Правовые институты, сфера права, правовая культура[1] (стр. 7 )

Закрепившись в традицию, такое видение общественных явлений выражалось как в массовом сознании, так и в сознании властьпредержащих пристрастием к "особому", "специальному", "опричному": государственное - важнее, оно "поверх", кроме, опричь всяких там демократических процедур и буквы закона, не говоря уже о правах личности.

Многое из отмеченного справедливо и для Казахстана как постсоветского образования: “В настоящее время правовая культура нашего общества являет собой культуру внутренне расколотую, в которой преобладают нормы и ценности патриархально-традиционалистского типа, отображающие низкий гражданский статус личности и доминирование государственных форм регулирования жизни над механизмами самоуправления и самоорганизации общества”[55].

Марксистская идеология, которая "села" не на пустое место, а на имевшуюся уже многовековую тенденцию, лишь довершила дело, причем эта идеология, как и тенденция, была по сути антиправовой и антиинституциональной.

Весь предыдущий опыт жизни, отягощенный долгим влиянием марксисткой идеологии, породил стойкое недоверие к правовым институтам. Объявив последние "буржуазными", марксизм поставил под сомнение сами основы устойчивости общества. Государство было объявлено аппаратом принуждения и подавления, конституции - фальшивыми и ложными регуляторами отношений, право отождествлялось с интересами правящих классов. Ликвидация основных правовых свобод за счет признания более важным общественного перед личным привело к огосударствлению всех областей жизни, искоренению, на основе пролетарского "классового чутья" в качестве критерия, людей с чуждой нравственностью, т. е. к изменению самого духа народа. Описанные выше категориальные особенности нашего общественного сознания ("нутряное чутье", идея "правды" и т. п.) весьма предрасполагали к такому изменению.

Следствием стало возникновение пассивных черт национального характера и соответствующего поведения властвующего субъекта. Ведь устойчивая власть, в том числе и деспотическая, возможна лишь тогда, когда подвластные согласны ей повиноваться. А поскольку пределы допустимого господства определяются характером повиновения подвластных, возникает сообразное таким пассивным чертам историческое самоопределение властвующего субъекта, после десятилетий которого очередные реформаторы уже не деспотам, а простым гражданам должны объяснять, что правосудие - это "не кнут, а весы"[56]. “Неповоротливые" же власти при этом традиционно склонялись либо к тому, чтобы "вливать вино новое в мехи старые", либо некритически заимствовали формы извне, в обоих случаях мимикрируя и плодя разнообразные превращенные (псевдо)формы[57].

Марксизм уничтожил достигнутую европейской правовой культурой разделенность института, субъекта и отношения власти и свел власть к отношениям господства и подчинения, введя неправовой принцип зависимости содержания институциональных идей ("вечных истин") от господствующего классового субъекта. И, естественно, поскольку разделенность между институтом и субъектом была снята, то это привело к уничтожению становящихся политических институтов, свертыванию процессов общественной коммуникации, огосударствлению гражданского общества и деинституционализации государства[58]. Не только "вечные" ценностные идеи, стоящие за институтами, но и институциональные опоры марксизм поставил в теоретическую, а затем и в практическую зависимость от социально-политических отношений (классовой борьбы), что разрушило стабилизирующую роль институтов в обществе и превратило то, что от них осталось, в дополнительные средства подавления и господства.

Придание “самоценным” и общезначимым институциональным идеям социально-классового характера привело к превращению в инструмент того, что не должно им быть по понятию: институциональных форм, каналов и механизмов. При этом опоры и отнесенность собственно институционального характера заменяются на укорененность в "социальном теле" определенных государственных и политических социальных машин[59], оторванных от гражданского общества[60].

При таком взгляде на реализацию социального проекта марксизма выдвижение иного социального проекта, направленного на стабилизацию, подразумевает (ре)институционализацию. И необходим анализ того, какие фундаментальные общественные отношения могут послужить основой последней.

Из вышеизложенного следует, что подлинная правовая реформа в постсоциалистическом обществе должна иметь характер институциональных преобразований, (ре)институционализации.

Антиправовые и антиинституциональные тенденции в России и Казахстане живучи. Их поддерживают сознательно представители консервативного направления, убежденные в силе чисто управленческого воздействия на общественные процессы. Их поддерживает и инерция общественного сознания и практики.

Противостоять названным тенденциям способны лишь сознательные и последовательные усилия по институционализации публично-правового порядка. Его утверждение стабилизирует процесс становления в России и Казахстане подлинно демократического общества и правового государства, способствует прорыву из царства правовой темноты к ценностям правовой культуры.

