Проблема рациональности современной европейской философии (стр. 1 )

ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ СЛАВЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

---------------------------------------------------------------------------------

Кафедра философии

ПРОБЛЕМА РАЦИОНАЛЬНОСТИ СОВРЕМЕННОЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

(экзистенциально-диалектический анализ)

Учебно-методическое пособие

для студентов и аспирантов

Москва

2004

ББК??.?

П??

Рекомендовано к печати Ученым Советом Государственной академии славянской культуры

Рецензенты:

кандидат философских наук

кандидат философских наук

П?? Силантьева рациональности

современной европейской философии: Учебное

пособие / . – М.: Изд-во??????,

2004. – 46 с.

ISBN???????

Учебное пособие посвящено актуальным проблемам

диалектики выдающегося русского философа

. Предназначено для студентов и аспирантов.

ББК??.?

© Государственная академия

славянской культуры

ISBN??????? ©

1.Поиски метода в европейской философии

Экзистенциальная диалектика Николая Бердяева – философский метод, разработанный им «в ответ» на основной вопрос современности о методе – способе и пути – развития культуры.

Попытка применить метод Бердяева к исследованию актуальных проблем культуры требует проследить историю человеческой мысли как «суперпозицию» двух основных векторов аналитического движения. С одной стороны, «история» рассмотрена сквозь призму идей, которые повлияли на творчество Николая Бердяева. Другой призмой рассмотрения явилась позиция самого Бердяева, фокусирующая в себе предшествующий процесс и задающая структуру его возможных интерпретаций. Таким образом, задача философской рефлексии – «увидеть зрение» (Платон) - решается при помощи своеобразного «двойного экрана». Он позволяет выявить в процессе философского поиска его «фокус» (философия Бердяева), «проекцию» (история философии) и их взаимодействие. В конечном итоге, подобный подход помогает реконструировать учение о методе Бердяева как попытку выделить квинтэссенцию предшествующих поисков европейской философии с целью преодоления кризиса «классической рациональности». При этом демонстрируется актуальность и жизнеспособность самой экзистенциальной диалектики.

Рассуждения Бердяева о методе как о способе философствования базируются, прежде всего, на анализе генезиса и современного состояния западной мысли – той «европейской философии», к магистральной линии развития которой мыслитель относил философию русскую. Идеи Хомякова и Киреевского, - славянофилов, и, в то же время, знатоков западной философии, - побудили Бердяева согласиться, что развитый язык православной церковности глубоко связан с греческой культурой. Для автора «Философии свободы» очевидно, что общие – древнегреческие – истоки роднят культуру России и Западной Европы; а большинство проблем, воспринимаемых как религиозно-философские, получены в наследие обеими культурами совместно от первых веков христианства с его непростым – и, одновременно, весьма тесным, - отношением к античности.

В античности усматривает русский философ исток отношения к философии как принципиально проблемной сфере[1]. Ее проблемность изменялась во времени, зависела от регионального контекста, - но первые античные формулировки всегда питали европейскую мысль, оставаясь для нее, с одной стороны, образцом рассуждений, с другой, – источником выявившихся позднее несоответствий и искажений.

По мысли Бердяева, философ никогда не может оторваться от общефилософского контекста, с легкой руки Гегеля названного историей философии. Данный контекст есть ни что иное, как постановка вопросов, актуальность, насущность которых для жизни человека не меняется из века в век. Это, если можно так выразиться, высший слой «прагматизма», состоящий в извечном поиске человека ответа на вопрос: «кто я есть, откуда я пришел и куда иду?».

Диалог философов, полагает русский мыслитель, ведется непрерывно и «на равных» на протяжении всей истории культуры. Основание данного допущения – признание философствования особым духовным процессом, выходящим за рамки временного (в историческом и космическом смыслах) существования. В этом смысле рассуждать о Платоне – значит рассуждать с Платоном, «подтягиваясь» до его уровня[2]. Говоря современным языком, «восстановление» действительного присутствия такого диалога - сверхзадача рассуждений Бердяева. Она заключается в попытке обнаружить «точку бифуркации», за которой последовало развитие Европы в сторону современного кризиса. Примечательно, что автор «Экзистенциальной диалектики божественного и человеческого» находит искомый переломный момент вовсе не в философии Ф. Ницше, и даже не в возрожденческом антропоцентризме, - как это принято делать в наши дни. «Проводником» «кризисности» оказывается вся человеческая культура, возникшая как «буфер между человеком и Богом». Последнее утверждение, правда, не равно отказу от «культурности» - путь варваризации есть путь одичания человека, а не его спасения. Соответственно, методологическая рефлексия философии представляет собой работу по прослеживанию сложных, противоречивых взаимозависимостей в рамках культурогенеза, призванных не только сберечь содержательную специфику путей развития человеческого сообщества, - но и не утратить «знание о тайне рождения» культуры.

