ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Спасибо. Я хотел бы предоставить слово Алексееву Ивану Степановичу, президенту «АСАЛМАЗ»,
предприятия, которое в свое время отпочковалось от Союззолото.
АЛЕКСЕЕВ И. С.:
– Прежде всего, хотелось бы сказать огромное спасибо всем нашим золотодобытчикам за ваш великолепный труд, за те результаты, которые вы имеете в нашей стране. А у нас не так уж много есть такого, чем можно гордиться. А мы вами гордимся: успехов вам больших. (Аплодисменты.) Мне приходится иметь постоянные контакты с золотодобытчиками, наверное, на протяжении уже сорока лет – и наша внешнеэкономическая компания – это как раз тот островок «Главалмаззолота СССР», который до настоящего времени постоянно встречает наших ветеранов золотой промышленности. И мы много общаемся: ежегодно вывозим ветеранов на различные предприятия – и эти встречи стали традиционными. Наша компания давно уже разработала (вы уже, наверное, познакомились с ними) три вида отраслевых медалей. Эти медали разработаны совместно с Торгово-промышленной палатой, «Гохраном» России, Гильдией ювелиров, Союзом золотопромышленников, Союзом Артелей старателей. Это отраслевые награды: медаль за доблестный труд, за заслуги в отрасли и
«Ветеран отрасли», вместе с удостоверением: вы можете посмотреть. Многие артели уже заказывают у нас эти медали: ведь не все определяется только денежным вознаграждением, но и моральным вознаграждением. Все эти три награды очень хорошо вписываются в деятельность наших золотодобытчиков. Пожалуйста, просьба это иметь в виду. Кроме этого, наша компания поставляет огромный комплекс машин и оборудования: горнодобывающих, перерабатывающих – поставляет технологии – и это все делается еще с советских времен. Поэтому просьба, тогда, когда у вас возникают какие-то сложности, обращаться именно в нашу компанию: это ваша родная точка, где вы всегда найдете полное взаимопонимание. А сегодня я хотел бы (выступать перед вами не так уж часто приходится) внести два предложения. Вы знаете, что у нас уже долгое время существуют Союз золотопромышленников и Союз Артелей. Возглавляет обе эти организации-гиганты известный вам и наш уважаемый председатель Таракановский. Мне кажется, что сегодня настало время или для объединения этих организаций, или для создания единой организации, скажем, под названием «Ассоциация золотопромышленности России», придав ей гораздо больший статус, чем сегодня имеют Союз золотопромышленников и Союз артелей старателей. Просто уже настало такое время, чтобы действительно еще эффективнее защищать интересы наших золотодобытчиков. Это мое предложение – и я хотел бы просить, чтобы наше будущее руководство подумало над ним. Оно, мне кажется, приведет к более значительным результатам. И второе. Название «артель» – устаревшее название. Давным-давно наша артель вобрала в себя столько различных направлений, начиная от геологии и заканчивая производством, что, ну, какая это артель. Это компания. И мне кажется, что в перспективе все эти названия надо поменять на «компания» – и это будет в значительной степени больше отвечать современному
уровню. Если вы посмотрите на Канаду и другие золотодобывающие страны – названия –
«компании» – и вы полностью отвечаете этому названию. Ну, и, следующее: хотелось бы пожелать вам всем крепкого здоровья. То, что вы делаете, я считаю, это сегодня для нашей страны великолепная отдача собственных сил, знаний – и вы действительно по-настоящему сохраняете нашу золотую промышленность. Начиная с трудных времен начала 90-х годов, вы сегодня довели уровень добычи, слава богу, почти до рекордного – и мне думается, что с такими людьми Россия выйдет на первое место. Спасибо вам огромное.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Слово предоставляется Туманову Вадиму Ивановичу.
ТУМАНОВ В. И.:
– Мне не хотелось выступать: я хотел даже уйти. Когда я ехал сюда, думаю, мне очень много лет,
может, это мое последнее выступление, может быть, до следующего и не доживу.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Борис Матвеевич Зубарев уже обогнал тебя.
– Ты должен жить до ста двадцати лет.
