Круглый стол на тему:
«Переоценка политик государства и международных доноров в сфере развития гражданского общества в РК»
Динара Хайрикенова, модератор:
Я являюсь одним из участников проекта «». Мы здесь собрались, чтобы поговорить на очень интересную тему «Переоценка политик государства и международных доноров в сфере развития гражданского общества в Казахстане». Во-первых, спасибо вам всем за то, что вы сегодня здесь. Еще раз повторюсь, что тема, безусловно, интересная, очень важная особенно с учетом проводившихся в последнее время обсуждений в неправительственном секторе последних предложений по внесению поправок в законодательство о деятельности НПО. Лично мое субъективное мнение – это все-таки показывает, что государство либо самостоятельно, либо под давлением / стимулируемое заинтересованными лицами готово обсуждать, готово пересматривать свои политики в сфере развития гражданского общества. И для нас, как для группы, которая занималась этим вопросом, скорее всего это окно возможностей для того, чтобы предложить собственное видение, собственную оценку того, как политики государства в последние годы, политики, в том числе и международных доноров помогли сформировать то гражданское общество и тот неправительственный сектор, который мы сегодня имеем.
Сегодняшний круглый стол – это первая возможность для нас презентовать результаты трехлетнего исследования – исследование, которое проводилось в 2011, повторялось 2013 году. Презентовать его будет автор исследования – Адиль Родионов. Я сейчас пройдусь по организационным моментам. У нас сегодня три заявленных спикера. Каждый будет выступать последовательно. Я попрошу придержать вопросы все-таки до времени обсуждения, когда мы уже будем отвечать на все ваши вопросы. Нам очень важно получить от вас обратную связь, как по саму исследованию, так и может быть комментарии с Вашей стороны в оценке ситуации в гражданском секторе в целом. Итак, я представляю Адиля Родионова с его презентацией.
Адиль Родионов, доктор философии по социологии (PhD):
Меня зовут Адиль Родионов, я работаю на кафедре социологии ЕНУ. Сегодня мы будем говорить об исследовании, которое мы начали проводить с 2011-го года. Я постараюсь кратко рассказать основные выводы, на самом деле (сегодня будет представлена) лишь часть работы, много работы еще впереди. То, о чем мы будем говорить, это небольшой кусочек этого исследования. Я думаю, что он будет интересен вам, а нам будет интересно ваше мнение.
Хорошо, если мы взглянем на структуру нашего сегодняшнего разговора, то он будет выглядеть таким образом. Я скажу пару слов очень просто о том, что было в предыдущей концепции развития гражданского общества. Потом мы посмотрим, что мы из этого получили, и подумаем, что мы хотели получить.
Говоря вкратце о концепции гражданского общества можно сказать следующее. Если мы берем непосредственно тот раздел, который посвящен неправительственным организациям, мы видим несколько задач. Они довольно стандартные. Это укрепление сотрудничества между НПО и госструктурами, сотрудничества между НПО и бизнесом, развитие правовой и гражданской культуры, развитие институтов гражданского общества. Если мы посмотрим на меры, инструменты, с помощью которых пытались достичь эти задачи, то все можно свести к двум основным мерам. Во-первых, предполагалось, что этого можно достичь, внеся изменения в законодательство. Во-вторых, предполагалось, что этого можно достичь, увеличивая финансирования. У нас обычно привыкли мыслить такими категориями, что если что-то хотим изменить, то необходимо поменять законодательство, или дать больше денег, либо одно, либо другое обязательно сработает. Однако возникает вопрос, действительно ли это работает или нет? Для того чтобы определить это обратимся к результатам.
Так совпало, что исследование началось в 2011 году. Мы не планировали специально проводить исследование в последний год действия концепции. Это случайное, но удачное совпадение. Мы сейчас попробуем подробно поговорить как выглядят и что из себя представляют типичные казахстанские НПО. По крайней мере, как мы увидели их в рамках исследования. НПО достаточно явно подразделяются на несколько типов. Чуть позже я скажу каким образом и почему они подразделяются на эти типы. Пока мы просто их опишем.
