Все это, конечно, не может нас не тревожить, потому что мы и по статистике видим, по отчетности последней, вот, например, у оператора связи маржа с прошлого года там начала резко падать. Она резко падает, не только исходя из рыночной конъюнктуры, не только из-за стагнации голосовых услуг, да, но она падает, в том числе из-за того, что затраты растут. Цены дальше не повышаются, несмотря на то, что издержки растут, и сети по-прежнему надо строить, плюс еще добавляется вот такое регулирующее воздействие на нас.

: Чему она равна? Маржа?

: 36.

: 36 процентов?

: Да. Но темпы ее падения, они с каждым годом усиливаются. То есть в принципе некоторую иронию я, конечно, слышу, но мы говорим сейчас о тенденциях, сегодня 36%, завтра 26%, и оно очень стремительно двигается. И что мы хотим в результате? Действительно, у нас на рынке будет 2, максимум 3 оператора всего по стране, что, несомненно, опять приведет к необходимости повышать цены. Тем более что строительство сетей с каждым новым поколением, которое вводится сейчас, стандарты в связи сейчас срок их жизни резко укорачивается, если раньше стандарт действовал примерно 20 лет, потом 10, то сейчас уже 4 года. Новые стандарты, это, значит, новые сети надо строить. Миллиард долларов вложили, а за счет чего? Не очень веселая картина получается, но мы, из этого трагедии не делаем, мы просто предлагаем законодателям, регуляторам, все-таки при своем законотворчестве учитывать финансовые последствия тех решений, которые они принимают. Спасибо.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

: Хорошо. Большое спасибо. Я думаю, дискуссию мы организуем после всех трех выступлений. Я от себя сейчас хочу коротко прокомментировать один момент: мне кажется важным, вот в данном выступлении, именно акцент на ответственном принятии решения, которое учитывало бы все возможные последствия, не только для бюджета в узком понимании, а для всех игроков. И что опять же, что мне кажется важным и полезным в инициативах со стороны МТС: МТС - это крупная компания, которая фактически сейчас стала делать некоторые вещи, вообще, так сказать, не свойственные для отдельной компании, это скорее делают либо общественные организации, либо бизнес - ассоциации, так сказать, некое общественное благо, так сказать, реализуется через подобную оценку. Но после всего масштаба бизнеса, вот для вас это тоже значимо.

На самом деле очень похожая проблема, я наблюдаю сам, как проректор Высшей школы экономики - Государственного университета, в секторе бюджетных учреждений. Так что, на самом деле, масса нормативных актов, которые создаются правительством, опять же тоже в большинстве случаев с благими целями, защитить от манипуляций, от мошенничества, они порождают колоссальные издержки для бюджетных организаций - школ, больниц, университетов и так далее. Пока, к сожалению, никто это не учитывал вообще. Вот если, допустим, эта инициатива МТС будет поддержана, опять я был за то, чтобы эта инициатива расходилась не только для частного сектора, но и для вот этого самого сектора бюджетных учреждений, с тем, чтобы реально понимали, во что нам обходятся нормативные акты, которые принимаются, как правило, с лучшими благими намерениями. Хорошо. Сейчас, пожалуйста, выступление Алексея Игоревича Херсонцева. Я хотел, чтобы вы действительно откомментировали какие-то инициативы, идущие от науки, может быть, так сказать, что-то со стороны бизнеса. Ну и опять же как-то осветили текущую практику, как это сейчас реально работает.

: Спасибо. Даниил, покажите, пожалуйста, свой последний или предпоследний слайд, чтобы прокомментировать Ваши предложения.

По поводу бюджетных учреждений. Мы в своих заключениях (они, кстати, все есть на сайте Минэкономразвития, поэтому кому интересно, тот может сам посмотреть, и качество оценить, и обоснованность наших выводов) указываем, что у нас в стране очень большое количество услуг оказывается как частными организациями, так и государственными, регионального и муниципального уровня. Например, когда мы обсуждаем какие-нибудь пожарные правила, то мы всегда обращаем внимание регулятора, что новые требования пожарной безопасности можно вводить как минимум со следующего бюджетного года, а если вы осенью выходите с таким предложением, то только через год. Потому что, если речь идет об усилении требований пожарной безопасности ко всем общественным зданиям, и предлагается ввести новое регулирование в кратчайшие сроки, то на практике оно не будет исполнено. Средств на его исполнение просто нет в бюджете для большинства тех зданий, которые находятся в собственности муниципалитетов и регионов. Также мы призываем — не забывать, что если мы с вами живем по 94 закону, предусматривающему конкурсные процедуры и т. д., что значительно увеличивает сроки исполнения заказа, то, очевидно, и у бизнеса тоже, есть свой бюджетный процесс и свои конкурсные процедуры. Это необходимо учитывать, и на это мы тоже обращаем внимание разработчика акта.

Теперь по предложению... Мы начали свою работу летом прошлого года, в Министерстве был создан специальный Департамент оценки регулирующего воздействия. В мае прошлого года как раз было принято постановление правительства, которое этот термин добавило в нашу нормативную среду. За этот период некоторые моменты нашей деятельности были реализованы достаточно успешно. В первую очередь, что мне кажется очень важным, нам удалось найти правильные подходы, связанные с приданием деятельности по ведомственному нормотворчеству публичного характера. И если вы посмотрите, то по тем сферам, которыми мы занимаемся, Даниил правильно сказал, что не все сферы туда попадают, нам удалось все-таки выстроить коммуникации с бизнесом по обсуждению проектов актов. Причем в первую очередь, по ведомственному нормотворчеству, которое до этого было, я думаю, максимально закрытой сферой. Про большинство ведомственных актов узнавали только тогда, когда их опубликуют в Российской газете. Когда к нам приходит проект акта из другого ведомства, и мы видим, что этот документ затрагивает интересы предпринимателей, то принимаем решение о проведении так называемой углубленной оценки. То есть, мы размещаем информацию на нашем сайте, причем стараемся не просто вывесить проект акта, а сопроводить его вопросником, чтобы тем, кого мы спрашиваем, было проще ориентироваться. В большинстве случаев сухой юридический язык не позволяет обычным адресатам регулирования понять, что предлагается в отношении их деятельности, и требуется «перевод» на обычный русский.