ТУМАНОВ В. И.:
– Ладно, до ста двадцати я не проживу. И я почему-то подумал, вы знаете, наполеоновская последняя, потом, думаю, гоминьдановская последняя: разбитые остатки армии. И я приехал, посмотрел: очень многих людей, которых я знаю как крупных специалистов, интересных людей… И мне сейчас обидно, что вы придумываете и говорите, что мы куда-то пошли. Несколько лет тому назад мы сделали то, что сделали папуасы в Африке, в Папуа–Новой Гвинее, понимаете. Мы же догнали их – и у нас форма, по которой последние годы работаем, та же африканская. Вы знаете, как стало плохо с геологией, как разбита геология, как у нас трудно решить то, что можно решить буквально за час нормальным людям. Даже в плохие времена, когда мне было очень трудно, если это было что-то нормальное и если это был нормальный секретарь обкома или главный руководитель какого-нибудь комбината, это решалось буквально в часы. Сейчас то, что нормальные люди, другие государства решают в часы, у нас решается годами. Сегодня не присутствует ни один из депутатов, из тех людей, которые могли бы что-то решить. Посидел какой-то (извините, это некрасиво – но, поскольку я – далеко не интеллигентный человек, из старателей, хотя и пытаюсь быть интеллигентным) вот высокий, поднялся и ушел. Кто он, что он: пришел поздравить от Жукова. Попутно я хочу вам сказать, я сейчас уезжаю – я попрошу, у вас у всех есть деньги. Заскочите в
магазин «Москва». Я не потому, что афиширую, чтоб мою книгу купили: ее прекрасно покупают – а она есть только в одном месте: в магазине «Москва» на Тверской. Заскочите и посмотрите: последняя страница добавлена – и очень интересные добавки. Двенадцать выступающих в послесловии говорят, что эту книжку нужно было прочитать очень многим. Сегодня я посмотрел – уже хотел уходить – потом думаю, дай же, все-таки скажу, что мы, геология или работа? Я здесь вижу прекрасных геологов, специалистов, с кем я был десятилетиями и много десятилетий: 40, 50 лет знаком. Это много – 50 лет. И думаю, а вот вы все сидите и хлопаете. Чушь говорят – хлопают, вроде что-то пытаются умное сказать – хлопают. Очень жалко, что сегодня ни Путин, ни Медведев, ни кто-нибудь другой здесь не присутствуют, кому нужно было бы поприсутствовать. Очень многие пытаются учить сегодня: не артель, что-то было плохо, сейчас стало лучше. Было плохо – стало еще смешнее в некоторых моментах. Наша страна, имея эти богатства, которые у нас есть, (а вы все знаете, какие это богатства), и имея по-настоящему нормальных людей, за эти 20 лет вообще должна была бы всех обогнать или хотя бы войти в тройку лучших государств мира. Здесь сидят геологи, которые совершенно точно знают: когда развалился Советский Союз, 50 наименований только разведанных, подсчитанных и переданных государству месторождений оценивались в 30 триллионов долларов. Это не я считал – я просто говорю то, что было. И когда говорят, что, у нас не было ничего, пришел Гайдар, Ельцин, там что-то помог – чушь: у нас было все. И вот, имея эти богатства, этих прекрасных людей, так называемых старателей, которых, говорили, так не надо называть… Я сам против там каких-то филек шкворней – но последние годы работали, Виктор Иванович знает, (…) знает, да и многие знают, 45 тысяч старателей. Если бы в этой форме работали, страна была бы вся другая – и это легко считается. А еще хочу вам сказать: созданные мной 14 самых крупных артелей, когда-то, начиная от одного края до другого (грубый подсчет, но я уменьшил), эти 14 артелей за годы, начиная с 1957 года, когда все это начиналось, по 2002-й, добыли где-то около 500 тонн золота. Это не я считал – вместе со всеми: даже я взял чуть заниженную цифру. Жалко, что здесь не присутствует кто-то от Путина, кто-то – от Медведева: люди, которые по-настоящему скажут, да что такое, зачем вы развалили то, что было. Сегодня кто-то выступал: новую форму. Что вы сделали нового? Я сейчас смотрю на новые машины: бульдозеры, экскаваторы – и думаю, господи, сколько же за это время можно было сделать. Я уверяю вас, если бы была принята эта формула от Калининграда до Владивостока (это легко считается), сейчас была бы совершенно другая страна – и это нужно было знать в Думе. Я принципиально говорю, такой элегантный вроде, высокий стропило, который прочитал что-то от Жукова, встал и ушел. Еще раз извините, что я вас задержал. Все.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Вадим Иванович, спасибо за выступление – но я представлял депутата Государственной Думы.
Фамилия его Штогрин, зовут Сергей Иванович. Он уже работает пятый созыв. Он очень помогает
старателям: много вопросов возникает. Тем более, он работает первым заместителем председателя
Комитета по налогам и бюджету. Он сам дальневосточник. А вы говорите, стропило.
