Методология изучения нецелевой коммуникации (на примере исследования сетевых родительских объединений) (стр. 3 )

Структура работы

Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, приложения и библиографии.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность исследования, раскрываются теоретико-методологические основания диссертации и степень научной разработанности проблемы, сформулированы объект, предмет, цели и задачи исследования, научная новизна выводов и основные положения, выносимые на защиту.

В главе I «Дифференциация нецелевой/целевой коммуникации в социологии. Теоретико-методологические аспекты» проанализированы теории, послужившие основой для авторской методологии исследования нецелевой коммуникации, – к ним относятся: теория символического интеракционизма Дж. Г. Мида; система аналитических категорий, предложенная Ж. Лаканом; а также постулат К. Леви-Стросса о синхронном характере социологического подхода в исследованиях, изучающих непроизвольное поведение в обществе.

В первом параграфе «Ситуационный подход к анализу нецелевой коммуникации» систематизированы понятия, относящиеся к проблемному полю исследования нецелевой коммуникации, раскрыты принципы ситуационного подхода. Ситуационный подход, основанный на анализе коммуникативных ситуаций, предлагается в качестве метода изучения динамики непроизвольных турбулентных коммуникативных процессов. Исходя из проведенного Леви-Строссом анализа методов социальных исследований, предложена дифференциация: синхроническое исследование, изучающее непроизвольные коммуникативные процессы/диахроническое исследование, изучающее системы осознанной коммуникации и связанные с ними нормы и институты. Показано, что методы исследования «синхронии» основаны на выделении величин отрицательного порядка, анти-явлений социальной жизни – нефункционального, непроизвольного, лишенного собственного содержания коммуникативного поведения или нецелевой коммуникации.

На основе постулата Леви-Стросса о непроизвольном, избегающем сознания характере социальных процессов применяется лакановская методология анализа феноменов бессознательного. Символическую роль анти-явлений в коммуникативном процессе предложено изучать, опираясь на лакановскую триаду: воображаемое - символическое - реальное.

Показано, что третьим методологическим источником анализа анти-явлений нецелевой коммуникации является теория символического интеракционизма Дж. Г. Мида. Символические процессы нецелевой коммуникации предложено изучать в соответствии с постулатом Мида о триадической структуре речевого обращения. Подобная структура может быть представлена схемой: символическое обращение «Я-Ты», снимающее посредством символического уравнивания диктат гештальт-обращения «он-я». На основе мидовского анализа коммуникативных ситуаций в диссертации делается вывод о том, что нецелевая, в частности игровая коммуникация, может быть представлена как прямое замыкание символа на тело в ситуации отключения воздействия образа (идеала). Для обозначения анти-явлений нецелевой коммуникации предложено воспользоваться термином анти-поведение.

На основе анализа теорий символического поведения в диссертации сделан вывод о том, что анти-поведение может быть определено как нефункциональное поведение, символически упраздняющее систему идеальных представлений и норм, принятых в обществе, и сопровождающееся общим эмоциональным всплеском.

Таким образом, в исследовании турбулентных процессов нецелевой коммуникации предложено использовать метод анализа конкретных ситуаций анти-поведения.

Во втором параграфе «Эффект получения удовольствия как принцип дифференциации нецелевой/целевой коммуникации» определена нецелевая и целевая коммуникация через разграничение понятий: «получение удовольствия» и «удовлетворение потребностей». Показано, что нецелевая коммуникация мотивирована эффектом получения удовольствия, тогда как целевая коммуникация стремится к удовлетворению потребностей.

В качестве первичной ситуации анти-поведения предложено рассмотреть игровое поведение младенца перед зеркалом. Анализ такого поведения послужил основой концепции «стадии зеркала» Ж. Лакана. Для социологического исследования данная концепция интересна тем, что позволяет говорить о мотивации анти-поведения.

Отмечено, что восторг младенца перед зеркалом представляет собой опыт утехи, положительного удовольствия (лакановский термин - jouissance). Исследуются условия, необходимые для такого удовольствия. Серию игровых движений младенца перед зеркалом предложено считать разыгрыванием символического «нет» в ситуации отсутствия целостного образа.

На основе разбора первичной игровой ситуации - «младенец перед зеркалом» - выведен следующий принцип: поведение может быть мотивировано либо получением удовольствия, либо удовлетворением потребности. Символическое отключение (отрицание) образа приводит к установлению формата не-действительности. Поведение в формате не-действительности носит циклический характер: не-действительное, нефункциональное поведение имеет черты воспроизведения, повторения. Циклическое нефункциональное поведение является процессом получения удовольствия, тогда как направленное, функциональное поведение стремится к удовлетворению потребностей, то есть задано целевыми установками.

