Крылатые муравьи (стр. 6 )

– Этим смальцем американцы канаты смазывают, – но уписывал картофельное пюре со всеми наравне и с большой охотой.

В обед кормили гороховым супом из концентратов и каждый раз давали по куску черного хлеба. Питались без карточек. Лафа!

Все оставшееся время были предоставлены сами себе.

Богадельня стояла на окраине города около леса. Широкая каменная лестница заканчивалась колоннадой у входа. Дом был двухэтажным с кафельными полами в коридорах.

Справа от дома тянулись незасыпанные траншеи с пулеметными ячейками, дзотами и блиндажами. Когда-то это была вторая линия обороны за городом Мытарем.

В лесу поспели орехи, об этом напомнили скорлупки, оставленные на тропинке. Орешник изогнулся крутыми дугами, перекрывая тропинку с двух сторон и образуя бесконечный зеленый тоннель. Среди листьев орешника висели мохнатые розетки с острыми зубчиками, в каждой из них по три, четыре и больше орехов. Забраться на вершину куста могли самые легкие Колян и Толик, а потом спускаться вниз, держась за гибкий ствол. Это называлось спуститься с парашютом. Несколько рук перехватывают ветку, держат ее и шарят в густой листве, обрывая орехи и суетливо запихивая за пазуху. Орешник вычистили пацаны за несколько дней. Орехи долбили камнями на кафельном полу богадельни, трещала скорлупа под ногами. Орехи стали разменной монетой в играх. Играли в камешки. Камешки на кафельном полу легко скользят, сталкиваясь друг с другом. Их пять, они не больше ореха, нужно по очереди щелчками выбить каждый из них, затем подбросить все сразу и поймать тыльной стороной ладоней. Сколько поймаешь – столько выиграл, у кого больше камешков удержалось на руках, тот и пан. Иногда ставкой были щелбаны или "картошка" - это когда по стриженной голове с нажимом проводят фалангой большого пальца.

Игра в ножики была хитрее. От игравшего требовалось умение воткнуть нож в землю с поворотом с каждого пальца руки, ладони, локтя, плеча, подбородка, носа, лба. Выполнил программу первым – победитель, сбился – начинай сначала.

В казаки-разбойники играли не по правилам. Не казаки выслеживали разбойников, а наоборот. Казак еще не схватил свою жертву и не прочитал соответствующее заклинание, как его самого разбойники свалят и убегут. В такой игре трудно победить.

Устраивали бои в траншеях, пуляли друг в друга стреляными гильзами, их было полно в окопах. Находили не стреляные патроны и взрыватели для гранат.

Простой патрон с медной пулькой, а разрывной – с красной головкой. В этом разбирались.

Костер раскладывали небольшой и по счету закладывали патроны, считали: раз, два, три… хлопка, а пятого не слыхать. Кто пойдет проверить? Митька дернул Толика за штаны: сиди на месте, голову оторву.

Пятый патрон выкинуло из костра при очередном взрыве.

В ненастные дни сидели на крыльце, кто играл в камушки, кто травил байки, а кто сидел просто так. Склонились от влаги ветки деревьев, трава мокрая – не побегаешь, хотя и нет дождя. Трое мальцов появились у березы, росшей невдалеке. Один размахивал колотушкой и бил по стволу, двое других стояли рядом и смотрели в ожидании чего-то. Раздался взрыв. Посыпались стекла в богадельне, ребята распластались по полу.

Ствол березы как срезало, а вокруг же никого. Колотушкой оказалась противотанковая граната.

Оздоровительную площадку закрыли. В кустах, траншеях шарили вояки в поисках опасных игрушек.

Директора сняли с работы.

12.

Областной суд состоялся в конце августа и вернул квартиру семье. Отцу Коляна выделил горсовет две комнаты в бараке. Уезжать не хотели, тянули с переездом, мать Коляна плакала, грозила пересудом, но собирала вещи. Наконец груженая подвода покинула двор, сзади был привязан поросенок.

Ощущение свободы, словно какая-то тяжесть свалилась с плеч. В квартире шесть окон, эхом отзываются голоса в пустых комнатах. Окна смотрят в разные стороны света, каждое окно принадлежит своему хозяину – так решил Толик.

Сегодня Толик один, сторожит квартиру, бывшие жильцы унесли все, даже замки вывернули из двери. Бабушка Ариша, мама Лена, тетя Аня и Митька в поле, исполу с колхозом выкапывают картошку. И уже не первый день.

Можно пройти вокруг печки, из кухни в маленькую комнату, из нее – в большую, потом обратно, посчитать окна и постоять у каждого из них.

Первое окно принадлежит отцу, казалось, он стоит перед ним, затянутый в ремни с тремя кубиками в петлицах. Отец отсюда ушел на фронт и вернется с войны инвалидом в погонах капитана и с медалью «За победу над Германией».

А за окном брел Чистим-Блестим, мотаясь из стороны в сторону, за ним бежала мелкая шпана и дразнила:

– Чистим – Блестим – Гуталиним, на носу горячий блин…

Он качнулся в сторону преследователей, не удержался на ногах и упал. Полежал на боку, перевернулся медленно на живот, подтянул ноги и, ухватившись за деревце на обочине, натужно поднялся. Кружила около мелкота и смеялась над пьяницей, среди них была и Ольга.

Второе окно для мамы. Толик встал на колени около окна, положил голову на подоконник и, не отрываясь, смотрел в перекрест, где сходятся створки. Подоконник стал теплым, повеяло летним жарким днем. Его будила мама, прижимала к груди и приговаривала:

– Толенька, проснись. Уже пора.