ТУМАНОВ В. И.:
– Извините, мне не нужны комплименты от Таракановского: мы с ним знакомы почти 50 лет. Я хочу сказать, он мне напоминает Дон Кихота: кидается и кидается на эти мельницы. Я говорю, вот настырный какой. Что-то не получается – то, что в секунду должно быть решено, так как он говорит, понимаете…
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– А зачем орду в 2 миллиона держать чиновников, (Смеется.) если в секунду все решаться будет? Я уже говорил, Константин Константинович Ильковский, депутат Государственной Думы от Якутии: он только что выбран. Я его знаю с малых лет и отца его знал: он работал еще в Усть-Янском улусе, и это было еще 50 лет назад. Это достойные люди? Он последнее время работал начальником
«Якутэнерго».
ТУМАНОВ В. И.:
– А если он достойный, сделайте, чтоб снова работала разведка на полную мощность.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Ты же помнишь, в Алдане был: не было энергетики – сейчас все решено. Энергетика решена,
железные дороги – а ты все говоришь, нет.
ТУМАНОВ В. И.:
– Ну, извините, что я, может быть, все испортил под конец. Я очень рад, и я знаю очень многих. Я как-то разозлился и хотел сказать, нужно было бы Думу взять и на месяц к Малышевскому на Охотское побережье посмотреть, как люди работают, что это такое.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– По нашему регламенту мы объявляем перерыв на час. После перерыва первым у нас будет выступать Новосибирск.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Перед тем, как предоставить слово по очень интересующему нас вопросу, я хотел спросить: Виктор Михайлович Шудренко здесь у нас? Нет? Я почему говорю: это артель «Заря», работают они в Хабаровском крае, поселок Чля, в позапрошлом году там было уголовное дело, я как раз был в Хабаровске, по всему телевидению звонили. Их драги, сказали, зашли не на свою территорию, а вне лицензии. Они добыли, по-моему, около 20 килограммов, так это золото изъяли, против них открыли уголовное дело, якобы за незаконно добытое золото, хотя, оказалось все, как раз, о чем мы начинали говорить, о приграничных областях отработки, а там других хозяев не было. Поэтому я хотел слово предоставить Беневольскому Борису Игоревичу, я думаю, что подавляющая масса его знает, это наш главный специалист по золоту ЦНИГРИ, он, может быть, нам ответит на самые выдающиеся наши вопросы.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– , уважаемые представители старательской общественности, я, в принципе, не собирался выступать, любезно был приглашен Виктором Ивановичем, с удовольствием прослушал и его доклад, и информацию, которая уже прозвучала с мест, и все-таки решил несколько слов сказать, высказать свое отношение к тем проблемам, которые здесь поднимались. Проблем, с моей точки зрения, поднятых в докладе и в выступлениях, три. Первая проблема, это вопрос, который мне задавали: как быть, когда граница лицензии есть и дальше нельзя вести разведочные работы. Мое личное отношение к этому следующее, и вообще к лицензированию и, в том числе, к этой проблеме: давайте начнем с того, что когда выдают лицензии на коренное месторождение, там, все-таки, так или не так, но более или менее оконтурено на рудное поле и, соответственно, границы самого месторождения. И, если надо выходить, когда месторождение расширяется, за пределы, то там не так остро стоит этот вопрос, потому что месторождение надолго и так далее, и так далее, тем более что по глубине было ограничение, сейчас его сняли. То есть вы сейчас не имеете по коренным месторождениям в лицензии ограничений по глубине, решается она очень просто. По россыпям другое дело. Дело в том, что россыпи, это же не объемное рудное тело или, скажем, масса этого рудного тела, как коренное месторождение, это линейное месторождение и можно его считать линейным рудным телом. К сожалению, в аппарате, который занимается лицензированием, как в самом центральном, так и на местах, а я говорю это ответственно, потому что мы причастны каким - то образом к этому лицензированию, готовим соглашения, у нас нет решающего голоса, но мы ведем подготовку, у нас есть такая специализированная лаборатория, и сталкиваемся с тем, что геологического понятия в лицензиях вообще не существует. Есть понятие месторождения, но это не геологическое понятие, это понятие чисто нормативное для лицензирования, более ничего. К сожалению, люди, которые занимаются этим лицензированием, я не хочу обижать их, но они не имеют никакого геологического понятия, и никаких, хотя бы общеобразовательных работ, с ними не проводят. Они не имеют понятия о том, что россыпь за границами может продолжаться, потому что
