портят земли, вы ж прекрасно представляете эту проблему, ведь ни одно месторождение не является мономинеральным. Даже если возьмете кусок кварца с золотом, там будут сульфиды, это же известно. И в этой техногенке, извините, черт знает, что накапливается, причем, в огромных количествах. Не надо выдумывать, что у нас нет редких металлов, еще чего-то. Берите техногенку, которая, вон, на Кольском лежит, разрабатывайте технологию и не надо никаких новых месторождений. Сколько там серебра лежит, золота, пиритные концентраты сваленные, все портится, все горит. То же самое и с техногенкой россыпной. Надо определиться вообще, сколько у нас ее, где она находится, эта техногенка, как к ней подойти. Конечно, можно сказать: «Ну, берите и ладно, что получите, то получите», но это не совсем правильно, все-таки, хотя бы приблизительно, что-то надо понимать. То есть, это проблема государственная в чистом виде и мы выступали с тем, что надо создать государственную программу изучения техногенки и решения вопроса, что с ней делать. Выгодно государству – давайте решать, как это методически, как технически, технологически делать, тогда будет дело, а так – это одни разговоры, дело двигаться не будет совершенно. Вот, я хотел прокомментировать эти три вопроса, а решать это должны правительственные органы. У меня складывается такое впечатление не только с россыпями, а вообще вокруг геологии, вокруг горнодобывающей промышленности. Сегодня мы с Борисом Матвеевичем тут плутали 40 минут, искали выход, здесь вот это здание, которое строилось под академию ЦК КПСС, в нем нельзя разобраться, куда ни пойдешь - уткнешься в тупик. То в один зал, то в другой зал, то в третий зал, сюда поднимешься, не то, туда зайдешь, там туалет, на одно и то же место приходили трижды. Вот такая же ситуация, господа хорошие, и с нашей геологией, и с нашей горнодобывающей промышленностью. Если мы ее не поломаем совместно, ни черта не будет. Спасибо за внимание. (Аплодисменты.)
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Вопросы?
– Можно? Вы знаете, у вас очень интересное выступление, народ интересуется, представьтесь еще раз, кто вы.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Я – . Доктор геолого-минералогических наук, заведующий отделом института ЦНИГРИ, бывший главный геолог министерства геологии по золоту, бывший главный инженер Берелевской комплексной экспедиции в Магаданской области. Я «в золоте» 50 с лишним лет.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Первое, что прозвучало у вас, что те, кто занимается лицензированием, они плохо понимают этот вопрос, а когда вы резюмировали, вы сказали, что вопросы с техногенкой, должны решать правительственные органы. Вот как…
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Не правительственные органы, вы меня неправильно поняли. Я говорю: вопрос с техногенкой должен решаться на правительственном уровне. Это значит, должна быть государственная программа изучения этой техногенки и подготовки программы или чего-то, для ее реализации причем, реализации нормальной, чтоб она эффект дала. Ведь создано много технологий разных, и известно, где можно брать, где нельзя брать. Никто ж не знает, сколько в рассыпной техногенке золота, не знает.
ТИТОВ В. М.:
– У Виктора Ивановича очень хорошо в выступлении прозвучало, вот, вопрос, что действительно нужно разработать некий механизм. Вот мы всегда обращаемся и к Путину, и Медведеву, в принципе, желательно, конечно, уже приходить (…) (00:14:18), а проработанный некий механизм, как специалисты считают. Путин спустит по разнарядке ниже и вопрос просто увянет.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Скажите, пожалуйста, сколько в правительстве геологов? Вы знаете, сколько в правительстве геологов? Раз, два и нет. И что это за геологи? А сколько геологов в Роснедрах? У нас рыночная экономика. Чтоб подготовить этот документ, нужны деньги. Кто будет платить? А работа дорогая будет. Мы ставим вопрос: без государственной программы техногенка решена не будет, ну, в частном случае только.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Вот Магаданская область внесла законопроект отработки техногенных россыпей, его выбросили и все.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Мне не хочется, чтоб выбрасывали. Нужна действительно где-то и проработка специалистов,
которые понимают хотя бы некие моменты ключевые, как ее решить, вот это очень важно.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Если нам хватит наших денег, мы заключим с ними договор.
