Эффект движения ресурсов будет больше, чем в том случае, когда нефть была товаром конечного потребления не только из-за повышения предельной производительности труда в нефтяном секторе, но и из-за ее падения в секторах [О] и [Н], вызванного снижением в них эффективных цен. В дополнение возможны два эффекта замещения. Во-первых, может существовать эффект движения ресурсов между секторами [О] и [Н] (если один более нефтеинтенсивый, чем другой). Выпуск в секторе [Н] при постоянных ценах на неторгуемые товары будет стремиться к росту (если [Н] относительно менее неф-теинтенсивный сектор). В этом случае повышение реального обменного курса в конечном счете будет меньшим. Во-вторых, сектора [О] и [Н] будут иметь тенденцию быть. замещенными нефтяным сектором, что увеличивает спрос на неторгуемые товары и ведет к повышению реального обменного курса.
Падение доходности в нефтепотребляющих секторах, рост цен на нефть являются точным аналогом тех же эффектов, которые возникают при экзогенном ухудшении технологии (например, технический регресс). В частности, снижение доходности уменьшает спрос на факторы производства нефтепотребляющих секторов, увеличивая отрицательный эффект движения ресурсов. Если производство интенсивно использует энергию, снижение доходности, вызванное ростом отпускных цен, укрепляет только что рассмотренные эффекты, ведущие к снижению выпуска промышленности и занятости. В условиях российского промышленного производства (одного из самых энергоемких в мире) эта проблема является ключевой с момента, перехода к рыночной экономике.
Предположим теперь, что капитал мобилен только между небу-мовыми секторами [О] и [Н]. Они используют труд и капитал в различных пропорциях, составляя мини-Хекшер-Олин экономику, где один сектор капиталоинтенсивный, а другой трудоинтенсивный. Данный случай - небольшая вариация модели СРС, так называемая «модель парадокса».[19] Внутри этой частичной структуры эффект движения ресурсов может иметь некоторые парадоксальные результаты. При постоянном реальном обменном курсе этот эффект будет вызывать расширение выпуска в капиталоинтенсивном секторе как следствие перемещения труда из мини-Хекшер-Олин экономики в нефтегазовый сектор по причине бума. Если сектор [О] будет капиталоинтенсивным, в нем возникнет тенденция к проиндустриализации в результате эффекта движения ресурсов. Конечно, он может быть перекрыт эффектом расходов, который посредством механизма повышения реального обменного курса будет перемещать и труд, и капитал из сектора [О] в сектор [Н]. При балансировании между двумя эффектами выпуск в секторе [О] все же мог бы увеличиться. Это также может быть проиллюстрировано с помощью допущения об относительной капиталоинтенсивности сектора [Н], тогда бум может вызвать снижение реального обменного курса.
Мобильность капитала между небумовыми секторами означает для России инвестиционную переориентацию, которую можно провести главным образом посредством стимулирования частных инвестиций в сектора [О] и [Н], а также перераспределения средств на основе реализации налоговой политики.
Остановимся на государственной политике борьбы с «голландской болезнью». Рассмотрим три классических аргумента в пользу протекционизма отраслей и их применимость в условиях российской действительности.
Аргумент «консервативной функции социального благосостояния». Реальный доход или потеря ренты конкретного фактора в результате неожиданного шока должны быть исключены, то есть применяемые в данном случае меры затрагивает всю экономику в целом. Против данного аргумента можно высказать по крайней мере три возражения. Во-первых, данная цель перераспределения лучше достигается при налогообложении специфического фактора бумового сектора (изъятие ренты, налоги на природопользование) и направлении дохода на субсидирование проигрывающих факторов производства. Во-вторых, в российских условиях при огромной дифференциации доходов и концентрации рентных платежей в руках довольно узкого круга лиц отсутствует «консервативная функция социального благосостояния», поскольку система перераспределения просто не работает. В-третьих, данная политика предусматривает наличие четко отлаженного механизма перелива капитала.
Аргумент поддержания занятости. Его можно применить только при условии наличия в отстающем секторе устойчивой реальной заработной платы. Здесь опять возникают два возражения. Во-первых, разумнее прямо субсидировать занятость, а краткосрочная безработица необходима как сигнал к проведению желаемой реаллокации ресурсов. Во-вторых, на большинстве российских предприятий отстающего сектора заработная плата настолько низка, что ее можно назвать «устойчивой», но никак «не реальной».
Аргумент «молодой отрасли». Он мог бы применяться, когда ожидаются временный бум и снижение с последующим восстановлением отстающего сектора. Но это ведет к неоптимальной растрате физического и человеческого капитала в течение периода бума.[20] Данный аргумент явно не подходит к российской действительности. Добывающие отрасли работают на подъеме уже в течение многих лет, назвать этот бум временным нельзя. Споры о защите «молодых отраслей» в российских экономических кругах завершились признанием того, что такие отрасли отсутствуют. А перспективная инновационная экономика находится пока только в зачаточном состоянии. Рассмотрим два наиболее популярных протекционистских подхода.
Первый - защита обменного курса, а именно политика избегания повышения реального обменного курса и, следовательно, защита торгуемых товаров при удорожании неторгуемых. Девальвация явно неэффективна как средство от «голландской болезни», поскольку, во-первых, это защита не только промышленного сектора, но и добывающего, во-вторых, в силу низкой конкурентоспособности российских обрабатывающих отраслей их продукцию можно отнести к неторгуемым товарам. Сдерживание курса делает их еще менее конкурентоспособными.[21]
Второй подход - это обычный протекционизм, основанный на повышении тарифов или сокращении импортных квот. Предотвращение потерь для секторов, конкурирующих с импортом, в дальнейшем обернется удорожанием экспортных товаров промышленного сектора так же, как и добывающего. По экспортным небумовым товарам будет нанесен двойной удар: сначала повышением реального обменного курса, а затем прямой потерей ресурсов для производства импортозамещающих товаров.