Первый тип довольно характерный для нашей действительности тип НПО выглядит примерно так. Информация фрагментарна, но дает определенное представление. Итак, оно (НПО) будет находится в регионе, масштаб деятельности будет составлять одну область, у нее (организации) будет небольшой штат сотрудников, у нее будут различные целевые группы, но молодежь нередко встречается в этом списке. Представители этого типа НПО считают, что гражданский сектор развивается нормально, а политика в этой сфере эффективна.
Мы можем посмотреть на второй тип НПО. Эти организации уже будут локализоваться в Астане или Алмате, хотя необязательно, но вероятность значительно возрастает. У этого типа будет республиканский масштаб деятельности, его целевые группы аморфны и разнообразны. У этого НПО уже появляются союзники. Это могут быть депутаты, центральные и местные органы власти, СМИ. Да, эти НПО отмечают, что они принимают участие в выработке решений центральными органами власти.
Мы можем посмотреть на их соседей. Они также будут локализоваться в Астане или Алмате. У них тоже будет общереспубликанский масштаб деятельности. У них четче идентифицируется возраст, хотя он остается довольно расплывчатым, пять-десять лет. У них более-менее идентифицируется число сотрудников, 5-10 человек, их целевые группы аморфны и разнообразны. Когда мы смотрим на их друзей и союзников, мы видим, что это международные фонды, бизнес-структуры.
Если мы смотрим на четвертый тип НПО, и он же пятый. Я чуть позже расскажу о сходствах и различиях между этими типами. У них разнообразная локализация, масштаб деятельности плохо определяемый, но зачастую небольшой. Штат сотрудников очень сильно варьируется, но все же имеется тенденция к очень маленькому штату. Их целевые группы очень разнообразны, но в отличие от предыдущих типов не столь аморфны.
Мы можем задать вопрос, что именно производит эти типы. Здесь мы довольно быстро определяем, что источник финанисрования выступает той силой, что производит эти типы.
Мы видим это на следующей картинке (рис 1). Это представлено довольно весело, и это действительно утрированная картинка. Мы предполагаем, что у организации возникает вопрос откуда взять деньги и ее тип определяется в зависимости от ответа на этот вопрос.
Рис.1
Итак, у организации возникает вопрос откуда взять деньги. Предположим (это произвольное предположение), что первое, что приходит на ум локальный госсоцзаказ. Если организация отвечает да, то она уходит к первому типу. Если нет, то она движется дальше. После местного госсоцзаказа идет республиканский. Опять возможен ответ «да» или «нет». Ответ «да» означает второй тип. Если нет, то международные доноры. Опять да-нет. «Да» – это третий тип. Если нет, то помощь общества. Здесь помощь можно определить на большую и маленькую. О различиях в помощи со стороны общества я расскажу чуть позже.
Далее мы видим корреляционную плеяду (рис.2), в которой собраны разнообразные характеристики НПО. Мы видим, что она довольно легко кластеризируется на подгруппы. Мы видим, что темно-зеленый и светло-зеленый сектора это как раз местный и республиканский госсоцзаказ. Светло-синий кластер это помощь международных организаций. Розовый кластер это помощь со стороны общества. Мы видим, что этот кластер довольно аморфный, остаточный. В него попадают два вида характеристик. Сюда попадают характеристики богатых организаций. Это например различные ассоциации и/или союзы предпринимателей. Сюда же попадают организации довольно бедные и маленькие, которые получают небольшую помощь со стороны волонтеров, или посредством членских взносов.
Рис.2
Уже на основе этой корреляционной плеяды мы можем предположить, пока интуитивно предположить, что основными и желательными источниками финансирования являются госсоцзаказ и помошь международных организаций. Помощь со стороны общества представлена значительно слабее. Здесь возникает новый вопрос: хорошо, эти источники финансирования являются основными, что из этого следует? Прежде чем ответить на этот вопрос я сделаю небольшое отвлечение теоретического характера. Я быстро и кратко опишу два идеальных типа НПО, правильнее будет сказать не два типа НПО, а два идеальных типа гражданских организаций.