– Даже нет прогнозной оценки для техногенки вообще.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Да, да, мы сейчас делаем переоценку прогноза, по техногенке нет оценки, есть в Магадане, но она непроверяемая совершенно. Мы выполняли работу по артели Амур, несколько лет мы с ними сотрудничаем по техногенке на платине. У нас получились вместе с ними очень хорошие результаты. Остался вопрос только, как это запустить и пропустить через соответствующее ГКЗ и прочее. ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– А с чего начинать?
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– С государственной программы.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– А Сергей Семенович Базавлуцкий уже моет техногенку.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Пусть моет.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– А второй Сергей Семенович сказал, что у нас техногенки нет.
БЕНЕВОЛЬСКИЙ Б. И.:
– Если вы считаете, что техногенки нет, не поднимайте этот вопрос.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– Слово предоставляется Сергею Яковлевичу Афанасенко, компания «Итомак», это как раз то, о чем мы сейчас столько говорили.
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Уважаемые присутствующие, я еще раз хочу поблагодарить Виктора Ивановича, президиум Совета старателей за приглашение на это собрание. Три года назад я уже был здесь, это послужило поводом для знакомства с Виктором Михайловичем Титовым, Сергеем Семеновичем Базавлуцким и многими другими. За этот период была проделана работа, я не буду говорить много о том, что за рамками присутствующей здесь делается компанией. Это как раз о той самой проблеме, она действительно навязла в зубах, тонкое золото, тонкое золото, столько легенд вокруг этого тонкого золота. Я попытаюсь высказать свое мнение, потому что мы как-то реально представляем, сколько его, этого тонкого золота. В месяц десятки проб привозят старатели, россыпники, по рудному золоту мы в лаборатории у себя ведем исследования на специально разработанных для этого центробежных концентраторах, смотрим, сколько этой пыли, есть она или нет, некоторых мы успокаиваем, говорим: «Вот вам кричат, что вы там столько теряете, на самом деле, у вас этого мелкого золота практически нет». Его очень мало, например, привозят шесть проб из одного предприятия, две более- менее можно перемывать. Остальные, нет смысла тратить время и деньги. В 2009 году Виктор Михайлович Титов, озабоченный проблемой потерь мелкого золота, есть оно в отвалах или нет,
сделал нам заказ на приличную сумму, мы поставили оборудование, попытались сделать и результат был положительным. То есть там после скруббер бутара были сделаны шлюзы мелкого наполнения, потом все это шло на отсадочную машину, которая работала в режиме грохочения, а потом песковыми насосами подавалось на «Итомак». Результат был очень интересным, по-моему, за 80 дней было добыто 40 с лишним килограммов золота, из них 20 килограмм на шлюзах мелкого наполнения, остальное все на «Итомаке». Проблема еще в том заключается, что вот вы тем или иным способом взяли тонкое золото, получили концентрат, а дальше как его доводить до металла? Нужна специальная схема доводки, которую мы, в общем-то, успешно разработали за это время. Я сейчас попытаюсь не сводить выступление к рекламной акции, зайдите на наш сайт, сейчас он существенно улучшился, появился у нас директор по информационным технологиям, постоянно новости идут, мы пишем в «Золотодобывающую промышленность» журнал, постоянно статьи там, «Металл Евразии» и в «Золото и технологии» иногда публикуемся. О тонком золоте, там проблема не такая простая. Можно поставить центробежный концентратор, если его правильно настроить, то это золото можно успешно извлекать, если оно свободное, то можно извлекать 97-98%, даже в реальных промышленных условиях. Это я ответственно говорю. Герметовцы (00:22:22) на порох-выветривание проверяли, они относятся объективно, никакой заинтересованности нет, мы даже в какой-то степени конкуренты для них, вот они показали, что вот такие факторы извлечения. Очень серьезную роль играет проблема подготовки материала. Это надо обеспечить грохочение в центробежный концентратор нельзя подавать то, что можно подавать на осадочную машину или на шлюз, то есть, если на россыпях, то это минус три миллиметра надо подавать на центробежный концентратор. Затраты на грохочение, на классификацию, это нужно, чтобы люди какие-то смотрели за процессом, это уже целая минифабрика, не просто шлюз, хотя и на шлюзе надо грамотно работать. Потом проблема доводки этих концентратов. Еще проблема: сейчас вы все ощущаете острую нехватку кадров, то есть работать-то некому, людей технически грамотных, а тут еще и центробежные концентраторы ставить, да