Параллельно мы отправляем все эти проекты актов напрямую в нашу четверку крупнейших бизнес-ассоциаций: РСПП, ТПП, Опора России, Деловая Россия. Мы договорились о том, что у них есть собственные регламенты распространения этой информации между членами ассоциаций. И надо сказать, что с каждым месяцем мы убеждаемся, что эта тема все больше и больше доходит до простых предпринимателей, а не вращается только здесь, где-то в московских кабинетах. Кстати, на всех 4-х сайтах этих организаций так же дублируется размещение информации и о процедуре ОРВ, и о конкретных актах. Далее эти 4 организации направляют нам свои позиции. Также мы много получаем позиций от индивидуальных предпринимателей, и в них тоже очень часто есть здравое зерно. Мы получаем указания на те или иные проблемы, которые могут возникнуть с принятием ведомственного акта. И мне кажется, что эта система достаточно неплохо заработала. Она показывает, что есть потребность в таком публичном обсуждении, в вовлеченности в нормотворческую деятельность. Безусловно, эта система будет в дальнейшем развиваться и еще более активно работать.

Мы должны понимать, что такой культуры соучастия, причем позитивного соучастия, у нас до этого не было. Когда мы начинали, процедура была мало известна, мы получали мало позиций, и зачастую не очень содержательных. Сейчас бизнес-сообщество, увидев, что есть обратная связь, так как мы всегда комментируем поступившие предложения и замечания, все больше и больше дает своих позиций, и они более содержательные. В настоящее время мы получаем порядка 20 позиций на каждый проект акта.

И мне кажется, что вот такая не декларируемая открытость, запуск некоторых механизмов обратной связи — это ключевой момент. На прошлой неделе, на правительственной комиссии по административной реформе обсуждали наш доклад о развитии оценки регулирующего воздействия, и в ключевых выступлениях представителей бизнес-ассоциаций отмечалось — очень важно, что мы сделали первый шаг к открытости. Поэтому, безусловно, одно из наших дальнейших предложений — это развивать каналы информации, наладить понятный и открытый поток информации о том, что делается в рамках оценки регулирующего воздействия.

Сегодня мы обсуждаем ОРВ как бы в двух аспектах, но больше сосредоточились, особенно в докладе Даниила, на технологическом аспекте. А я бы хотел выделить другой аспект. ОРВ надо понимать не просто как некую технологию, а как культуру разработки нормативных правовых актов. И причем когда мы произносим «разработка нормативных правовых актов», мы обычно себе представляем юристов, которые пишут тексты. А ОРВ — это культура разработки проектов до того момента, как они будут превращены юристами в тексты. И мы видим, что необходимо осуществлять последовательный переход к такой культуре. Невозможно сказать: «Коллеги, давайте вы с первого января 2012 года будете писать законы правильно. Вот вы их раньше неправильно писали, а с 2012 года будете писать правильно». Мы стремимся к такому культурному сдвигу. Это стратегическое направление для развития ОРВ, оно перекликается с вашими предложениями, мы предлагаем его в своем докладе и периодически обсуждаем с коллегами как из органов власти, так и из предпринимательского сообщества.

Главный вопрос состоит в том, как нам внедрить такую культуру, в какие сроки это удастся осуществить, что нам нужно для этого сделать, как нам заинтересовать самих регуляторов, убедить, что для них это тоже выгодный и эффективный процесс. Что разрабатывать решения в области регулирования экономики, условно говоря, по науке для них лучше, проще и выгоднее, чем сначала принимать некоторые решения, а потом выслушивать порцию критики, что-то переделывать, ну и так далее. Более того, если сейчас мы почти постоянно делаем акцент на издержках бизнеса, и наши критики говорят: «Кто подумает о потребителях? Кто подумает об интересах второй, третьей стороны..?» То мы на это всегда отвечаем так: «Коллеги, за первое время нашей работы, если взять все наши отрицательные заключения, то вы увидите, что мы ни разу не просчитывали количественно выгоды потребителя: с учетом того, что издержки бизнеса на исполнение этого регулирования возрастут, получит ли какие-то выгоды от этого регулирования конечный потребитель. Потому что мы просто не дошли до этой стадии». В наших отрицательных заключениях мы говорили о том, что предлагаемое регулирование: а) в принципе неисполнимо, хотя влечет за собой какие-то издержки, б) оно не способно достичь тех целей, которые декларируются разработчиком, либо в) что разработчиком вообще не декларируются содержательные цели, были и такие случаи. Объяснение было такое: «У нас есть такое полномочие, предусмотренное законом, утвердить форму документа, вот мы ее утверждаем». Мы говорим: «Ничего, что утверждение этой формы в таком виде, как вы это сделали, приведет к полутора миллиардам дополнительных издержек для малого бизнеса?». А коллеги нам отвечают: «Ну а что мы сделаем? Ведь нам нужно эту форму принять, у нас есть такое полномочие». Хотя при анализе документа мы так и не смогли найти положительных эффектов от нового регулирования.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7