Первый тип это классический тип, его можно описать следующими характеристиками, которые мы видим на слайде. Это будет четко очерченная сфера деятельности, конкретная целевая группа, основной источник финансирования (это наиболее важный момент) это представители целевой группы. То есть, бенефициары являются одновременно донорами.
Профессиональные НПО это разнообразие сфер деятельности, разнообразие целевых групп, это разнообразие источников финансирования, но особое внимание к внешним донорам. Если в случае классических НПО мы видели, что доноры одновременно выступали бенефициарами и у нас была диада, то здесь мы видим триаду, в которой НПО выступает своеобразным посредником между получателями услуг и донорами.
Если схематично показать как это будет выглядеть на картинке (см. рис.3), это весьма условное изображение. Итак, синие это профессиональные НПО они имеют тонкие красные связи с различными сегментами общества, которые представляют собой красные круги. Зеленые квадраты – это классические НПО, которые имеют тесные связи с различными сегментами общества.
Рис.3
Для чего мы представили картинку таким образом, что она означает. Объясним на примере, возьмем такой феномен как подотчетность. Мы можем предполагать, что классические и профессиональные организации будут использовать разные понимания подотчетности. Профессиональные организации стремятся быть максимально и широкоподотчетными, потому что они получают деньги от внешних доноров, у них довольно разнообразные целевые группы и их деятельность должна быть прозрачна для широких слоев общества. Классические организации четче понимают, кто является их целевой группой, они очень долго (и тесно) связаны со своей целевой группой, и по-хорошему счету они безразлично или даже враждебно относятся к другим сегментам общества, которые выходят за пределы целевой группы. Например, если мы возьмем такую организацию как классический профсоюз, то можно отметить, что классический профсоюз заботиться о членах профсоюза, но если в результате этого издержки перекладываются на плечи остальных работников, то профсоюз ничего не делает. Что тут поделать (так будут говорить профсоюзные бонзы).
Хорошо, мы можем предположить, что профессиональные НПО значительно слабее связаны со своими целевыми группами. В данном случае мы имеем такую триаду, в которой НПО занимает центральную позицию, организации непонятно на кого в первую очередь ориентироваться, зачастую организация решает в первую очередь ориентироваться на тех, кто платит деньги. Мы задаем вопрос теперь, какие организации превалируют в казахстанском гражданском секторе? В принципе, мы знаем ответ из предшествующей части беседы. Сегодня превалируют профессиональные НПО, они выступают идеальным типом. Что это означает? Это означает, что каждый новичок, попадая в сектор, смотрит налево, смотрит направо, и пытается выбрать стратегию наиболее оптимальную и наиболее удобную. Если новичок видит вокруг только профессиональные организации, он понимает, что для достижения успеха нужно вести себя именно таким образом. К чему это ведет? К каким последствиям приводит то, что именно профессиональные НПО являются идеальным типом?
На следующем слайде (рис.4) мы видим жизненные циклы НПО. Полный цикл жизни: сначала организация появляется, затем растет, потом НПО становится большим, затем организация становится мертвой. Мы видим, что в нижней правой четверти собраны характеристики, которые говорят о том, что это маленькое, недавно открывшееся НПО, масштаб деятельности минимальный, штат сотрудников небольшой, но там есть такая переменная – союзники (alies-4) – которая указывает на то, что представители этих организаций ориентируются в первую очередь на другие НПО при реализации своих проектов.