кто на них работать будет? Хотя мы делаем сейчас полные автоматы, например, для предприятий, где рудное золото добывают. Есть предприятия, где такие аппараты с автоматическим управлением работают по 10 лет круглыми сутками. Я все время хотел сломать этот стереотип, что мы все ездить стараемся на тойотах, на мерседесах, как-то не тянет ездить на жигулях, покупаем катерпиллеры, комацу и так далее. Но не все так однозначно, все-таки наши танки лучше всех, наши ракеты стратегические, наши спутники и так далее, все-таки, это направление мы держим, хотя есть какие-то провалы. Я хочу сломать этот стереотип, что вот есть кнельсон, давайте покупать кнельсон, что там какие-то итомаки, мезоны и так далее, и всегда старался пробиться на заводы, в которых сохранилась серьезная технологическая дисциплина. Не какие-то станки 40- летней давности, токарные, фрезерные, расточные стоят и все, и ничего нового. Сегодня мы процентов 70 нашей продукции делаем на Чкаловском заводе, на Бирском электромеханическом заводе, заходишь в цех, чистота и порядок, стоят обрабатывающие центры, корейские, немецкие,
работают. Половина операторов с высшим образованием, они раскрой металла делают, гидроабразивная резка, современная, лазерный раскрой, все по современным технологиям. Дороговато получается, но, тем не менее, аппарат должен быть, чтобы в любую точку его заглянуть, там были нормальные швы, сварные. Сегодня мы продаем оборудование в 35 стран мира, у нас сейчас представительства в России в Хабаровске, и здесь, и в Новосибирске, за рубежом представительства в Танзании, Даруссаламе, в Южно-Африканской республике в Кимберли и в Клерксдорпе, в двух городах, представители, которые принимают заказы, все заявки переводят сюда. И открыли мы представительство в Перу, потому что там потенциал Латинской Америки громадный, в Перу, например, серьезная проблема: там речки, частная золотодобыча, настолько все отравлено, что там просто от этих паров ртути дети умирают. Они прислали отчет на 100 страниц и вот они хотят сейчас там приличную программу открывать. Ну а концентратор этот позволяет как раз еще и очистить этот песок, то есть вытаскивает ртуть. Я помню первый наш опыт, когда мы эту машинку придумали с товарищем, ну, куда ехать, где испытать? Мы понятия не имели, как это золото, где оно добывается, кто такие эти старатели и вообще. Мы работали в Академии Наук, в закрытом КБ, которое на оборонку, то есть имели дело со взрывчаткой. Ну, кто ближе всех к Новосибирску? Артель старателей Суенга. Приезжаем, заходим робко в кабинет председателя артели, сидит Анатолий Константинович Павлов, мы говорим: «Можно машинку испытать на чем-нибудь?» Он говорит: «У меня конец сезона, тут еще с вами возится». Ну, мы говорим: «Нам хотя бы воды на берегу реки и три фазы, пока снег не пошел, хоть что-то, там». Он оказал содействие, помог, подключил, говорит: «Ребята, вы простынете», брезент натянул, чтоб нас в реку ветром не сдувало. Ну, мы, наверное, дней 10 только готовили материал, чуть ли не вручную просеивали эти 15 кубов. А потом, когда мы пропустили через машинку, у нас получилось полтора килограмма ртути и полтора килограмма золота. Сегодня мы имеем достаточно много заказов, я бы здесь хотел бы показать несколько роликов, но, наверное, не получится, вы зайдете на наш сайт, вот, возьмите буклеты, кепки в подарок, вот диски, там есть так называемая презентация, ее надо суметь открыть, каждый слайд будет открываться, там видеоролик о тонком золоте. Если тонкое золото в месторождении присутствует, то потери, вы сами понимаете и используется шлюзовая технология и отсадочная технология. Золото меньше 100 микрон на шлюзе, чтобы он нормально работал, не забуторивался, оно извлекаться будет только на пять процентов, не больше на отсадочной машине, на самой современной, ну, на 50 процентов, и только центробежный концентратор может брать практически
90-95 процентов золота, которое меньше 100 микрон. А если взять ситовку золота, у нас было, например, ситовка золота из артели Нирунган, предоставлял технолог усредненную, как бы, она везде разная на каждом участке, но там было у него порядка 74% золота меньше 100 микрон за бортом, в отвале. А если этого золота 50%, месторождения есть же такие, и при разведке, содержание, которое дают геологи, это же все мыли на лотках когда-то, они не знали, они его упустили. Но кто-то, пользуясь проблемой тонкого золота, конечно, раздувает: «Да вот, вы там
теряете», – приезжают, ну, как? А вот не теряем, например, у Сергея Семеновича мы промыли несколько проб, там нет этого мелкого золота, очень мало. Или он так работает чисто. Титов, его технологи предоставляли нам, то есть у них ситовка была золото меньше, по-моему, 100 микрон, 68 процентов в одном из отвалов. Правильно говорю?
