Российская специфика «Голландской болезни» (стр. 3 )

В целом возможны шесть конфигураций относительной факторо­интен­сивности трех секторов в соответствии с данной моделью. Ос­тальные пять могут быть исследованы аналогичным образом. Из трех различных видов воздействия на выпуск сектора [О] только один - прямая деиндустриализация - обусловлен эффектом движения ресур­сов, ведущим к снижению выпуска в данном секторе в любом случае. Это объясняется тем, что происходит повы­шение отдачи от фактора, используемого интенсивнее в секторе [Б] относи­тельно производствен­ного сектора [О] и, следовательно, увеличивается со­кращение последнего.

И наоборот, каждое из двух других воздействий в равной степе­
ни может вызвать или не вызвать рост деиндустриализации. Пред­
положим вначале изменение в спросе на услуги, вызванное эффек­
том движения ресурсов посредством их цен. Воздействие этого эф­
фекта зависит, во-первых, от относительной факторооинтенсивности всех трех секторов, потому что она определяет оба направления из­
менений в цене неторгуемых товаров (как показано в таблице), во-
вторых, от отношения между конечным изменением в выпуске нетор­
гуемых товаров и связанным изменением в выпуске производствен­
ного сектора. Этот эффект ведет к увеличению выпуска в секторе
[О] тогда и только тогда, если уровень соотношения труда и капита­
ла в секторе [Н] является промежуточным между аналогичными по­
казателями в двух других секторах.

Наконец, эффект расходов от бума всегда ведет к росту выпуска в сек­торе [Н], но его воздействие на выпуск производства зависит от относитель­ной фактороинтенсивности, обусловливающей рост выпус­ка тогда и только тогда, если уровень соотношения труда и капитала в бумовом секторе явля­ется промежуточным между аналогичными по­казателями в двух других сек­торах.

На основе изложенного сделаем ряд предварительных выводов. Рас­смотренное «ядро» модели СРС может варьировать, так что ни один резуль­тат нельзя расценивать как неизбежный, но существует безуслов­ная связь между бумом в одном секторе и спадом в другом. Модель СРС позволила вы­явить и классифицировать ряд эффектов, через ко­торые проявляется «гол­ландская болезнь» в экономике. Представляет­ся наиболее логичным выделе­ние следующих видов эффектов:

— (1) по времени проявления (краткосрочные, среднесрочные и долго­срочные);

— (2) по направлению воздействия на различные сектора эконо­мики (структурные и монетарные);

— (3) по видам проявления деиндустриализации.

Рассмотрим эти виды более подробно. Причиной пагубных по­следствий «голландской болезни» в краткосрочном периоде служит неправильная макро­экономическая политика (уровень производства в бумовом секторе и ценовые стратегии рассматриваются здесь как экзогенные факторы).[15] Увеличение дохо­дов растущего сектора эквивалентно росту трансфертов из-за рубежа. То­гда проблема «гол­ландской болезни» анализируется с помощью модели эконо­мики Салтера - Свона, в которой более высокие трансферты вызывают избы­точ­ный спрос на неторгуемые товары. В результате происходит по­вышение реаль­ного обменного курса, что обусловливает перекачку ре­сурсов из секторов [О] и [Б] в сектор [Н] и, следовательно, снижение выпуска в секторах, производящих торгуемые товары.

Используя кривую Филипса, можно показать, что после дополни­тельных вложений ресурсов в экономику страна останавливается на линии между по­давленной инфляцией и классической безработицей с избыточным спросом на рынке неторгуемых товаров. Цены неторгуе­мых товаров начнут превышать цены торгуемых, зарплаты следуют за индексом потребительских цен. Скатится ли эко­номика к подавленной инфляции (избыточный спрос на труд и неторгуемые то­вары) или к классической безработице, зависит от того, проявляется ли зависи­мость от ИПЦ. И если такая зависимость имеется, то важно знать, насколько об­ширен компонент торгуемых товаров в ИПЦ. Растущие доходы сек­тора [Б] тол­кают экономику к классической безработице.

Среднесрочный эффект «голландской болезни» проявляется в асиммет­ричности роста экономики (неоптимальная аллокация ресур­сов и распределение доходов), инициированного вышеописанными макроэкономическими эффек­тами краткосрочного периода.

Долгосрочный эффект (крайняя стадия) заключается в деиндустриализа­ции экономики, то есть в подавлении производящего сектора [О] добывающим [Б], и в полном истощении ресурсов.[16] «Голланд­ская болезнь» проявляется тем сильнее, чем больше времени потребу­ется на устранение причин ее возникнове­ния, поэтому более поздние ее стадии наиболее разрушительны для экономики.

В основу второго класса эффектов был положен критерий разде­ления на­правлений воздействия на различные сектора экономики. Выделим два ук­рупненных сектора: реальный (рынок благ) и денеж­ный (рынок денег). Со­ответственно и эффекты делятся на структур­ные и монетарные. Структурные эффекты возникают в реальном сек­торе экономики и представлены высокой дифференциацией рента­бельности, следовательно, асимметричностью роста от­раслей и нерав­номерностью распределения доходов. К группе монетарных эф­фек­тов относятся все изменения в денежном секторе, вызванные увеличе­нием ва­лютной выручки (рост валютного курса, инфляция и т. д.).

Третий вид эффектов, возникающих при «голландской болезни», это различ­ные формы проявления деиндустриализации. Их анализ был проведен нами при рассмотрении «ядра» модели СРС.