Рис.4
Далее мы переходим в НПО среднего уровня и мы видим интересную особенность. Эти НПО значительно чаще формально взаимодействуют с другими организациями гражданского общества. Они, к примеру, проводят тренинги, маленькие НПО не проводят тренинги. Но когда мы их спрашиваем, на кого вы ориентируетесь при реализации своих проектов, они уже не указывают другие НПО. Они указывают госструктуры или международных доноров. Получается, что формально они взаимодействуют чаще, но бенефициары (например, если НПО оказывает услуги в виде тренингов для других НПО, то именно они выступают бенефициарами) в сознании представителей этих организаций не выступают той группой, на которую необходимо ориентироваться. Они довольно четко показывают, что ориентируются на тех, кто оплачивает эти мероприятия. По мере того как НПО растет и становится большим, мы наблюдаем еще более забавную тенденцию, которая заключается в том, что организация окончательно теряет связи с кем-либо и перестает на кого-либо ориентироваться. Они, условно говоря, заявляют, что уже большие и им, в принципе, мало кто интересен. Таким образом, на основе сказанного мы видим, что установки на сотрудничество характерны для молодых НПО и здесь вновь возникает вопрос. Почему именно молодые НПО проявляют эти установки? Мы можем предложить два разных варианта ответа. Первый вариант ответа приятный. Он звучит приблизительно следующим образом. Начиная с середины нулевых начали обращать больше внимания на гражданское общество, и к концу действия концепции появились НПО, которые стали проявлять значительно больше интереса к другим организациям, стали открыты к диалогу с организациями и институтами гражданского общества. Но мы можем предположить, что этот ответ чересчур оптимистичный. Мы можем предложить другой ответ. Можно сказать, что это временная стратегия. То есть, новичок только вошел в новое поле деятельности, он не знает что ему делать. Естественно, он пытается ориентироваться на более опытных людей. Как следствие, когда его спрашивают: «на кого вы ориентируетесь», он отвечает: «на другие НПО». Однако по мере того как он осваивается и получает доступ к постоянным источникам финансирования, у него потребность (ориентироваться на другие НПО) исчезает и когда его спрашивают: «на кого вы ориентируетесь», он отвечает «на государство» или «на международных доноров». Второй ответ выглядет более реальным. В этот момент мы подходим к следующему вопросу: «тот ли гражданский сектор мы получили?». Мы получили то, что хотели получить? Отвечая на этот вопрос, имеет смысл сделать небольшой шаг назад и спросить «к чему мы вообще стремились (в идеальном варианте)?».
На самом деле трудно дать ответ на этот вопрос. Но когда говорят о гражданском обществе (и это отчасти видно из концепции) обычно хотят получить следующее: высокий уровень гражданской активности, гражданского участия, высокий уровень доверия. Доверие в специфическом понимании как доверие между организациями, между людьми, способность к взаимодействию, способность к мобилизации. Наверное индикатором этого будет выступать высокий уровень взаимодействия между гражданскими организациями и институтами гражданского общества, а также высокий уровень взаимодействия НПО друг с другом. Здесь мы можем вновь обратиться к результатам исследования, и посмотреть сеть взаимодействий между НПО которая была вытянута из результатов исследования. Мы просили представителей каждой организации назвать пять своих друзей, союзников, а также назвать пять своих партнеров по проектам, друзья и партнеры в основном совпадали. Мы видим на слайде (рис.5а) довольно разряженную сеть контактов, контакты не очень интенсивные. Может нам кажется, что все в порядке, но для примера посмотрим, что происходит в Англии.
Возьмем сети с приблизительно таким же количеством организаций. Мы видим, что интенсивность контактов в Бристоле (Рис. 5b) намного выше. Мы можем посмотреть еще одну картинку из Глазго (Рис. 5с).
Рис. 5а | |
Рис. 5b Baldassarri & Diani 2007: 761 |
Рис. 5с Baldassarri & Diani 2007: 764 |
Даже визуально видно, что на этих картинках значительно больше интесивность связей. В этот момент мы приходим такому мнению, что что-то видимо не так, интенсивность взаимодействий довольно низкая, уровень коллаборации в секторе довольно низкий. Если они между собой плохо взаимодействуют, то у нас появляется подозрение, что они также плохо взаимодействуют с населением. К сожалению, мы не можем построить сеть взаимодействий с населением, где каждая точка (узел) будет конкретным человеком. Но можно предположить, что в этом случае мы также получим разорванную, очень разряженную сеть. Поэтому мы задаем наш любимый вопрос «кто виноват?». Мы можем предположить, что одна из причин это ограниченность текущих политик (см. рис. 6).
