Правовые институты, сфера права, правовая культура[1] (стр. 5 )

Говоря о материальных опорах института, М. Ориу отмечает вещный характер основных юридических положений, основанный на включенности в гражданский оборот: “Правоотношения родились из гражданского оборота, оборот этот может существовать лишь в случае, если имеется комплекс установленных юридических вещей, которые являются содержанием оборота”[34].

По М. Ориу, “всякая государственно-политическая организация служит гражданско-правовому строю” так же, “как тело служит душе”. Соотнося свой взгляд с политэкономическим учением К. Маркса, М. Ориу пишет, что “приходя почти к тем же самым выводам.., в преобладании экономического фактора (“души” по М. Ориу - В. М.,А. М.) мы видим не исторический материализм, а наоборот, исторический спиритуализм”[35].

Принципиальным моментом, конечно, являются не “измы”, а артикуляция активной роли направляющих институциональных идей, проявляющихся в суверенитете власти, в том, что М. Ориу называет “субъективной личностью института”, что есть суть “идея общесоциального дела”[36], которая “стремится осуществиться как (сознательный) субъект”[37] в “общей воле” членов группы[38] “одновременно и как юридический субъект и как способность к приобретению имуществ”[39].

7.   Социокультурные институты, общественная устойчивость и правовой порядок.

Синтез содержания Идеи Права.

Ориу направляющие институциональные идеи, являясь результатом институционализации социальной ценностной рефлексии, т. е. культурного признания в качестве ценностей, образуют основание для стабилизационного действия институтов. Суть этого действия состоит в том, что институты за счет “запечатанных” в них культурных норм являются “самовоспроизводящимися” единицами общества. Культурная норма не может не реализовываться - если, конечно, это живой, актуализирующийся образец, а не музейный экспонат. А ценностное признание придает ей необходимый импульс актуализации, подталкивающий процесс воспроизводства.

Таким образом, от гегелевского понимания Идеи как “причины всего” наиболее продуктивным является переход к представлению об институциональных идеях. Культурное признание институциональных идей составляет ценностное основание социальной устойчивости, механизмом поддержания которой служит процесс воспроизводства. Данный тезис позволяет связать общественную устойчивость, правовой порядок и социокультурные институты через Идею права.

Идея Права выступает как ценностная, а не чисто позитивная, особенно для обществ переходного периода со становящейся правовой культурой. Переход от проблем структуры, динамики и устойчивости общества к подобной ценностной Идее осуществляется с институциональной точки зрения.

Под Идеей Права понимается идеально-ценностная составляющая воспроизводящегося правового порядка в рамках правовой культуры, выполняющая направляющую функцию по отношению к правовым институтам. Будучи результатом разрешения римлянами воспроизводящейся проблемной ситуации “между свободой и порядком”, в новоевропейской культуре Идея Права образуется композицией ценностных идей Свободы, Общего Блага и Справедливости.

Идея Права генетически связана со свободой воли: всякое право есть реализация свободы. Связь Идеи Права с Идеей Свободы подчеркивала как вся либеральная традиция - во всяком случае, начиная с Дж. Локка, - так и традиция немецкого идеализма: И. Кант, И. Фихте[40], Г. Гегель.

С точки зрения философии государства и права Идея Общего Блага - это то, к чему должна стремиться Всеобщая воля[41], то содержание, которое предполагает всякий мыслимый общественный договор, на чем покоится всякое государство[42].

В силу распада Всеобщей воли на множество индивидуальных воль Идеи Свободы и Общего Блага входят в столкновение (описанная Т. Гоббсом “война всех против всех”), которое на принципиальном уровне разрешается введением справедливости в качестве меры.

Справедливость - это мера Свободы, в рамках которой Свобода не противоречит Общему Благу[43]. Идея Права состоит в том, что эта мера выступает как формальный принцип, не зависящий ни от материальных обстоятельств, объективно ограничивающих свободу, ни от конкретного содержания Общего Блага[44].

Уместность появления в приведенном рассуждении Идеи Права обусловлена тем, что если различать свободу и произвол, то в социуме нет иного способа существования свободы, кроме как в форме права. Точнее, европейская культура не нашла иного способа. С точки зрения либеральной традиции, не нашла она и иной формы осуществления справедливости.

