Введение (стр. 7 )

Таким образом, философско-методологический анализ, применимый к специально-научной сфере, является одним из важнейших механизмов перестройки оснований науки, т. е. условием научной революции. Философы и ученые, споря, что же побудило Эйнштейна к открытию теории относительности, так или иначе, признают влияние философских идей Канта.

Наряду с внутридисциплинарными изменениями и «междисциплинарными прививками» на реализацию научных революций существенное влияние оказывает культура, социокультурные факторы. Т. е. перестройка оснований науки обязательно соотносится с ценностями и мировоззренческими установками соответствующей исторической эпохи. В период научной революции, как правило, имеется несколько возможных путей роста знания, которые не все реализуются в действительной истории науки. Это говорит о нелинейности роста знаний. Степин выделяет два таких пути:

1.  Первый из них связан с конкуренцией исследовательских программ в рамках определенной науки. Так в свое время в области физики существовала борьба между двумя направлениями: между Ампером – Вебером и Фарадеем – Максвеллом.

2.  Второй путь связан с возникновением новых отраслей знания, а также с процессами, происходящими внутри среды ученых, например, сменой их лидеров.

Таким образом, научные революции, как полагает , представляют собой точки бифуркации в развитии знаний – смену стратегии научного поиска и определение направления будущего развития науки. В этот период из нескольких возможных линий будущей истории науки культура как бы отбирает из них те, которые наилучшим образом соответствуют ее фундаментальным ценностям и мировоззренческим структурам. Однако сам этот выбор не детерминирован, и рост научных знаний является нелинейным, а потому его нельзя прогнозировать. «Представления о жестко детерминированном развитии науки возникают только при ретроспективном рассмотрении, когда мы анализируем историю, уже зная конечный результат, и восстанавливаем логику движения идей, приводящих к этому результату» (11, 314-315). Культура, разумеется, не безлика, не является каким-то самостоятельно действующим многоглавым чудовищем. Она делается терпеливым или вдохновенным трудом, усилиями, энергией и прозрениями миллионов творческих людей, а тиражируется, поддерживается и передается следующим поколениям еще более неисчислимой армией учителей и профессоров, книгоиздателей и музыкантов, архитекторов и т. д. А возможности, направление и интенсивность прорывов в некоторых научных направлениях во многом зависят от количественного соотношения творческих личностей, от их психологической индивидуальности, от сформированных их генами, воспитанием и социальными условиями качеств, таких как, например, независимость мышления, готовность к восприятию новых взглядов и категорий и к сомнению в прежних, даже в своих собственных.

Итак, рассмотрев проблему соотношения традиций и новаций (революций), сделаем некоторые выводы. Традиция обычно направлена на воспроизводство одних и тех же схем, навыков, умений. В этом заключается ее важнейшая репродуктивная функция. Однако развитие науки не возможно без новаций и революций, которые сами по себе не возникают, но опираются на уже созданное и охраняемое традициями. Традиции и новации диалектически взаимосвязаны, «соотносятся как инвариантное и вариативное, только в их единстве и возникает движение, творческий процесс. Традиция определяет стратегию творчества, новация – ее тактику, традиция регламентирует творческий процесс, выступает в качестве общезначимых (для школы, направления, сообщества) регулятивов творчества, и в этом проявляется ее консервативный характер» (2, 57).

2. ТИПЫ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

2.1. Рациональность в истории науки и философии

Проблема научных революций непосредственным образом связана с исторически изменяемыми типами научной рациональности. Эта связь обусловлена воздействием глобальных научных революций на все основания науки, что меняет не только эти основания, но и саму рациональность. В философии науки выделяют три типа рациональности, что говорит об исторической изменчивости и многообразии этого понятия. Являясь не просто теоретическим, но социально-культурным явлением, рациональность в многозначности своих смыслов может быть выявлена путем обращения к разным типам рациональности, сформировавшимся в ходе общественного развития. Казалось бы, при таком подходе, укладывающимся в рамки социoкультурной интерпретации познания, особых проблем с определением рациональности нет. Однако они сразу же возникают, если предпринять попытку сделать хотя бы беглый обзор существующих типов рациональности.

В своем исходном значении, отраженном в этимологии термина, рациональное – это разумное, связанное с разумом, включающее момент рефлексии и контроля. В обыденном словоупотреблении рациональность нередко отождествляется с эффективностью, оптимизацией, целесообразностью, но это только часть содержания рассматриваемого понятия, так как, например, человек может совершить действие, оптимальное в определенной ситуации, и без участия разума, рефлекторно. Обязательными составляющими рациональности представляются различение мира внешних объектов и системы идей и их соотнесение.