Грудь у мамы мягкая, удобная, еще чуть-чуть поспать, притвориться спящим и не открывать глаз. Мама гладила его по светлым кудряшкам и целовала в макушку. От нее пахло цветами, запах летних цветов не выветрился до сих пор. Молоко в светлом стакане было прохладным и разогнало сон.

Толик очнулся, вытер слюну, сбежавшую на подбородок, и услышал:

– Помните, Вы узнаете, я вам отплачу! – негромко раздалось с улицы.

, размашисто шагая по мостовой, на ней была соломенная шляпка, а в руках велосипедная треугольная сумочка. Все знали, что Мария Сергеевна вне себя, она повредилась умом после того, как получила известие о гибели дочери в партизанском отряде. Через несколько лет улицу, по которой она шла, назовут именем ее дочери.

У третьего окна стоял топчан тети Ани. Тетя Аня строгая, заставляет читать букварь. Как-то ему не удавалось прочитать слово "еж", она сердилась, кричала и не пустила гулять. Толик обозвал ее спекулянткой и убежал во двор.

Полежал на топчане, глядя в потолок, подумал, что тетя Аня Митьку любит больше. Митька ласковый. Добытый на базаре кусок хлеба тетя делила между ними поровну, но все время казалось, что у Митьки кусок побольше.

Тетя Аня жила надеждой вернуться в Ленинград.

Встал с топчана, выглянул из окна. Калитка дома напротив отворилась, из нее боком, озираясь по сторонам, вылез Кот и двинул в сторону базара, наверно мышковать.

В маленькой комнате между двумя окнами стоит довоенный отцовский письменный стол, фанеровка на нем отслоилась, ножки почернели. У стола два ящика, один для Толика, другой Митькин, и окно у каждого свое.

У Толика окно выходит в огород Бородешки, в уголку которого стоит одинокая яблонька, у нее на ветках висят желтоватые в красную полоску яблоки. Как ни пытался Толик достать хоть одно, не получилось. Он дергал их петлей на палке, пытался проникнуть в щель забора. Колян предупреждал:

– Бородешка выскочит с вилами и пропорет насквозь!

Яблоки зрели и дразнили.

Отношения между Митькой и Толиком нелегкие. Митька хорошо рисует, он отличник в школе.

– Мить, а Мить? – вопрошает заискивающе Толик. Митька молчит и продолжает рисовать оленя на краю скалы.

– Мить! – снова зовет Толик, Митька сидит рядом и не слышит, потом соизволил спросить:

– Ну, что тебе? – не поднимая глаз от бумаги.

– Мить, нарисуй танк.

– Некогда мне, видишь, занят – раздраженно обрывает Митька, хотя знает, что Толик не отстанет и поэтому, хитро прищурившись, спрашивает:

– А что дашь?

– У меня ничего нету, – тянет жалобно Толик и выдвигает ящик письменного стола.

Цепкий глаз Митьки ухватил среди всякой всячины серебряный нэповский полтинник. Толику жалко отдавать полтинник, он так заманчиво звенит, тонким-тонким голосом колокольчика, если кинуть его на пол или стукнуть о стену. Сделка состоялась, танк со звездой Толик повесил на стенку.

Зато Митькино окно смотрит во двор на помойку.

Окно бабушки Ариши на кухне, окно самое светлое и солнечное, а бабушка самая старая из всех в семье. У окна кухонный стол с керосинкой и коптилка с черным фитильком.

Своего мужа бабушка потеряла в первую Германскую войну, он погиб в Карпатах, вытаскивал с поля боя раненного командира. Бабушка вырастила троих детей, мама Лена и тетя Аня – ее дочери, а сын, дядя Ваня, работал на секретном заводе в Казани, и от мобилизации был освобожден.

У каждого в семье была своя кровать или топчан, Толик спал с бабушкой и часто перед сном просил:

– Ба, расскажи сказку.

Митька тоже любил сказки.

И она рассказывала про царевну-лягушку, Василису прекрасную, про серых волков – оборотней, про Ивана-дурачка. Рассказывала неторопливо, зевая, намаялась за день, и приговаривая:

– Что-то я забыла, как там дальше?

Толик крутанулся по кухне, заглянул в пустые кастрюли. День длинный, время тянется как резина, а есть хочется. Побежал за ворота, посмотрел вдоль улицы, своих не было видно. Во дворе дернул за косичку Ольгу, в ответ она показала язык. Все на своих местах, а наших нет!

Ему строго-настрого наказали: хлеб не брать, но если отрезать тонюсенький ломтик, то никто не заметит. В руке непроизвольно оказался нож, полбуханки на столе. Хлеб просто растаял во рту.

Вечером ели картошку с конопляным маслом. Недостачу хлеба обнаружили, оставшиеся полбуханки разделили на четверых. Толик молча глотал сухую картошку, и было обидно, что поступили несправедливо: у Митьки кусок был больше, чем он съел без спроса. Мама отрезала от своей доли половину и подвинула Толику к тарелке.

Заработанную картошку привезли через несколько дней, ее рассыпали по полу во всех комнатах для просушки. Запахло влажной землей и неуловимой свежестью, в доме поселилась надежда, что зиму переживут.

13.

Из старой клеенки получился портфель. Не портфель вовсе, а котомка, к тому же Толик приладил к нему веревку, чтобы носить через плечо. Уложили в котомку букварь, две школьные тетради и пинал с карандашом и направили Толика в школу на отсидку, сроком на целых десять лет.

Школа – двухэтажное здание, одно из немногих каменных зданий в городе. Правое крыло было разрушено в первый год войны. Диверсанты пытались взорвать штаб, находившийся в школе, погибли солдаты. Пленные разбирали завалы, делали новую кладку стен.