там, особенно у нас, где уже проведено и слуховое опробование, и отдельные выработки, может в какой-то момент продолжаться. Меняются цены, технологии, у нас ведь нет, практически подземных работ на россыпях, у нас все карьеры. Все правильно, техника пошла вперед, технология пошла вперед, расширение идет, содержание падает, а лицензия заключается, вот, в отдельных рамках. С моей точки зрения, надо ограничивать не теми запасами, которые были утверждены, а нужно давать в геологическом плане, лицензию выдавать вот на ту долину, где есть какие-то проявления, которые могут быть переведены в запасы в определенный период, и соответствующим образом можно было бы продолжать разведку и добычу. Это потребует, вероятнее всего, планирования каких-то приростов запасов, как это было в Советском Союзе. Одно, другое должно состыковываться, чтобы знать, будет ли там получено и что. Вот в этом случае эти проблемы отпадут, как и ограничения по глубине на коренных месторождениях. Это первое. Второе. Почему все говорили, когда пришли в рыночную экономику: ни одна, уважающая себя компания не будет месторождения разведывать полностью, это ж невыгодно и весь мир так работает. Ну, зачем же вы будете тратить деньги на пять, шесть, семь лет вперед, когда вы можете это сейчас брать, а потом развивать работы? Ведь и в Советском Союзе, в принципе, было то же самое, до конца ни одно месторождение не разведывалось. Там, конечно, требовалось больше проводить работы, поскольку все было в руках государства, и министерство геологии передавало запасы в министерство цветной металлургии, или, так сказать, золото Рудакову передавало и на доразведку все равно тратились государственные деньги. Поэтому выгоднее было ее продолжать в министерстве геологии и до конца все равно не разведывалось. Почему работают все старые месторождения? И Мурунтау, и Наталка, это же все поэтому. Поэтому эту проблему решать предлагаю таким образом. Как и что, это уже дело потребует, конечно, обдумывания. Второй вопрос: мелкое, тонкое золото. Вы знаете, это проблема, навязанная на зубах, ведь ЦНИГРИ занимался этой проблемой, неоднократно, много, ну, в свое время, конечно. Сейчас эта проблема стоит, она не разрабатывается, на нее денег не дают, а без денег сейчас никто работать не будет. И я думаю, что вот эту проблему вы сами просто так не решите. Это должны решать совместно с вами институты, причем не только для Магадана или для Бурятии, ее надо решать в целом, по всем золото-россыпным районам. Действительно она есть и действительно она может дать очень хорошую отдачу. По-другому подходить нельзя, но обязательно привлекать институт, не потому, что я хочу в ней работать, а просто ее сложно решить, там и техника, и технологии, и так далее. Третья проблема, это, конечно, техногенка. Эта проблема грандиозная и мы, со стороны института много статей публиковали, и с покойным Шевцовым определяли, сколько заключено в техногенке рассыпной золота и определили две с половиной, по-моему, тысячи тонн, больше, чем на балансе стоят запасов. Было все это, но, как говорят, воз и ныне там. Эта проблема не может касаться только россыпей, эта проблема государственная, всей техногенки, и рудной в том числе. Она имеет два аспекта. Первый аспект экологический, это же колоссальное количество, миллиарды кубов, лежит на земле. За них платят предприятия деньги, они закрывают земли, они
– Перед тем, как предоставить слово по очень интересующему нас вопросу, я хотел спросить: Виктор Михайлович Шудренко здесь у нас? Нет? Я почему говорю: это артель «Заря», работают они в Хабаровском крае, поселок Чля, в позапрошлом году там было уголовное дело, я как раз был в Хабаровске, по всему телевидению звонили. Их драги, сказали, зашли не на свою территорию, а вне лицензии. Они добыли, по-моему, около 20 килограммов, так это золото изъяли, против них открыли уголовное дело, якобы за незаконно добытое золото, хотя, оказалось все, как раз, о чем мы начинали говорить, о приграничных областях отработки, а там других хозяев не было. Поэтому я хотел слово предоставить Беневольскому Борису Игоревичу, я думаю, что подавляющая масса его знает, это наш главный специалист по золоту ЦНИГРИ, он, может быть, нам ответит на самые выдающиеся наши вопросы.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– , уважаемые представители старательской общественности, я, в принципе, не собирался выступать, любезно был приглашен Виктором Ивановичем, с удовольствием прослушал и его доклад, и информацию, которая уже прозвучала с мест, и все-таки решил несколько слов сказать, высказать свое отношение к тем проблемам, которые здесь поднимались. Проблем, с моей точки зрения, поднятых в докладе и в выступлениях, три. Первая проблема, это вопрос, который мне задавали: как быть, когда граница лицензии есть и дальше нельзя вести разведочные работы. Мое личное отношение к этому следующее, и вообще к лицензированию и, в том числе, к этой проблеме: давайте начнем с того, что когда выдают лицензии на коренное месторождение, там, все-таки, так или не так, но более или менее оконтурено на рудное