Вполне очевидно, что все вышеперечисленные эффекты в той или иной степени имеют место в России. Следует отметить, что исследователям уда­лось выявить ряд особенностей, присущих «гол­ландской болезни» в странах с переходной экономикой. Некоторые из них считают, что изобилие природных ресурсов, вероятнее всего, осложняет возможности перехода к рыночной эко­номике. Согласно исследованию Р. Аути, одна из причин этого - рентные пла­тежи, которые замедляют реакцию экономики на реформы, что усиливает риск коррупции в политике. Другая причина - чрезмерно оптими­стичные надежды правительства на будущие нефтяные доходы. При отсутствии финансовой про­зрачности рентные доходы можно тра­тить даже раньше, чем они были полу­чены.[17]

В качестве примера переходной экономики с «голландской бо­лезнью» помимо России можно привести также Казахстан. С нача­лом перехода к рынку в 1992 г. составляющие торговли этой стра­ны подверглись существен­ному изменению. Трансформационный спад был более глубоким в производ­стве, чем в добывающих отрас­лях промышленности. Секторная занятость также испытала серьез­ные структурные изменения. Некоторые отрасли эко­номики (сель­ское хозяйство, промышленный сектор) почти полностью оказа­лись разрушенными. Экономическое развитие Казахстана пока может быть охарактеризовано как зависящее от нефтегазового экспортно­го сектора и вы­сокого реального обменного курса. Следовательно, высока подверженность экономики товарным ценовым колебаниям, а значит, и «голландской бо­лезни».[18]

Мы сознательно избегали конкретизации специфики производи­мой в сек­торах продукции, чтобы подчеркнуть универсальность при­менения модели СРС. Далее будем рассматривать добывающую (в большей степени нефтегазовую отрасль) промышленность как бумовый сектор, что позволяет исследовать ряд дополнительных расшире­ний модели. Первое расширение - изменение источ­ника возникно­вения бума в нефтегазовой отрасли. Выделим три наиболее значи­мых для России источника.

1. Не нейтральный технический прогресс. Является или нет техниче­ский прогресс не смешенным в смысле нейтральности (по Хиксу). он увеличи­вает реальный национальный доход, и эффект рас­ходов действует таким же об­разом, что и в рассматриваемых ранее случаях. Однако то же самое неправо­мерно для эффекта движения ресурсов. Когда капитал предполагается как специфический ресурс для нефтегазового сектора, возможно, что технический прогресс будет достаточно трудосберегающим, чтобы уменьшить, а не увеличить спрос на труд для данного сектора (выше начального уровня заработной платы). Когда нефтегазовый сектор использует и труд, и капитал, ме­няется и значение эффекта движения ресурсов, так что поощряется проиндусгприализа­ция. То есть если технический прогресс смещен в таком направлении, что неф­тегазовый сектор имеет возможность эко­номить на том факторе производства, который относительно интен­сивнее используется в производстве товаров с высокой добавленной стоимостью (сектор [О]). Это, конечно, маловероятный вариант для российских компаний, поскольку нефтегазовая отрасль «оттяги­вает» не столько трудовые, сколько финансовые ресурсы.

2. Рост цен на энергоносители. Как уже отмечалось, нейтраль­ный тех­нический прогресс (по Хиксу) оказывает точно такое же воз­действие на уро­вень доходности и спрос на факторы в нефтегазовом секторе, как и эквива­лентное повышение цен на энергоносители. Од­нако то же самое неправомерно для эффекта расхода. С того момента, как цены на энергоносители влияют на национальный доход в отли­чие от технического прогресса, наблю­дается и эффект замещения на спрос неторгуемых товаров. Эффект замеще­ния действует в ожидае­мом направлении (ведя к повышению спроса на нетор­гуемые товары), обеспечивая как энергии, так и неторгуемым товарам чистую субсти­туцию в потреблении (например, присутствует их положительная ком­пенсированная перекрестная эластичность спроса по цене). В то вре­мя как значение эффекта расходов зависит от того, являются ли энер­гоносители экс­портными или импортными товарами. При рассмотре­нии ситуации в России, где нефть по всем признакам останется чис­тым экспортом в течение еще дол­гого времени, эффект расходов сба­лансирован положительно (при допуще­нии, что энергия и неторгуе­мые товары - чистые субституты), и, следова­тельно, эффекты роста мировой цены на нефть схожи с открытием новых ме­сторождений.

3. Рост цен на нефть, когда нефть является промежуточным, то­варом. В данном случае весь спектр товаров бумового сектора ограничен только нефтью, поскольку она наиболее часто используется как проме­жуточный товар и имеет довольно подвижную динамику цен. Ранее проводился анализ роста цен на продукцию бумового сектора, исполь­зуемую только для конечного потребления. Теперь, когда она выступа­ет промежуточным товаром, появляются дополни­тельные эффекты.

Допустим, что нефть служит сырьем для секторов [О] и [Н] больше, чем конечным потребительским товаром. Применительно к России основная часть добываемой нефти потреблялась бы внут­ренними отраслями, а не шла на экспорт, как это происходит сейчас. В таком случае потребители товаров нефтепотребляющих отраслей напрямую не затрагиваются, хотя они будут косвенно ущемлены в результате изменений цен на неторгуемые товары. С ростом цен на нефть добавленная стоимость. на единицу (эффективная цепа как отличие от номинальной цены) в секторах [OJ и [Н] уменьшается при по­стоянных ценах на неторгуемые товары. Цены производства и заработная плата падают, что ведет к отрицательному эффекту расходов от этих источ­ников.