Рис. 6
Текущие политики как государства так и международных доноров поощряли развитие профессиональных НПО. Профессиональные организации заинтересованы прежде всего в развитие тесных связей с донорами, а другие организации они рассматривают прежде всего как внимание доноров и не более того. Понятно, что будет непросто выстраивать взаимодействие и сотрудничество между такими организациями. То есть, мы получаем нечто вроде коммерческого сектора под вывеской «НПО».
Попробуем посмотреть, почему текущие политики поощряли именно профессиональные НПО. Начнем с государства. Мы предполагаем, что госсоцзаказ выстроен таким образом, что он слабо влияет на развитие организационной культуры, это скорее делегирование ряда полномочий, которые (плохо или хорошо) выполняло государство. В общем, некоторые виды деятельности, которые ранее осуществляло государство, их делегируют теперь неправительственным организациям. Это достаточно стандартная схема, она стала популярна (на Западе) в результате неолиберальных реформ в конце 70-х и начале 80-х. Затем эта практика распространилась по всему миру. Поскольку госсоцзаказ работает по принципу минимального, он скорее в первую очередь поощряет развитие непрофессиональных профессиональных НПО.
Если мы говорим про международных доноров, то можно предположить следущее. Грантовые программы поощряют развитие профессиональных НПО, поскольку действуют эффект гомофилии. Грантовые агентства сами являются профессиональными НПО. Как следствие, им понятнее и проще поошрять себе подобных. Интересно, что подобные идеи высказывал ранее Anthony Spires. Проводя исследования в Китае, он отмечал, что международные доноры работают с профессиональными НПО (см. Spires 2011).
Наконец, можно предположить, что мы имеем дело с незавершенным экспортом гражданских институтов. Почему? Здесь несколько причин. Во-первых, если мы берем западный случай и смотрим на историю развития гражданского сектора. Мы видим, что это довольно длинная история развития. Разнообразные клубы по интересам, гражданские организации (как позитивные, так и деструктивные) имеют довольно длинную историю. Все эти организации были классическими. Лет 30, максимум 50 назад гражданский сектор на Западе стал профессионализироваться. Получается на момент профессионализации организации были классическими и, как следствие, были получены гибриды одновременно классических и профессиональных НПО.
В нашем случае НПО завозились на абсолютно новое месте, не было достаточно подготовленной среды и, как следствие, появились радикально профессиональные НПО. Вернемся опять к этой картинке (рис.3), добавим к этой картинке немного динамики. Если все нормально, то мы видим такую картинку. Профессиональные НПО в центре графа, они широко подотчетны. Мы видим, что они быстро меняют целевые группы, выстраивают сотрудничество с различными сегментами гражданского общества. Мы видим, что у профессиональных НПО много связей, они имеют связи с разными сегментами общества, но эти связи непостоянны, неустойчивы. Сегодня они взаимодействуют, а завтра уже нет. Классические НПО имеют постоянные и интенсивные отношения с одними и теми же сегментами общества (целевыми группами).
Однако посмотрим для примера как это все будет выглядеть в слабом гражданском обществе (рис.8). Мы видим, что классических НПО вообще нет. У профессиональных НПО небольшое количество неустойчивых, но и не динамичных связей. Профессиональные дотягиваются лишь до небольшого количества сегментов гражданского общества.
Рис.8
Мы можем поговорить о нескольких перспективах. От вопроса «Кто виноват?» мы переходим к другому нашему любимейшему вопросу «Что делать?». И то, что я сейчас буду говорить, это скорее дискуссионные моменты. Я хочу сказать о финансовом, законодательном вопросе и об организационной культуре.
Есть такое мнение – об этом стало модно говорить в последние несколько месяцев, что переход на грантовое финансирование он выступит такой своеобразной панацей и позволит НПО измениться в лучшую сторону. Может быть…это больше вопрос, я думаю, мне было бы очень интересно услышать Ваше мнение, насколько это поможет. Можно предположить две специфические альтернативы – «метод кнута и пряника».