В поддержку разграничения понятий «получения удовольствия» и «удовлетворения потребностей» проанализирована концепция М. Аптера, настаивающего на различии двух альтернативных метамотивационных состояний – телического (целевого) и парателического (нецелевого). При этом обосновывается, что целевая коммуникация, стремясь к удовлетворению потребностей, руководствуется стремлением избежать неудовольствия, т. е. задается субъективно негативной логикой удовольствия. И напротив, нецелевая коммуникация есть, непосредственно, процесс получения удовольствия, которому соответствует субъективно положительная логика. Дихотомия Аптера сопоставляется с дихотомией понятий Дж. Г. Мида – social object/social act. В социальной жизни парателическая мотивация порождает энергичные коллективные процессы нецелевой коммуникации (social act), которые индуцируют солидарность всех его участников. (Другой человек выступает как «сообщник».) Тогда как целевой коммуникации (social object), обслуживающей систему социального давления и мотивированной индивидуальным стремлением к удовлетворению потребностей, свойственно приводить к разобщению, агрессии. (Другой человек выступает как зримый носитель отчуждения, «соперник».)

Выявлено, что совместное игровое удовольствие взрослых также возникает как эффект ситуации не-действительности. Автор считает, что маркером отключения формата объективной, полезной, целевой коммуникации, подчиняющейся требованиям социальных норм, - является поведенческая фигура повторения, механического воспроизведения. Делается вывод о том, что коммуникативное удовольствие возникает как эффект разрядки от коллективного упразднения системы должного, идеала. Такая временная не-действительная, игровая отмена давления системы идеала характеризуется всплеском непроизвольного дружелюбия всех участников нецелевого коммуникативного процесса. Нецелевые процессы коммуникации проявляют себя как нонфункция в системе целевой коммуникации, как не-действительное символическое поведение, возникающее в зоне отключения системы социального давления (идеальной системы норм, правил, ценностей). Турбулентные социальные процессы, возникающие в таких зонах, характеризуются огромной энергией и положительной эмоциональной окраской (восторгом).

В диссертации показано, что характерным примером положительного удовольствия является удовольствие от смеха. Проанализирована концепция смеха как метакоммуникативного сигнала дружелюбия, развиваемая антропологией смеха, в частности [20]. На основе исследований смеха подчеркнуто упразднение субъект-объектного отношения в ситуации анти-поведения и общая миролюбивая окраска игрового негативизма.

Сделан вывод о том, что изучение нецелевой коммуникации должно строиться как анализ коллективных источников удовольствия от турбулентных процессов, индуцирующих солидарность в обществе.

В третьем параграфе «Характерные особенности формата нецелевой коммуникации» автор исследовал систему показателей, отличающую форматы нецелевой и целевой коммуникации, на основании текста Ж. Пиаже «Эгоцентрическая речь», работы «Мышление и речь» и исследования «От 2 до 5».

Статья Пиаже «Эгоцентрическая речь» была проанализирована, с одной стороны, как пример цитирования детских высказываний во взрослом – научном сообществе, а с другой стороны, как попытка научного объяснения особенностей детской речи. Исследовано выделенное им различие, существующее между характерными формами детской и взрослой мысли. Замечено, что противопоставление взрослый-ребенок также позволяет рассмотреть категории отрицательного и положительного удовольствия в контексте противопоставления утилитарной, серьезной, целевой системы коммуникации и игрового, нецелевого процесса коммуникации. Сделан вывод о том, что Пиаже, цитируя детские высказывания, сумел разделить все речевое поведение на две взаимодополнительные составляющие и предъявил научной общественности формальные критерии, которыми характеризуется каждая из них. Замечено, что теория Пиаже о «детском эгоцентризме» была уточнена , который провел ситуационное исследование «эгоцентрической» речи (т. е. проверил гипотезы Пиаже в экспериментальных ситуациях) и показал, что говорить об аутизме детской мысли несправедливо. Показана обоснованность ситуационного исследования Выготского, доказавшего изначальную «социальную связность» детской психики и представившего постепенную индивидуализацию - трактом развития «взрослого» мышления и речи.

Обнаружено, что работы Пиаже об эгоцентрической речи ребенка являют собой пример того, как иерархическая система представлений об аутизме ребенка разрушается в символическом процессе – в ходе описания такого «аутизма».

На основе анализа теоретических работ Ж. Пиаже, , автор приходит к выводу о том, что «детское» поведение и «детская речь» являются частным случаем нефункционального поведения и мотивируются, как и всякий нецелевой коммуникативный процесс, эффектом получения коммуникативного удовольствия. Для «детской» речи характерны повторы, беспредметность, ритмичность. На основании исследований Чуковского показано, что «детские высказывания» заразительны, имеют тенденцию вовлекать слушателя в коллективный процесс их повторения, сопровождаются ритмичными движениями и, в целом, отличаются положительной эмоциональной окраской.