История села Глубокое Завьяловского района Алтайского края (стр. 7 )

. Коммунисты (Езовский Никита, Гал­кин Илья, Поярков Константин) высту­пили и поддержали предложение комму­ниста Кузнецова. Было вынесено едино­гласное решение: приступить к организа­ции коммуны в нашем обществе; стар­шим агитатором по записи в коммуну назначить ; записывать в коммуну только на добровольных началах.

Кузнецов приступил к порученному делу. Придя с собрания домой, он объявил жене, что скоро они будут жить в комму­не, и начался между ними спор.

— Ну как в ной жить-то будет в этой коммуне? — интересуется жена.

— Да я как-то тебе говорил, а ты что не поняла? Жить будем очень просто, — объясняет муж, — ну, соберется нас хо­зяйств 50 или 100, сдадим лошадь, коро­ву, овец, свинью и кур, в коммуне все будет общее, вместе будем работать и вместе будем есть, все будем равны, на кулака спину гнуть не будем, а будем работать на себя, поняла теперь?

— Это власть силой заставляет так де­лать? — спрашивает жена.

— Да нет, коммунисты организовываются на добровольных началах.

— Как это понять, на каких доброво­льных началах? Я что-то не пойму.

— Понять это очень просто; кто хочет идти в коммуну, то пожалуйста, иди, а кто

не хочет — не ходи, поняла?

— Ну так бы и сказал по-нашенскому, а то на каких-то началах...

— Значит, мать, я записываю себя первым в коммуну, а потом буду агитировать других.

— Ты что, сдурел? Сам сказал, что добровольно идти в коммуну и сам себя записываешь?

— Потому и записываю, что я первым иду в коммуну.

— Батюшки! Пресвятая богородица! Неужто ты совсем подурел? Да ты меня спросил, желаю я идти в коммуну, или не желаю? Мать я своим пятерым детям, пли тетка чужая? Отдам я свою коро­вушку, чтоб малых детей оголоднть, или не отдам, спросил ты меня об этом? Ну, чего молчишь? — криком спрашивает же­на, — отвечай на мои вопросы!

— Прежде всего, мать, будь поспокой­ней, не кричи и не волнуйся, — тихо, спокойно отвечает муж, — Дело для тебя новое, совершенно незнакомое, еще не знаешь, как будем жить в коммуне, а уже раскричалась, побереги-ка нервы свои на будущее, у нас пятеро детей, а чтобы их до конца довести, много терпеть придет­ся, а людьми хорошими сделать своих детей — это наша с тобой обязанность. Правильно я тебе говорю, или нет?

— Про детей-то правильно, а вот про коммуну нет.

— Так вот, я надеюсь, что ты против моего желания идти не будешь, и мы все-таки вместе пойдем в коммуну.

— Ишь ты куда прешь, неужели ду­маешь, что я настолько глупа, что не смогу понять тебя? Может ты думаешь, я не поняла твой подход ко мне? Я настойчи­во и твердо заявляю, что в коммуну я не пойду!

После категорического отказа не толь­ко жены Кузнецова, но и многих записавшихся в коммуну, в семьях были спо­ры, вплоть до женских слез.

Самой трудной из всех работ, была ра­бота по перевоспитанию жен, и все-таки отдельные коммунисты переубедили своих жен, и записались в коммуну.

Большинство беспартийных из серед­няцкого и бедняцкого населения тоже вступили в коммуну.

В коммуну вошли: , член РКП (б); Колпаков Каллистpaт Иванович, член РКП (б); , член РКП (б); Галкин Илья, член РКП (б); Мылтасов Василий, беспартийный. , член РКП (б); , член РКП (б), , член РКП (б), Кобелев Николай, беспартийный; Кобелев Иван, член РКП (б); Дуга Прокопий, член РКП (б); Курышкин Тихон, беспартийный; ­рович, член РКП (б); , член РКП (б): Гузенко Мирон, член РКП (б); Коваленко Степан, член РКП (б); Кобелев Василий, член РКП (б); Новохатько Антон, член РКП (б); Новохатько Архип, член РКП (б). Воронцов Михаил, член РКП (б) — это первые коммунисты нашего села. У этих двадцати хозяев было свыше 75 человек членов семей, все они из бедняцкого и маломощ­ного середняцкого населения села.

Коммуна «Победитель собственности»

В конце февраля 1921 года было пер­вое собрание коммунаров. На этом собра­нии избрали правление. Председателем правления коммуны был избран Кузне­цов Василий Ильич, членами правления: Колпаков Каллистрат Иванович, Езовс­кий Никита Павлович, Галкин Илья, Са­пов Алексей Федорович.

Был решен вопрос о месте коммуны, определено место у ракитов, это в 7-8 километрах от села в сторону Роговского поселка.

В марте началось обобщение собствен­ного имущества вплоть до курицы, в этом же месяце коммуна начала переезжать на свое место и начала строительство жи­лых помещений и надворных построек. Рабочих рук было достаточно, строите­льство шло успешно. В середине апреля коммуна приступила к первому комму­нальному посеву. К 20 апреля уже были посеяны ранние культуры, а потом и пше­ница.

В виду того, что в коммуну вошли в абсолютном большинстве бедняки, в ком­муне оказались большие трудности из-за недостатка тягловой силы и семян. Пришлось высевать пшеницу даже ту, что была оставлена на еду до нового уро­жая. Такое положение с семенами созда­ло дополнительные трудности и недостаток продовольствия — хлеба.