* *
*
Лечение «голландской болезни» - проблема долгосрочной структурной политики государства, при проведении которой следует учитывать опыт стран, уже ее преодолевших. Например, надо обратить пристальное внимание на использование растущих нефтяных доходов. Если текущий счет (или, например стабилизационный фонд) не используется для сглаживания расходов на неторгуемые товары, то из этих средств должны осуществляться субсидии в сектор торгуемых ненефтяных товаров, когда сектор показывает потенциал значительного эффекта «обучение в процессе работы» (learning by doing}, обусловливающего повышение производительности. Данный эффект, вызываемый даже незначительным техническим прогрессом, аналогичен экономии от масштаба.[22] Подобные «маленькие шаги» в структурной политике намного реалистичнее заявлений о необходимости крупных инвестиций в высокотехнологичные отрасли. Только постоянная и целенаправленная работа в области реструктуризации экономики создаст условия для преодоления «голландской болезни».
[1] Греф выступил в Совете Федерации: благоприятная экономическая ситуация делает возможным продолжение реформ; в России налицо признаки "голландской болезни"; правительство определило приоритетные направления развития - Полит. ру, 2000, 26 сентября (http://old. polit. ru/documents/332657.html).
[2] Герман Греф нашел "голландскую болезнь". - Российская газета, 2001, 5 апреля, с. 3.
[3] Российский анамнез голландской болезни. - Полит. ру, 2000, 28 сентября http://www. polit. ru/documents/335937.html); Голландская болезнь, структурные реформы и приритеты правительства: ретроспектива и перспективы. - Полит. ру, 2001, 14 ноября http://www. polit. ru/documents/454813.html); Экономическая политика в условиях открытой экономики со значительным сырьевым сектором. - Вопросы экономики, 2001, .\ё 4; Платить или не платить? Альтернативные стратегии снижения бремени государственного внешнего долга. - Вопросы экономики, 2001, .\« 10; Реальный валютный курс и экономический рост. - Вопросы экономики. 2.002, № 2; Падение цен на нефть подтолкнет российские реформы (В этом убежден экономист Владимир May). - КоммерсантЪ, 2003, 26 февраля, № 33.
[4] Путь России к процветанию в постиндустриальном мире. - Вопросы экономики, 2003, № 5, с. 28-29.
[5] Ellman M. Natural Gas, Restructuring and Re-Industrialization: The Dutch Experience of Economic Policy. In: Barker Т, Brailovsky V. (eds.). Oil or Industry? London, Academic Press, 1981, p. 27-29.
[6] Corden W., Neary J. Booming Sector and Deindustrialization in a Small Open Economy. - The Economic Journal, December 1982, vol. 92, p. 25~828; Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation. - Oxford Economic Papers, 1984, vol. 36, p. 359-380; Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation. - Development Economics, 1992, vol. 4, p. 72-93; Eastwood R., Venables A. The Macroесonomic Implications of a Resourse Discovery in an Open Economy. - The Economic Journal, June 1982, p. 85-299.
[7] Eastwood R. K. Macroeconomic Impacts of Energy Shocks. - Oxford Economic Papers, New Series, July 1992, vol. 44, No 3, p. 404.
[8] Bhagwati J. Immiserising Growth: A Geometrical Note. - The Review of Economic Studies, June 1958, vol. 25, No 3, p. 203-205.
[9] Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation. - Oxford Economic Papers, 1984, vol. 36.
[10] Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation, p. 360-362.
[11] Corden W., Neary P. Booming Sector and Deindustrialisation in a Small Open Economy, p. 827-829.
[12] Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation, p. 360-364.
[13] .Rybczynski Т. Factor Endowment and Relative Commodity Prices. - Economica, New Series, Nov. 1955, vol. 22, No 88, p. 336-338.
[14] Corden W., Neary P. Booming Sector and Deindustrialisation in a Small Open Economy, p. 837.
[15] Wijenbergen S. Inflation, Employment and the Dutch Disease in Oil-Exporting Countries: A Short-Run Disequilibrium Analysis — The Quarterly Journal of Economics, May 1984, vol. 99, No 2, p. 247-248.
[16] Dasgupta. P., Eastwood R., Heal G. Resource Management in a Trading Economy. - The Quarterly Journal of Economics, May 1978, vol. 92, No 2 p. 297-306.
[17] Auty R. Resource Abundance and Economic Development: Improving the Performance of Resource-Rich Countries. World Institute for Development Economics Research, Research for Action. Paper 1998. No 44, p. 29-32
[18] Kuralbayeva K., Kutan A., Wyzan M. Is Kazakhstan Vulnerable to the Dutch Disease? - Centre for European Integration Studies. Working Paper, 2001, No B-29, p. 1-39.
[19] Corden W. Booming Sector and Dutch Disease Economics: Survey and Consolidation, p. 360.
[20] Wijnbergen S. Optimal Capital Accumulation and Investment Allocation over Traded and Non-Traded Sectors in Oil Producing Countres. Development Research Center. World Bank, Washington, D. C., 1982, April, p. 41.
[21] Как лечить "голландскую болезнь" России? (http:// \vw\v. eeg. ru/РUBLICATIONS) 2003_006.html
[22] Wijnbergen S. "The Dutch Disease": A Disease after all? — The Economic Journal, March 1984, vol. 94, p. 53.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
