто нынче был сердит,
Зови заветным друг.

Ты руку недругу подай,
Целуй врага трёхкратно.
Мы все здесь братья, так и знай,
И день с молитвы начинай,
Прочтя сей стих нескладный.

***

Деревня. Улица. Река.
И голубых небес прохлада.
В воде и в небе – облака,
Как будто крыша с колоннадой.

Там блеск античного дворца.
А в нём роскошный зал с паркетом.
Я вижу в облаке Творца –
Творца земли, Небес Поэта.

Там белоснежная церква
Стоит, как Неба образ вечный.
Там есть икона Покрова,
Я перед ней затеплю свечку.

Я ввысь молитву вознесу.
Со мною Ангел мой Хранитель.
Прими заблудшую овцу
В свою небесную обитель…

***

К закату солнечному, к сумеркам и к ночи
Страницы грёз, прозрачных и непрочных,
Обращены.
И в мягкой тишине
Приходят с неба ангелы ко мне.
Придут и сядут у окна, как тени.
И строчки плавные стихотворений
Ручьями льются в комнате моей.
И чудятся окраины полей,
Где леса начинается прохлада,
Где под берёзой сыроежек ряд.
Над ними изумрудами горят
Две капельки дождя на паутинке…
В дорогу отправляются тропинки,
И сосны задевают облака.
И слышится мне шорох ветерка.
И льётся, и струится вдохновенье,
Уже как полноводная река.

***

Мне хочется писать стихи.
Я вся дрожу, как бы в экстазе.
Так на моей любимой вазе
Дрожат от ветра васильки.

Мне хочется писать стихи.
Стать птицей с дивной-дивной трелью.
Сплетенье рифм – вот ожерелье,
И бусины его легки.

Они прохладны, как печаль,
И золотисты, как веселье.
Дорога в них, лесная даль
И слякоть синяя апреля.

Мне хочется писать стихи.
Я их твержу, как откровенье.
И вот приманка вдохновенью:
Чуть-чуть отрады и тоски

Перемешать с сердечной болью,
Добавить русского раздолья,
Вплеснуть журчания реки…
Мне хочется писать стихи…

***

Куда уходит вдохновенье?
В какие дальние края?
Оно – лишь призрак, привиденье,
Оно – отдушина моя.

Оно приходит словом, чувством.
Оно таит особый смысл.
Оно уйдёт – и сердцу грустно.
Оно – и соль, и свет, и жизнь.

Его вспугнуть – чего же проще?
Оно боится лишних слов.
Ему приятней звуки рощи
И шорох луговых цветов.

***

Слышу запах белых лилий,
Белых ангельских невест.
Вновь над нами купол синий
И животворящий Крест.

Приложусь к Твоей иконе –
Божий Святый, помоги!
Я в Твоём, Владыко, доме
Слышу звуки паремий.

Хор поёт. А может, снится
Мне сегодня этот дом?
Кто же мы? Господни птицы,
Под Его большим крылом?

Он – пастух, а мы – ягнята.
Агнец Он, а мы – трава.
Нынче всё Господне свято –
Слёзы, мысли и слова.

Мы – семян мельчайших крохи.
Бог – воды живой струя.
И молитв любимых строки
Вновь тебе читаю я.

В Назарете
По сказанию Сельмы Лагерлеф

Христос-малютка с маленьким Иудой
Лепили птиц из глины целый день.
Из рук Иисуса выходило чудо,
Иуде же лепить их было лень.

Его пичуги были кривобоки
И не могли держаться на ногах.
Орлы без крыльев, без хвостов сороки –
Они ль парили гордо в облаках?

Иисус окрасил птиц водой из лужи
С застывшим в ней малиновым лучом.
Иудины же птицы были хуже,
И он разбил со зла их кирпичом.

Разбив своих, пошёл крушить Христовых.
Иисус же крикнул: «Улетайте ввысь!»
И птицы вняли Божескому слову,
И все работать крыльями взялись.

Взглянул им вслед ребёнок тот жестокий –
Как птахи глиняные все взлетели вдруг –
И что ж? – себя почёл он одиноким
И сердце поразил его испуг

Он в страхе разорвал свои одежды.
И вдруг упал к Божественным ногам.
Мария говорит ему: «Невежда!
Что сделал ты – поди, не знаешь сам!

Куда ж тебе, малыш, тягаться с Богом!
Найдётся ль человек, хотя б один,
Что сможет с ним равняться хоть немного?
Ведь мой Иисус – Он Мира Властелин!

Не плачь, малыш, ты был не в меру гордым.
Из зависти разбил ты всех пичуг.
Так будь же ты и здесь, и в мире горнем
У Сына моего надёжный друг».

Прошли года – и взрослым стал Христос.
И повзрослел, как водится, Иуда.
Предатель он – и льёт потоки слёз
Народ, не пожелавший верить в чудо.

Колодец мудрецов
По сказанию Сельмы Лагерлёф

Не высохнет колодец мудрецов,
Что выкопан был возле Вифлеема.
Он к Господу направил праотцов
И напоил в засушливое время.

Он дал им отражение звезды,
Указывавшей путь народа к Богу.
Пустыня здесь – какие в ней сады?
В песках была проложена дорога.

Волхвы по ней с дарами шли всю ночь.
Их встретила у хлева Богоматерь.
Явился Бог – и зло уходит прочь.
И сено в том хлеву лежит, как скатерть.

Приветливо глядит Младенец-Бог
На мудрецов, пришедших со Звездою.
Один был хвор, другой был наг и строг,
А третий был, как семя полевое.

Коснулся их ладошкою Христос –
И вот нагой одет, а хворый – исцелился.
И сыплются сокровища из звёзд,
Вещая, что Младенец-Бог родился.

Не высохнет колодец мудрецов.
Прочь засуха, уйди же, ведьма злая!
Он будет напоён в конце концов
Живительною влагою из Рая.