Сфера права есть то “место”, где коллизия трех идей получает не только принципиальное, но и формально-институциональное (процедурное) разрешение. Это достигается благодаря институциональной организации, т. е. воплощению формального принципа в институциональных формах. Если в сферу права включено государство, оно приобретает характер правового. Власть правового государства, направленная на установление и поддержание в интересах Общего Блага некоторых всеобщих “правил игры”, и есть публично-правовой порядок.

Первым условием общественной устойчивости является наличие легитимной связки “правовой порядок - правовое государство - сфера права”. Причем, каждый из членов связки имеет институциональную организацию с идеально-ценностной компонентой.

Второе условие - состоит в безусловности, культурной вмененности данных ценностей. Иначе говоря, ценности, присущие в качестве идеальной компоненты политическим и правовым институтам, должны принадлежать, быть приемлемыми, базовым социокультурным институтам, образующим структуру данного общества.

8. Состязательные институты сферы права.

Соблюдение в реальном обществе обозначенных условий общественной устойчивости гарантирует переход правовой культуры из стадии становления в зрелое, “ставшее”, состояние. Такой переход закрепляется формированием в сфере права специфических институтов, основанных на принципе состязательности.

Институты, базирующиеся на принципе состязательности, возникают не на пустом месте, а на основе длительной исторической эволюции существующих институтов суда, законотворчества и других, путем постепенного изменения принципов их функционирования и соответствующих процедур. К возникновению правовых институтов могут приводить и институциональные реформы, но при соблюдении условий общественной устойчивости, означающих подготовленность “почвы” для такого преобразования.

Соблюдение первого условия (наличие связи: правопорядок - правовое государство - сфера права) ведет к появлению в обществе собственно правовых[45] институциональных форм, погруженных в общественную коммуникацию,[46] построенную на состязательности интерпретаций. Конституция как “символ легитимности” связки правовых институтов, государства и публичного порядка становится тогда верхушкой айсберга, венчающей эту глубинную состязательность, означающую институционализацию самой сферы права.

Состязательность характеризует специфически-правовой подход к разрешению конфликтов и вообще преодолению ситуаций разрыва, иррегулярности. Состязательность в общественной коммуникации является правовой формой сосуществования разных “культурных миров”, проблеме сохранения которых обязана своим становлением правовая культура.

Право сталкивалось с вопросами сохранения и нахождения способа мирного сосуществования разных культур со времен Римской Империи и - в локальном виде - сегодня также постоянно преодолевает их как при законотворчестве, так и при правоприменении.

Состязательность позволяет институционализировать Идею Права и ее основной принцип - формального равенства, - преодолевая ситуацию “войны всех против всех” и приходя к мирному сосуществованию различных субъектов в общем правовом пространстве. При этом формальное равенство - как принцип, отвечающий на фундаментальный вопрос о справедливости, - решает проблему “принципиально”, а институты права, основанные на состязательности - конкретно-фактически, но каждый раз заново, применительно к новому случаю.

Примером правовой институциональной формы, реализующей глубинный смысл Идеи Права, заключающийся в восстановлении справедливости применительно к конкретному казусу, является состязательный процесс судопроизводства. Смысл Идеи Права как направляющей идеи, стоящей за правовыми институтами, реализуется посредством судоговорения - особой коммуникации, в которой происходит борьба и взаимное ограничение интерпретаций одних и тех же свидетельств разными сторонами, каждая из которых создает свою виртуальную реальность - логически возможный мир - и пытается добиться для нее статуса подлинной. Единство сюжета дела и общность процедуры позволяет разным реальностям, версиям, использовать подмеченные другой стороной моменты. При этом каждая из сторон стремится к целостности и достоверности своей версии (системности), которая постоянно подвергается сомнению доводами другой стороны.

Смысловые организованности, подверженные постоянной переинтерпретации, не могут быть элементами системы - системное целое никак не может согласованно замкнуться во взаимной непротиворечивости, всегда возникают проблемы - “тяжба” может длиться до тех пор, пока стороны приводят новые аргументы или пока ее не остановят “волевым” путем.

Подобная ситуация наблюдается и в законотворчестве при парламентском говорении: любая сколь угодно полная и непротиворечивая система законодательства, по версии одной из фракций, может быть противоречивой и пробельной по версии ее оппонентов. В качестве аргументов могут выдвигаться судебные прецеденты, интерпретации обычаев, правовые традиции, доктринальные положения, требующие правовой оценки и оформления факты социальных напряжений и т. п.

Замыканием системы законодательства служит Конституция (“вершина айсберга”), но и ее положения подвергаются интерпретации в общественной коммуникации[47].