[1] Опубликовано в: Научные труды “Адилет” (г. Алматы). 1998. №1(3). С. 22-37.

[2] Опубликовано в: Научные труды “Адилет” (г. Алматы). 1998. №1(3). С. 22-37.

[3] Современные исследователи подчеркивают активную, если не ведущую, роль социально-правовой психологии в структуре правосознания и выделяют в качестве его конститутивного элемента правовой (этноюридический) менталитет. - См.: Правосознание и его социальные противоречия. Автореф. Дисс. ...канд. юрид. наук. Алматы, 1998.

[4] Обоснование философской критики государственно-правового позитивизма см.: Политика, право, справедливость. Основоположения критической философии права и государства. М.: Гнозис, 1994 (в особенности гл.11. Свобода в социальных институтах - С.215-236).

[5] Юридическая типология и основные правовые системы современности / Общая теория права. Курс лекций под общей редакцией проф. . - Нижний Новгород, 1993. С.50. См. также: Основные правовые системы современности. М., 1988.

[6] Указ. соч. С.57-58.

[7] Отдельные положения излагаемого взгляда см.: Правопонимание по Конституции Республики Казахстан (Юридико-герменевтическая техника понимания Идеи Права и толкование Конституции). - Научные труды “Адилет”. 1997. № 1-2.

[8] Схема, основанная на принципе воспроизводства, описывающая существование деятельности и передачу ее образцов, в системомыследеятельностной методологии называется схемой “воспроизводства деятельности и трансляции культуры”. - Об исходных принципах проблемы обучения и развития / Избранные труды. М., 1995. С.199-200.

[9] Понятие аномии как состояния, противоположного правовому порядку, было введено Э. Дюркгеймом. - Несколько замечаний о профессиональных группах (предисловие ко второму изданию работы "О разделении общественного труда"/ О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991. С.5-35.

[10] См.: Юридическое мышление в исторической и современной перспективе. - Тольятти, 1996. С.30-42, 56-65; Он же: О юридическом мышлении // Вопросы методологии, 1996, N1-2. С.27-30.

[11] О содержании и значении для правовой культуры принципа формального равенства см. ниже.

[12] В литературе используются различные контексты употребления понятия "институт": экономический ( Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. - М.: Фонд экономической книги "Начала", 1997), философско-методологический ( Исследование мышления в ММК и самоорганизация методолога: семиотические и институциональные предпосылки. - Кентавр, 1997. № 18. С.7-16; Изучение и конструирование мышления в рамках гуманитарной парадигмы (четвертая методологическая программа). - Вопросы методологии. 1997. №1-2. С.30-32) а также узкоюридический, правовой и социокультурный. Институты в узкоюридическом смысле - это, в первую очередь, совокупность норм, регулирующих однородные отношения или какие-либо их компоненты (учебники по теории государства и права с 1940 по 1998 годы); или - это нормы, сопровождающие их санкции и организационные формы, где они проявляются: "общий установленный закон и правосудные учреждения, в которые можно обратиться" - Мораль, институты и гражданское общество // Путь, 1993, N3. С.185. При расширении юридического контекста до общеправового сюда "также относятся и нравы, а еще более глубокий смысл институтов состоит в том, что они выражают не просто законы, но "дух законов". Институты служат поддержанию свободы только в том случае, если они не просто "законны" (legal), но также и легитимны (legitimate)". - Указ. соч. С.185-186. О социокультурном институте - более подробно см.: , Гражданское общество и государство в Казахстане: понятия и становление // Кентавр, 1996, N2. С. 31-41; , Конституционная власть в странах СНГ: институциональное разделение властей и социальный идеал устойчивого развития // Вопросы методологии, 1997, NN1-2, 3-4.

[13] Реализация права в рамках правовой культуры может рассматриваться в трех временных масштабах: культурно-историческом масштабе времени, в котором изменяется правовая культура как целое; в масштабе сферы права, в котором правовая культура как целое “дана” в виде достаточно стабильного набора институтов и юридических понятий и лишь воспроизводится, но изменяются конкретные правовые нормы; в масштабе ситуации правоприменения, когда “даны” также и нормы, которые не изменяются, а лишь применяются.

Реально процессы из трех масштабов протекают параллельно, так что в конкретный момент времени сосуществуют все “слои” правовой культуры, в которых скорость изменения разных ее составляющих различна.