ТИТОВ В. М.:
– У нас больше на хвостах. Мы только извлекаем больше 75% золота меньше 0,1 миллиметра, крень
0063, вот это сито. А остальное, да, то лучше.
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Ну и вот попытки применить аппарат выявили проблемы, мы в этом году открываем курсы где-то с первых чисел апреля, приглашаем на обучение людей, курсы обучения работе на центробежных концентраторах. Как вот раньше были: оператор магнитных сепараторов или концентратор отсадочник, такие были книжки даже, выпускались профтехобразованием, что должны быть основные понятия, пусть у человека не высшее, пусть среднее образование, если он способен научиться работать на бульдозере, он должен уметь работать на основном оборудовании. То есть центробежный концентратор он должен знать. Как он работает, что подавать в него, если концентратор начинает трясти, что случилось, как от этого избавиться, чтобы не вывели его из строя, машина все-таки дорогая, потом, как идет доводка этих концентратов, этих сепараторов, как готовить материал, что такое концентрационный стол? Элементарные понятия этих обогащений и так далее, это все понадобится. Я очень благодарен всем, кто содействует развитию нашей компании, приглашает.
ТИТОВ В. М.:
– Вопрос можно один? На чистой воде работаете или на мутной?
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Идеально было бы на чистой воде, но мы давно уже ставим фильтры, то есть не допускается вода, как из-под драги, когда там, например, 160-200 грамм на литр осадка. А слегка мутная, она работает. Например, на Каменском карьере, там Григорий Ушаков технолог, вот вода немножко грязная, то есть там, на барабане отверстия делаются, чтобы осадок, он потихоньку дренирует. Мы тоже так делаем иногда, когда есть грязная вода. Оборудование работает, ну, если мы за рубеж продаем, мы конкурируем, то все нормально. Ну и два слова, вот фирма (…) (00:33:02) в Южно-Африканской республике, производительность 2,5 тысячи тонн в час, пять лет назад Фалкон, Нельсон, еще предприятия, говорят: «Поднимите извлечение золота и урана хотя бы на один процент», а если две с половиной тысячи тонн в час, это уже деньги. И вот в июне мы провели эксперименты в течение месяца, в Южно-Африканской республике, и смогли поднять на четыре процента извлечение. (Аплодисменты.)
ТИТОВ В. М.:
– За рубеж много идет, а какова динамика у нас, в России, востребованности вашей аппаратуры?
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Динамика такая: у нас количество сотрудников за последний год увеличилось в два раза, потом от всех поступлений денежных, 40 процентов поступает из-за рубежа. Основные заказчики, это ЮАР, Танзания, Зимбабве, остальные по мелочи.
ТИТОВ В. М.:
– Вот вы говорите о приборе, который работает на больших объемах. Геологоразведки, это малые пробы, которые должны обрабатываться оперативно, то есть мы должны получать тут же результат для того, чтобы говорить о том, что дальше делать с этой ерундой. Объем пробы средне ноль две сотых куба. Вот ваш прибор может работать, обрабатывая эту пробу, положим, в течение пяти минут и получить результат? Концентрационный стол здесь не годится.
