История села Глубокое Завьяловского района Алтайского края (стр. 8 )

Трудовое крестьянство нашего общества даже и бедняки, добровольно сдавали излишки хлеба государству, не противо­речили не одного слова против сдачи Они открытой русской душой заявляли: «Сеяли мы столько-то, посев про­верен, намолочено столько-то, если не верите, то проверьте, а сколько я могу сдать государству, скажите, но только честно, и я сдам». Вполне ясно, что чест­ность честности — друг.

По такой честности сдавали хлеб не только бедняки, но и большинство серед­няков. Но работа с кулацким классом по заготовке хлеба была самой трудной из многих трудных работ.

Па работу с ними был приглашен ак­тив села и из честных сдатчиков хлеба, и работники школы — учителя.

Весь актив, участвующий в хлебозаго­товках, старался добиться от кулаков добровольной сдачи путем убеждения их, но не получилось. Потом перешли к более резким формам убеждения. Даже школьники подходили к домам злостных несдатчиков хлеба и к стенам прибивали плакаты, в которых было написано. «Здесь живет злостный несдатчик хлеба Абраменко Моисей». И это не помогло. В силу необходимости пришлось присту­пить к изъятию хлеба. Был изъят лиш­ний хлеб у самых зажиточных кулаков: Абраменко Моисея — 1200 пудов, Кова­лева Семена — 1000 пудов, Давыдова Карпа — 800 пудов, Голобородько Ивана — 600 пудов. После этого изъятия хлеб пошел в закрома государства во много раз быстрее. Кулаки сдались и стали сда­вать хлеб.

Немало также трудностей было по хле­бозаготовкам и с частью середняцких хозяйств.

ХV съезд РКП(б) 2-19 декабря 1927 года

Съезд принял решение о развертыва­нии коллективизации сельского хозяйства, о переходе в земледелии к крупному со­циалистическому производству. Был при­нят первый пятилетний план развития народного хозяйства.

Как же наша местная Советская власть, местные коммунисты и вместе с ними все наше трудовое крестьянство нашего об­щества выполняло решение съезда?

1927-1930 годы

В эти годы в нашем обществе начали организовываться товарищества по совместной обработке земли (ТОЗы). Пер­вый ТОЗ был организован из 25 дворов, преимущественно из бедняков и мало­мощных середняков.

Было избрано правление ТОЗа. Предсе­дателем был избран Федоров Евстегней Иванович, а членами правления — Коно­нов Георгий Владимирович, Андреев Се­мен Капитонович, Максимов Виктор и Андреев Федосей.

В 1929 году были организованы еще два ТОЗа. Все они были организованы на строго добровольном начале. Эту добровольность доказывает честное отношение к коллективной работе самих тозовцев.

Работали, не зная устали, целый све­товой день, в особенности при севе хле­ба, уходе за ним, и при уборке урожая, а особенно тогда, когда почувствовали помощь от государства через кредитное товарищество. В работе принимали учас­тие и молодежь, подростки и даже дети школьного возраста.

Хлеб делили чистым зерном на рабо­чие руки, участвующие в коллективной общей работе, принимая во внимание и работу подростков, а также тягловую силу.

К счастью тозавцев, урожай был хо­рошим, они сняли в среднем с гектара по 16 центнеров. Когда разделили хлеб, то на рабочие руки получилось пшеницы по 15 центнеров и овса по 5 центнеров.

На своих собраниях, да и не только на собраниях, но даже и при частных разговорах друг с другом, рассуждали:

— Я, — говорил член ТОЗа , — в своем лич­ном хозяйстве при работе в одиночку столько хлеба со своего личного посева не собирал. Семья моя из пяти человек, а хлеба получил на трое рабочих рук 45 центнеров или 270 пудов, а овса 15 цент­неров или 90 пудов, а всего свыше 350 пудов. Такого количества урожая в своем хозяйстве я никогда не получал. Полу­ченного урожая в ТОЗе хватит с излиш­ком своему хозяйству и государству сдать около 100 пудов, а разве только у меня так получилось? Ну, а ты товарищ Анд­реев, что можешь сказать про это?

— Я — отвечает Андреев, — скажу то, что все про меня знают. До нынешнего года своего хлеба, убранного со своей полоски, было мало. Какой год едва хва­тало для моей семьи, и частенько приходилось идти на поклон к зажиточным и занимать хлеб, а потом за него, спину по­гнуть, отрабатывать за то, что мне взай­мы давали, а занятый хлеб возвращал.

А сейчас полученного хлеба, если его беречь, для своей семьи, хватит на пять лет, но хлеб нужен стране, излишки, ко­нечно, сдал государству. Теперь я, дру­зья, — шуткой говорит Андреев — кум королю и брат министру, вот так друзья, а как будут организовывать колхозы, так я первый в колхоз пойду.

Оба высказавшиеся товарища были из бедняков. Такое же мнение было и у всех членов ТОЗа, и такое положение было и в остальных двух ТОЗах.

Осенью 1929 года в поселке Роговском, жители которого отделились от Глубовского общества в 1924 году, была организована коммуна, в которую вошли следующие жители села Глубокого: Постни­ков Петр Трофимович, Осетров Прокопий, , Анд­реев Федосей Иванович, Езовский Ники­та Павловиич, . Эти лица выехали из Глубокого в поселок Роговской специально, чтобы вступить в коммуну. Членами коммуны были также и жители поселка.

Руководителем коммуны был двадца­типятитысячник из Ленинграда по фамилии Лепик, членами правления от Глубоковского общества были Осетров Проко­пий, .

1928-1929 годы как по всему Советско­му государству, так и по нашему общест­ву, были годами социалистического наступления на враждебный класс в обществе кулака.