Сложность определения рациональности состоит в том, что в это понятие как производное от "ratio" так или иначе включается (чаще всего непроизвольно) весь комплекс представлений, вызванных функционированием этого "ratio". И хотя специалисты считают, что большинство понятий, связанных с рациональностью, требует строгого терминологического употребления, и вносят соответствующие уточнения, в действительности дело обстоит иначе. В философской, не говоря уже о другой, литературе этот термин продолжает использоваться как чрезвычайно широкий и трудно поддающийся спецификации.

Рациональность определяется через ratio, разумность как целесообразность, системность, логичность, научность и даже через интерсубъективность. Она также понимается как присущее субъекту универсаль­ное средство организации деятельности. По М. Веберу, рациональность – это точный расчет адекватных средств для данной цели. Данный философ, социолог выделил в своих исследованиях деятельности четыре ее типа: два нерациональных – аффективный и традиционный и два рациональных – ценностный, в фундаменте которого лежит сознательная вера, и целевой, связанный со свободным выбором целей и соответствующих средств. Ценностная рациональность выступает в качестве рефлексии над процессом деятельности, а целевая – как рефлексия над результатом деятельности. По Л. Витгенш­тейну рациональность – наилучшая адаптированность к обстоятельствам. По Ст. Тулмину она есть логическая обоснованность правил деятельности. Канадский фило­соф У. Дрей рациональным называет всякое объяснение, которое стремится установить связь между убеждениями, мотивами и поступками че­ловека.

Как видим, существует огромное количество определений, которые имеют тенденцию множиться, но, несмотря на это, смысл рациональности остается для нас непроясненным. Показательным в этой связи может быть стремление немецкого философа Г. Ленка расширить понятие рациональности до более полного перечня значений. Он выявляет около двадцати определений, рассматривая рациональность как логическое следование аргумента из принятых посылок; как формально-научную доказуемость; как синтетически-интегративную рациональность; как содержательно-научную рациональность (теоретически-научное структурирование); как рациональную реконструкцию (идеально-типическую разработку критериев суждения для обсуждения); как развитие рациональной экспликации понятий; как целерациональность; как рациональность в теории принятия решений и стратегическую рациональность; как рациональность в теории игр (стратегическая рациональность в более узком смысле) и пр. Это многообразие в определении, на наш взгляд, весьма тупиково, хотя современные методологи, фикси­руя различные типы рациональности (закрытую, открытую, универсаль­ную, специальную, мягкую, сверхрациональность и пр.), склонны все же к принятию полисемантизма, многозначности поня­тия «рациональность». Но, как отмечает , «нужна по крайней мере иерархическая теория типов рациональности, которая в определенной форме все же вносила бы начало единства в многообразие единичных значений, т. е. вносила бы момент систематизации» (12, 20). Здесь, на наш взгляд, необходим историко-логический анализ концепта рациональности, осуществляемый в работах многих отечественных авторов, например, , и пр. Попытаемся проследить, как понятие рациональности постепенно сузилось до понятия научной рациональности в истории Западной Европы, и как это отразилось на экологии и культуре в целом.

Открытие рациональности как таковой связано с открытием способности мыш­ления работать с идеальными объектами, способности слова отражать мир разумно-понятийно. Такой вид мыслительной деятельности стал возможен уже в античности. полагает, что причины появления рациональности кроятся в возникновении античной математики: невозможно «отрицать, что становление новой физики происходило на базе той математики, которая возникла в древности» (12, 30). Т. е. принцип системности, доказательности, положенный в основу античной науки, стал фундаментом западноевропейской рациональности как таковой. Напротив, восточную математику (древнеегипетскую и древневавилонскую) нельзя считать прародительницей науки и рациональности, так как в ней отсутствует система доказательств, впервые появившаяся только у греков. «Древневосточная математика представляет собой совокупность определенных правил и вычисления; то обстоятельство, что древние египтяне и вавилоняне могли осуществлять весьма сложные вычислительные операции, ничего не меняет в общем характере их математики» (12, 31).

Парменид делает еще один важный шаг на пути к рациональному мышлению. Он вводит в философию и науку первое логическое понятие как способ реконструкции мира. Его понятие бытия делит все знание на истинное, полученное посредством разума, и мнимое, полученное в результате чувственного восприятия. Формула Парменида – «мыслить и быть – одно и то же» – выражает глубокое убеждение греков о внутреннем родстве бытия и разума. Сами истоки идеи рациональности в философском сознании, начиная с античности, связаны с сознательной постановкой и обсуждением коренной мировоззренческой проблемы "соизмерения человека в бытии", "врастания", "вписанности" человека в окружающий его мир. Наилучшим образом эти идеи разработаны и представлены в древнегреческой философии Аристотелем, который сумел воссоздать мир, космос, порядок через разработанную им рационалистическую систему категорий.