поле и, соответственно, границы самого месторождения. И, если надо выходить, когда месторождение расширяется, за пределы, то там не так остро стоит этот вопрос, потому что месторождение надолго и так далее, и так далее, тем более что по глубине было ограничение, сейчас его сняли. То есть вы сейчас не имеете по коренным месторождениям в лицензии ограничений по глубине, решается она очень просто. По россыпям другое дело. Дело в том, что россыпи, это же не объемное рудное тело или, скажем, масса этого рудного тела, как коренное месторождение, это линейное месторождение и можно его считать линейным рудным телом. К сожалению, в аппарате, который занимается лицензированием, как в самом центральном, так и на местах, а я говорю это ответственно, потому что мы причастны каким - то образом к этому лицензированию, готовим соглашения, у нас нет решающего голоса, но мы ведем подготовку, у нас есть такая специализированная лаборатория, и сталкиваемся с тем, что геологического понятия в лицензиях вообще не существует. Есть понятие месторождения, но это не геологическое понятие, это понятие чисто нормативное для лицензирования, более ничего. К сожалению, люди, которые занимаются этим лицензированием, я не хочу обижать их, но они не имеют никакого геологического понятия, и никаких, хотя бы общеобразовательных работ, с ними не проводят. Они не имеют понятия о том, что россыпь за границами может продолжаться, потому что
там, особенно у нас, где уже проведено и слуховое опробование, и отдельные выработки, может в какой-то момент продолжаться. Меняются цены, технологии, у нас ведь нет, практически подземных работ на россыпях, у нас все карьеры. Все правильно, техника пошла вперед, технология пошла вперед, расширение идет, содержание падает, а лицензия заключается, вот, в отдельных рамках. С моей точки зрения, надо ограничивать не теми запасами, которые были утверждены, а нужно давать в геологическом плане, лицензию выдавать вот на ту долину, где есть какие-то проявления, которые могут быть переведены в запасы в определенный период, и соответствующим образом можно было бы продолжать разведку и добычу. Это потребует, вероятнее всего, планирования каких-то приростов запасов, как это было в Советском Союзе. Одно, другое должно состыковываться, чтобы знать, будет ли там получено и что. Вот в этом случае эти проблемы отпадут, как и ограничения по глубине на коренных месторождениях. Это первое. Второе. Почему все говорили, когда пришли в рыночную экономику: ни одна, уважающая себя компания не будет месторождения разведывать полностью, это ж невыгодно и весь мир так работает. Ну, зачем же вы будете тратить деньги на пять, шесть, семь лет вперед, когда вы можете это сейчас брать, а потом развивать работы? Ведь и в Советском Союзе, в принципе, было то же самое, до конца ни одно месторождение не разведывалось. Там, конечно, требовалось больше проводить работы, поскольку все было в руках государства, и министерство геологии передавало запасы в министерство цветной металлургии, или, так сказать, золото Рудакову передавало и на доразведку все равно тратились государственные деньги. Поэтому выгоднее было ее продолжать в министерстве геологии и до конца все равно не разведывалось. Почему работают все старые месторождения? И Мурунтау, и Наталка, это же все поэтому. Поэтому эту проблему решать предлагаю таким образом. Как и что, это уже дело потребует, конечно, обдумывания. Второй вопрос: мелкое, тонкое золото. Вы знаете, это проблема, навязанная на зубах, ведь ЦНИГРИ занимался этой проблемой, неоднократно, много, ну, в свое время, конечно. Сейчас эта проблема стоит, она не разрабатывается, на нее денег не дают, а без денег сейчас никто работать не будет. И я думаю, что вот эту проблему вы сами просто так не решите. Это должны решать совместно с вами институты, причем не только для Магадана или для Бурятии, ее надо решать в целом, по всем золото-россыпным районам. Действительно она есть и действительно она может дать очень хорошую отдачу. По-другому подходить нельзя, но обязательно привлекать институт, не потому, что я хочу в ней работать, а просто ее сложно решить, там и техника, и технологии, и так далее. Третья проблема, это, конечно, техногенка. Эта проблема грандиозная и мы, со стороны института много статей публиковали, и с покойным Шевцовым определяли, сколько заключено в техногенке рассыпной золота и определили две с половиной, по-моему, тысячи тонн, больше, чем на балансе стоят запасов. Было все это, но, как говорят, воз и ныне там. Эта проблема не может касаться только россыпей, эта проблема государственная, всей техногенки, и рудной в том числе. Она имеет два аспекта. Первый аспект экологический, это же колоссальное количество, миллиарды кубов, лежит на земле. За них платят предприятия деньги, они закрывают земли, они
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