Несмотря на все трудности, причем бо­льшие, коммунары не отступали и продолжали работать. Большинство из них говорили: «Нам к недостаткам и трудностям не привыкать. Когда а жили по одному, у нас тоже не хватало хлеба, мы пе­реживали, а с коммуной переживем лег­че». И действительно пережили. С посе­вом справились вовремя и качественно. Коммуна получила помощь в хлебе от государства. После сева все дружно взя­лись за строительство. Даже подростки помогали в работе. За одно лето построи­ли жилые дома, скотные дворы, хорошую, по тому времени, общественную баню, а также был построен клуб. Все работали с желанием, добросовестно, может быть, активизировало коммунаров то, что всхо­ды посевов обещали обильный урожай.

Так оно и получилось Первый коммунарский посев был обильным, некоторые десятины пшеницы и овса давали даже свыше 150 пудов провеянного зерна, не­смотря на то, что лето не очень было щедрым на осадки. Урожаю способство­вало то. что было хорошее качество зем­ли и ее хорошая обработка, было распахано много залежи, очень большое коли­чество снега на полях, были распаханы пустоши, а на них задерживался снег толщиной от 2-х до 3-х аршин.

Сняв хороший урожай, экономическое положение коммуны улучшилось, начало увеличиваться поголовье скота: лоша­дей, коров, овец и так далее.

Была организована самоохрана ком­муны. В этом году, хотя мало, но были отдельные банды, вроде Плотникова. Они налетали на коммуны, сжигали их, а коммунаров уничтожали, да кроме того, мест­ные кулаки зверски смотрели на организацию коммун и на коммунистов-членов.

Торговля внутри общества в период нэпа

В нашем обществе в данный период было два лавочника, которые имели собственные магазины и продавали населению все необходимые товары.

Самым богатым деревенским купцом и коммерсантом был . Он имел большой магазин, мо­лочный завод и паровую мельницу. В магазине работал наемный продавец-приказчик, а на предприятиях работали не­сколько батраков (3-5 человек).

Вторым лавочником был Бобровский Дмитрий. Он по имущественному положению в несколько раз беднее соперника Бердышева, который выживал его из торговой сети. Кроме того у лавочника Бобровского выросли ребята (4 человека), и все они воспитаны были в пьянке, по­этому и стали пьяницами. В пьяном виде они украдкой воровали из лавки разные товары и продавали их за малую цену Бердышеву, а в результате получалось, что Бердышев притеснял и изживал Бобровского не только экономически, но да­же и кражей привлекая к этому родных детей.

У этих двух торговцев так получалось, как в старой русской поговорке «Бога­тый богатеет, а бедный беднеет». Боб­ровскому пришлось бросить торговлю, а остался один, но сильный коммерсант и предприниматель Бердышев.

Наравне с разрешением НЭПа в част­ной торговле по указанию правительства усилилась и работа по кооперированию населения в торговле. Правда, еще до Советской власти была организована об­щественная лавка, которая торговала на членский капитал, вносимый членами этой лавки, но членами лавки были бо­льшинство из середняцкого и даже ку­лацкого населения. Заведующим этой лавкой был , а продавцом ­вич, которого Бабай перетянул в общест­венную лавку от Бердышева.

Из-за Лушпы (своего приказчика) Бердышев часто ругал Бабая, упрекая в краже его батрака, он говорил Бабаю: «Я для вас — школа продавцов, я учу, а вы крадете их, украли Моисеенко и. Лушпу второго, воры вы людские».

Но Бабай с ним в споры не ввязывался и молча от него уходил.

Вот с этой общественной лавки и на­чалось кооперирование населения. Оно в нашем обществе прошло легко и быст­ро его ненавидел купец Бердышев и не­сколько его друзей и приятелей из ку­лацкой среды.

Абсолютное большинство бывших чле­нов общественной лавки не только сами остались в кооперативе, а даже агитиро­вали других граждан в новый кооператив. Собственно говоря, организация коопе­ратив прошла почти методом юридичес­кого оформления общественной лавки в потребкооперацию. Было проведено об­щее собрание членов общественной лавки, где обсудили вопрос о новой организации кооперации и ее задачах, возражений по этому вопросу почти не было. На соб­рании избрали правление сельпо - Пред­седателем был избран бывший заведую­щий общественной лавкой Бабай Тимо­фей Корнеевич, а также был избран за­меститель председателя.

Если в нашей стране к концу 1925 го­да частная торговля составляла 25 про­центов от государственной торговли, а в нашем обществе (селе) не к концу, а к началу 1925 года уже была кооператив­ной на 100 процентов, за исключением базара, на котором можно было купить у частника только что-либо из мелочи.

А купец Бердышев, очевидно со злос­ти и ненависти приболел и скончался, а после его смерти торговля частной лав­кой прекратилась.

Так прошло кооперирование населения в нашем обществе. К 1928 году было кооперировано около 90 процентов населе­ния, а это уже есть частью социалисти­ческого строительства в деревне.

Хлебозаготовки в годы нэпа

Это чрезвычайно важное хозяйственное и политическое мероприятие отделило трудовой класс крестьянство от кулацкого класса. Кулаки приняли НЭП, как раз­решение Советской властью на личное обогащение крестьян и кулаков. С каж­дым годом увеличивалась жажда к это­му обогащению. Проще говоря, кулаки выполняли лозунги Бухарина «Обога­щайтесь», такое положение было у нас в обществе.