Первая альтернатива - метод кнута - «Что произойдет, если полностью НПО откажут от финансирования». Вдруг ни с того, ни с сего международные доноры завтра уедут, а государство скажет, что госсоцзаказ в связи с проведением ЭКСПО 2017 больше не выдаваться не будет. Мы можем предположить обратный вариант. Что случится, если мы перейдем на грантовое финансирование, и огромной куче НПО выделят денег на длительную перспективу? Не на один год, как сейчас это происходит, а на 3 на 5 лет.
Теперь перейдем к законодательству. У меня тут тоже пара вопросов. Об этом много говорится, я бы хотел послушать – в чем основное препятствие текущего законодательства, раз эту меру обычно рассматривают как основную. Основная проблема заключается в принципе минимального ценового предложения, либо есть какая-то другая проблема? Я предполагаю, что есть какие-то более серьезные проблемы, связанные, например, с особенностями налогообложения.
Ну и последнее, мы коснемся организационной культуры - наш последний вопрос. Неделю назад вроде было принято вроде как «Кодекс чести». Можно ли это рассматривать как панацею, которая принципально начнет изменять сектор? Либо последние полгода говорят о подотчетности, мы задаем опхожий вопрос – будет ли это позитивным изменением. На этом все. Я благодарю за внимание, спасибо!
Динара Хайрикенова, модератор:
Я благодарю Адиля Родионова со своей стороны за его интересное выступление. Спасибо особенно за те вопросы, которые прозвучали в конце. Надеюсь, что они инициируют дискуссию в рамках нашего круглого стола. Но вначале давайте мы со своей стороны послушаем приглашенных гостей. В частности, я хотела бы представить Андрея Емелина. Думаю, что большинство здесь присутствующих давно знают Андрея. У него уникальный опыт работы как в неправительственном секторе (свыше 10 лет, если не больше), на государственной службе и теперь Андрей сегодня представляет Агентство США по международному развитию в Центральной Азии. Он специально сегодня приехал с Алматы. Я очень надеюсь, что в своем выступлении Андрей также немножко поделится своим мнением на то, что у нас сегодня прозвучало в рамках выступления первого спикера.
Андрей Емелин, cпециалист по управлению проектами, Отдел по развитию демократии и управления Агентства США по международному развитию в Центральной Азии, г. Алматы:
Добрый день. Очень интересное у Адиля было посвящено этому исследованию. Насколько я понимаю, первый цикл был проведен в 2011 году, второй цикл в прошлом году, были подведены итоге. Я тоже постараюсь прокомментировать с позиции с того, что происходит у нас в Республике Казахстан и с позиции той работы, которую делает Агентство США по международному развитию, в частности Отдел по развитию демократии и государственному управлению.
Здесь интересные моменты то, что было затронуто по законодательству и финансированию. По большому счету после принятого гражданского кодекса в 1999 году был принят закон «О некоммерческих организациях», по моему 2001 год, и в то же время чуть раньше закон «Об общественных объединениях». С тех пор вот уже прошло 13 лет. По большому счету правовое поле деятельности на уровне законов кроме госсоцзаказа никак не изменялось. Т. е. мы работаем, я имею ввиду некоммерческие организации, при тех законах, которые были приняты 12-13 лет назад. Хотя именно направление финансирования (система госсоцзаказа) - в рамках нее, конечно, был принят закон, были приняты поправки, наверное, большое количество было принято Постановлений Правительства, которые как бы тоже сформировали правовое поле деятельности.
У нас получается, что Концепция развития гражданского общества закончилась в 2011 году, но тем не менее, интересно, что поправки в закон о госсоцзаказе, или допустим, сейчас идут обсуждения, в прошлом году / позапрошлом году были законопроект или комплекс поправок (их называли о господдержке) – все это шло после Концепции. Т. е. по сути Концепции нет, но все равно Правительство работу проводит, и на данный момент мы имеем для улучшения правового поля деятельности два законопроекта.