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Я понял вопрос, спасибо за этот вопрос, вы меня просто выручили. Я забыл сказать, что мы делаем геологоразведочные комплексы модульного типа, полностью решает проблему там. Хотите 100 килограмм в час, тонну в час, до 15-и кубов в час геологоразведочные комплексы, для алмазов, для Алросы мы штук 10 поставили. Для , это в Бодайбинском районе, мы поставили установку где-то тонна в час, там измельчение, дробление народное, и для россыпников, и для артели «Майская», мы сейчас делаем по их ТЗ установку для обогащения геологоразведочных проб. ТИТОВ В. М.:
– Я имею в виду малые пробы. Две сотых метров кубических буровая проба, вот о чем я.
АФАНАСЕНКО С. Я.:
– Две сотых метра кубических, это сколько? Это два ведра, двадцать литров. Там у нас дезинтегратор, бутарка небольшая, чтоб дезинтегрировать, потом двух-трех-ситный грохот, а то и два, и потом мелкий класс вы промываете на центробежном концентраторе. Все быстро и оперативно. И на финише даже стоит магнитожидкостный маленький сепаратор геологический, чтоб вы сразу, не отдавая на анализ, сразу получили золото. Мы выпускаем 17 типов размеров только центробежных концентраторов, 11 типов магнитных сепараторов, 6 типов грохотов, два типа бутар, много всего разного. Цены от 100 тысяч до 10 миллионов. Если доводочный комплекс, вот, доводка шлюзовых концентратов, комплекс полностью, берем шлюзовые концентраты, получаем золото на выходе, там от трех до четырех с половиной миллионов рублей, в зависимости от вашего ТЗ, от комплектации, или это модули утепленные, или у вас есть помещение и эта вся линейка вставляется.
Геологоразведочный комплекс, тоже все зависит от ТЗ, он может стоить три миллиона, а может стоить 20 миллионов. Потом комплексы полностью, например, 100 кубов в час, на техногенку ставим полностью до слитка. Это тоже зависит от ТЗ, какой гранулометрический состав, все от этого зависит. Спасибо.
ТАРАКАНОВСКИЙ В. И.:
– У меня просьба к Вашенкову Владимиру Емельяновичу, руководителю горнотехнического центра
Забайкалья, просветить нас, каким образом, все-таки, забрать все, что дают и не дают.
ВАШЕНКОВ В. Е.:
– Работа в целом в горной промышленности, в том числе, в комбинате «Балейзолото», в какой-то мере меня сформировали как специалиста, и 10 лет в Госгортехнадзоре наложили отпечаток на взгляды на все наши горняцкие дела, и поэтому я сейчас занимаюсь в основном экспертизой промышленной безопасности, проектной документацией технических устройств, и так далее. После доклада Виктора Ивановича, в котором уже много озвучено и мне придется как-то повторяться, поэтому я прошу прощения за то, что мне так придется выступать. В Федеральном законе о промышленной безопасности номер 116, который вышел в 1997 году, положительную роль в повышении конкретизации требований к проектированию, строительству и эксплуатации опасных производственных объектов, этот закон дал определение, что к ним относится в виде приложения номер один. Там озвучено, что объекты горно-металлургической и угольной промышленности перечислены очень кратко и обобщенно. Получается, на сплавы черных и цветных металлов и сплавы на их основе, ведутся горные работы, работы по обогащению полезными ископаемыми, а также ведутся работы в подземных условиях. Такие формулировки дают понять, что речь идет не об опасных производственных объектах, а о видах работ, о технологических операциях. Эти вопросы подробно изложены в единых правилах безопасности, в проектах, в регламентах, почему-то в федеральном законе не смогли доработать документы и дать перечень объектов отраслей с категориями опасности. Закон подвергался корректировкам 15 раз с 2000 года, причем, в 2011 году четыре раза, но формулировки опасных производственных объектов остались без изменений. Эти записи по опасным производственным объектам скопированы в градостроительном кодексе, который тоже корректировался 19 раз. Отличие от закона о промышленной безопасности в том, что опасные производственные объекты названы уже особо опасными и в статье 48.1 особо опасные, технически сложные и уникальные объекты, микрообъекты, уравниваются с объектами атомной энергетики, объектами космической инфраструктуры, гидротехническими сооружениями первого-второго класса и так далее. Вся проектная документация горно-металлургического профиля по этой причине должна проходить государственную экспертизу, независимо, есть на объекте капитальное здание и сооружение, сложно-технологические процессы или их нет. Необходимость государственной
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