Экзистенциально-диалектический анализ «метода греков» позволяет, помимо прочего, заключить, что русскую религиозную философию конца 19 – начала 20 веков не случайно называли «русским ренессансом». В это время, в том числе в трудах Бердяева, возрождается сознательный интерес к античности как целостному культурному типу, давшему образец культуры как таковой. В способе рассуждения древних греков усматривают «чистоту» философского видения, пытаясь через уяснение его основных черт восстановить рецепт спасения западной культуры, «гибнущей» перед лицом тотального кризиса.

Русский философ полагает, что основанием античности была ориентация культуры на особую способность человека, именуемую логосом, разумом. Он утверждает, что истоки кризиса современной культуры нужно искать не в непонятно откуда взявшемся «безбожии» и «аморализме», а в самоизменении логоса, который постепенно трансформировался в ratio современного позитивизма. Путь такого «самоизменения» и есть путь европейской философии в последние 2.5 тысячи лет. Это - те «методологические круги», по которым двигалось самосознание европейской культуры все это время. Среди особенностей античного логоса Бердяев выделяет следующие.

-  Логос – «разумное слово». Мифологическая «смутность» восприятия сменяется четко поставленным вопросом: «с чего все началось и из чего все состоит?».

-  Логос обладает определенностью. Собственно, в ней и состоит его разумность. Определенность, согласно представлениям древних греков, - то, что противостоит хаосу. Хаос – не только бесформенность, неопределенность, - но и безобразие[3].

-  Слово – не просто разговорная единица, «лексема». Оно в первую очередь - единица понимания. Можно сказать, что слово – это та реальность, в которой живет человек, «видящий не пресечения кривых, а ветки дерева»[4].

-  Логос – «отчет», способность зафиксировать в памяти событие встречи со «смысловым ядром». Человек не может долго «удержаться» в смысловом поле, - настолько велико его напряжение. Однако давать отчет об этой встрече необходимо, иначе понимание ускользает бесследно

-  Логос – «счет», исчисление. Разум основан на усмотрении структурности (числовых соотношений), Причем античное соотнесение логоса с исчислением не столько отсылает к позитивистской установке «все прокалькулировать» (даже то, что не калькулируется без самоуничтожения), сколько задает в качестве основы принципа разумности требование «смотреть в корень», видеть сущность, многомерную смысловую и вещественную структуру явления.

-  Разум, логос локализуется, согласно представлениям древних греков, «выше диафрагмы»: он противостоит не всякому чувству, а лишь деятельности органов восприятия, принадлежащих «нижним отделам» души.

-  Логос, как и космос в природе, противостоит хаосу, - но уже не в природном, а в человеческом (или, если угодно, духовном, «логическом») измерении: логос - не только определенность в противовес неопределенности и красота в противовес безобразию, - но добро в отличие от зла.

-  Логос есть реализация свободы: безумный или неразумный (даже временно – например, гераклитовский пьяный) человек зависит от природы («влаги»), он лишен собственно человеческого измерения, способности принимать разумные решения, - т. е. быть свободным.

-  Свойство человека быть человеком, таким образом, совпадает с его разумностью – наличием логоса как самотождественного (т. е., с формально-логической точки зрения, истинностного) индикатора, способствующего индивидуальному самоопределению. Причем путь познания есть одновременно путь самоизменения человека[5]: понимая истину, нельзя жить, не согласовывая с ней свою жизнь.

-  Логос не противопоставляет себя тому, что познает, отдавая дань внутренним противоречиям существующего.[6] В космическую красоту и упорядоченность входит тождество противоположностей. Таким образом, наряду с континуальностью мышления, не разделяющего субъект и объект[7], в античности имплицитно присутствует (несмотря на все заверения античных авторов об обратном) установка на принципиальную парадоксальность рассуждений об истинно сущем.

-  логос не совпадает с языческим миросозерцанием. Античность, согласно Бердяеву, шла к пониманию, содержательно обретенному лишь средневековой христианской философией (отсюда – идея «нового средневековья» как результата работы метода экзистенциальной диалектики). Это значит, что истина «была всегда», и прикоснуться к ней можно было и до Христа. Однако после Его прихода нельзя просто вернуться к предшествовавшим формам религиозности – это будет уже не приближение к истине, а удаление от нее. Следовательно, в самом логосе имеется смысловое ядро, не связанное с язычеством.