Один, который обсуждался года два назад и, по-моему, попал в Правительство. Не знаю, на какой стадии находится. И сейчас буквально летом этого года еще тоже определенная модель. В принципе эти оба законопроекта направлены на то, чтобы совершенствовать систему финансирования, финансовых потоков НПО со стороны государства, но пока они не приняты, пока на уровне дискуссий. Я уверен, что очень важно продолжать эти дискуссии, в первую очередь для того, чтобы организации гражданского общества были максимально информированы, во вторых, чтобы различные мнения были услышаны и было выработано и принято правильное решение. Но, по сути, что мы имеем на данном этапе, скажем так, со стороны государства в отношении НПО есть две формы финансирования.
Одна доминирующая и наиболее развивая – это государственный социальный заказ, о который сломали много копий. И вторая – это когда НПО как коммерческие структуры получают госзакупки. То есть тоже бывают, но фактически мало говорят. То есть по сути одна форма финансирования. Такая форма финансирования как гранты, что позволяет институционально развиваться НПО пока нет, и нашим законодательством не предусмотрено. В какой-то мере эту нишу занимают международные организации, представительства и, кстати, частные организации, которые тоже могут выдавать гранты или через спонсорскую помощь выдавать также помощь НПО. Они занимают пока эту нишу, и по сути никак с государством не пересекаются. Соответственно, у НПО есть возможность привлекать ресурсы по госсоцзаказу, а там один формат, и Адиль правильно сказал, что это похоже больше на аутсорсинг. Гранты же они больше связаны с институциональным развитием и с тем, чтобы НПО само предлагало какие-то идеи, проекты и их осуществляло.
По большому счету если рассматривать объем финансовой массы, которая идет в НПО.... Говорят о цифре 30 000 зарегистрированных, эксперты говорят 2000 работают…Я сам разные цифры слышал и думаю, что государство финансирует порядка 500 НПО в Казахстане ежегодно. И скажем где-то 20% потребляют 80% этой суммы.
Международные организации финансируют гораздо меньшие организации. Их доля финансирования минимальна, особенно если сравнивать с периодом конца 90-х начала 2000-х, когда не было госсоцзаказа. Конечно, в этом плане финансирование НПО сейчас не может коренным образом повлиять на развитие сектора – просто денежной массы не хватает. И учитывая, что сейчас Казахстан превращается в страну донора – все слышали, что создается Казахстанское агентство по международному развитию. Т. е. Казахстан уже будет помогать другим – это тоже говорит о том, что наше общество достигло такого уровня, что начали развиваться классические источники финансирования для НПО – это пожертвования граждан, спонсорская помощь, когда НПО получают средства от общества, предпринимателей. И так далее. В принципе, такая ситуация.
Если учитывать тематику круглого стола, я хотел бы сказать, что есть определённые замечания в отношение ЮСАИДа со стороны НПО. Они обращали внимание на то, что в принципе деньги, которые выдает ЮСАИД, с ними есть та же проблема, как и при получении госсоцзаказа. В частности это такие составляющие:
-неправительственные организации в первую очередь осуществляют в Казахстане обычно краткосрочные проекты, максимум год. По госсоцзаказу все понятно, там продолжительность проекта максимум 9 месяцев. Когда они получают деньги от международных организаций, продолжительность может быть тоже 9, 12 месяцев, редко до двух лет;
- второе – часто, как и по госсоцзаказу, очень четко сформулирован лот, тема лота. В соответствии с этим многие НПО из-за того, что есть потребность в привлечении ресурсов, они вынуждены от своей миссии отклоняться и адаптироваться к теме, скажем так подгонять свою деятельность под источник ресурсов.
- третье что у нас серьезная проблема в Казахстане – это финанисрование институционального развития. То есть у нас как донорские агентства, так и государство практически это не поддерживают. В этом плане неправительственным организациям тяжело выживать.