Этому социалистическому наступлению способствовала организация ТОЗов в се­ле, а главное — их положительная и по­казательная работа при совместном труде.

Батраки, бедняки и маломощные серед­няки на факте убедились, что при совместном труде человек обеспечивает себя и такого же труженика, как он сам, а не дает пользу кулаку, который эксплуати­ровал труд бедняцкого и середняцкого населения.

ТОЗы — это первая ступень коллек­тивизации сельского населения. Тозовцы нашего общества твердо и смело встали на эту ступень и привлекали в ТОЗы трудовое крестьянство своего населения.

Это не понравилось кулакам нашего об­щества, так же как хлебозаготовки, ког­да они имея запас хлеба свыше тысячи пудов излишек, отказались сдавать хлеб Советской власти по установленным це­нам, особенно вышеуказанные лица.

Оставался один выход — это усиле­ние борьбы с кулачеством и ликвидация кулачества, как враждебного класса со­циалистическому наступлению в деревне.

Раскулачивание кулаков

Раскулачивание самых богатых кре­стьян началось с осени 1928 года по ин­струкции президиума Верховного Совета РСФСР, в которой говорилось: приме­нять к инструкции нижеследующие еди­ноличные хозяйства:

1. Индивидуальные хозяйства крестьян, применяемые в своем личном хозяйстве, эксплуатацию от одного и выше батраков.

2. Хозяйства, которые имеют в. своем личном хозяйстве сельскохозяйственные машины и используют их не только в личном хозяйстве, но и эксплуатируют их в других хозяйствах с целью наживы: мо­лотилки, лобогрейки и другие.

3. Хозяйства, которые имеют предприя­тия и эксплуатируют их на стороне, например; мельницы паровые и ветряные, просорушки, шерстобитки, маслобойные заводы, кожевенные заводы и т. д.

4. Хозяйства, занимающиеся сельским хозяйством, но в то же время занимаю­щиеся частной торговлей материалами не из своего, хотя бы они не эксплуати­ровали чужого труда и сельхозмашин, и не имели бы никаких предприятий.

5. Хозяйства, занимающиеся в деревне специально торговлей, имеющие свои магазины.

Вот по этим основным пунктам в на­шем обществе села Глубокого было окулачено свыше 70-ти кулаков, в период с 1928 по 1930 годы.

Впервые в 1928 году были раскулаче­ны самые богатые в обществе; Гох Вла­димир, имевший паровую мельницу, Литвиненко Григорий, имевший паровую ме­льницу, , за эксплуатацию батраков, Заковряшин Гри­горий Абрамович, за эксплуатацию батра­ков, , за эксплуатацию батраков, Заковряшин Аб­рам Иванович, за эксплуатацию батра­ков, Дрема Захар, за эксплуатацию пред­приятий и батраков. Литвиненко Григо­рий, за эксплуатацию предприятий и бат­раков, и Ку­ликов Григорий Иванович, оба за эксп­луатацию батраков и сельхозмашин. , , Абраменко Анофрий Филимо­нович все четыре брата за эксплуатацию предприятий и батраков, Зиновьев Петр и Зиновьев Трофим за эксплуатацию бат­раков и сельхозмашин, Картузов Дмит­рий и Картузов Григорий за эксплуата­цию батраков и сельхозмашин и т. д.

Указанные хозяйства раскулачены бы­ли в первую очередь, как более богатые и как враждебно относящиеся к мероп­риятиям Советской власти.

Всего в обществе села Глубокого с 1928 но 1930 годы было раскулачено свыше 60 хозяйств и высланы в Нарымскнй край. Лишение избирательных прав и раску­лачивание производилось специальной комиссией, организованной из представи­телей от членов РКП (б), ячейки, от чле­нов сельского Совета и от батрачества, в нес входили: ­мирович — председатель комиссии, и члены: , Максимов Виктор, и . В работе этой комиссии большую по­мощь оказывали батраки и бедняки, на­пример: Бертенев Сидор Иванович, Лев­ша Федор Петрович, , Налимов Платон, Кононов Фе­дор Владимирович и многие десятки дру­гих граждан от общества бедняков и ма­ломощных середняков.

В период организации ТОЗов и работы комиссии по выявлению кулацких хо­зяйств и обложения их индивидуальным налогом, кулаки открыто стали прояв­лять свою ненависть к Советской власти и бедняцко-середняцкому населению в обществе, в то время привлекали на свою сторону середняков-твердачей. Можно привести один пример.

В моем присутствии осенью 1928 года, работала комиссия по выявлению кула­ков. В помещении, где работала комис­сия, без всякого разрешения входит твердач Коптелов Фирс, а за дверями оста­лись не вошедшие кулаки: Картузов Гри­горий и Дрема Федор. Коптелов был вы­пивши, он сразу набросился на комиссию с бранью:

— Вы что добрых людей угробляете! Грабите их!

Председатель ­мирович стал уговаривать его, чтобы он вышел, но Коптелов вместо этого по-зверски бросился на Кононова. Он схва­тил его за горло одной рукой, а другой замахнулся бить, а я, не раздумывая ни секунды, завернул назад свободную ру­ку Коптелова и начал отрывать вторую руку от Кононова. Коптелов как-то ухит­рился, искусал мне сильно левую руку, которая болела две недели. Но быстро помогли освободить другие члены комис­сии — это Максимов и Андреев. Остав­шиеся за дверью кулаки помогать своему товарищу Коптелову струсили и во вре­мя шума сбежали, когда мы вытолкнули Коптелова из комнаты, то кулаков уже не было. Кононов жив в настоящее вре­мя, он беспартийный, бывший партизан.

1967 год