То есть вот такая критика, и она, в общем, справедливая в отношении всех источников финансирования. В этом плане в прошлом году Отдел по развитию демократии и управления Агентства США по международному развитию разработал программу «Инициатива поддержки эффективного управления». Это грантовая программа. Тендер на нее был объявлен в начале года и участвовали ведущие НПО Казахстана в этом тендере. В конце сентября был определен победитель. У нас есть оператор, который будет осуществлять эту программу. Это известная организация - Фонд Евразии Центральной Азии (ФЕЦА). Она будет осуществлять данную программу в течение 4 лет.
И здесь мы постарались предусмотреть вот эту проблематику, связанную с НПО. В частности ФЕЦА уже в январе планирует начать первый цикл и объявить первый грантовый конкурс среди НПО Казахстана и Таджикистана. Ожидаются заявки, направленные на институционализацию / улучшение государственного управления, которое приведет к улучшению различных госфункций, госулуг, политик (гендерная, молодежная) и правовых каких-то норм и улучшений. В этом плане программа будет рассматривать любые инициативы НПО, в связи с этим не будет обращаться внимание на их цели, миссии…Т. е. у организации есть цели и она хочет их реализовать, например, улучшить сельскую инфраструктуру или систему общественного транспорта в Караганде. Ей для этого надо работать с акиматом, бизнесом. Мы будем рассматривать такого рода заявки. Самое важное, что мы ожидаем заявки от НПО, которые тесно работают с правительством в плане улучшения жизненной среды – для этого мы встречались с различными чиновниками. Есть политическая воля и уверенность в том, что нам сейчас очень важна помощь неправительственного сектора, помощь, чтобы улучшить определённые функции, услуги, какие-то политики в различных сферах и в этом плане понятно, что будет финансирование, но за год это не сделаешь. Нужно 2 или 3 года. Программа, которую предлагает ЮСАИД, она предлагает через две фазы осуществить организации в течение 3 или 3,5 может быть лет, что достаточно для системной работы.
Третье, на что эта программа также направлена. Те НПО, которые попадут в пул грантеров, смогут осуществлять, смогут закладывать у себя в бюджетах фонды на институциональное развитие и получать какую-то поддержку, связанную с институциональным развитием. Поэтому данная программа в соответствии с новой стратегией USAID в Центральной Азии направлена в первую очередь на то, чтобы была более прямая работа с НПО, направлена на то, чтобы тесно развивались партнерские отношения между НПО и государством и также в соответствии с рыночной ситуацией, вот эта программа она реагирует на то, чтобы приносить пользу гражданскому сектору и государству. Это краткая информация по этой программе.
Я еще хотел бы обратить внимание, что при Посольстве США есть еще Программа малых грантов, которая также подразумевает отрытую архитектуру. Да, там продолжительность проектов не такая большая, но в принципе нет нужды у НПО подстраиваться под какие-то требования, отклоняться от своей миссии. Данная Программа малых грантов уже давно работает в Казахстане. Очередной цикл будет объявлен в начале следующего года, пожалуйста, смотрите за объявлениями.
И в заключении я хотел сказать, что у нас сейчас динамика наблюдается. Я хотел сделать ремарку – появляется большое количество общественных организаций в Казахстане, которым по большому счету не нужны ни международные организации, ни государственное финансирование – они самодостаточны сами по себе, их количество растет. Это вызвано тем, что экономическая ситуация стабильна и растет. Спасибо.
Динара Хайрикенова, модератор:
Большое спасибо Андрей. Я думаю, что в принципе та модель поддержки НПО, которая представлена в Вашей программе по управлению очень интересная. Я думаю, что это та программа, которая адресует недостатки как программ, которые отражены в политиках международных доноров, так и госсоцзаказа. Поэтому будет интересно посмотреть, спустя два года, к чему это привело и вырос ли у нас тот пул сильных НПО (новых), которые смогут адресовать те общественные проблемы, которые у нас постоянно вызревают.
Я сейчас хотела бы представить нашего последнего спикера. У нас сегодня присутствует советник посольства Финляндии, специалист по вопросам развития, Йоко Эскелинен.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ….
