Крылатые муравьи (стр. 7 )

Первоклассников построили по росту и рассадили по партам. Класс находился на первом этаже, в окно стучались ветки рябины, набиравшие сок гроздья гнули их вниз.

Колян оказался соседом по парте, он еще больше скосил глаза к носу и затараторил:

– Ты знаешь, ты знаешь! – Толик так и не услышал, что знал Колян, их остановили, было велено замолчать.

Надо сказать, что уроки – сплошь нудяга. Толик знал азбуку, читал по слогам и мог отличить двойку от пятерки, хотя отметок еще не ставили.

Зато перемена – буйство шантрапы. Можно бегать, можно кричать, можно прыгать, можно ничего не делать. Любимой игрой стала чехарда, когда по цепочке прыгали друг через друга. Или отмерялы, тут водит один, а остальные прыгают через него.

Полоса невезения наступила неожиданно. Вылетело стекло из окна, Толик стоял рядом, значит виноват, повели к директору. Почему разбилось стекло? Толик объяснить не мог, портфель из клеенки оставили в школе и с запиской к родителям отправили домой. Мать прочитала записку, взяла бельевую веревку и три раза хлестанула Толика, приговаривая:

– Будем окно заделывать твоей задницей, – и заплакала от огорчения.

Другой раз в конце уроков принесли хлеб, по кусочку его раздавали каждый день. Вынос хлеба сопровождался восторгом, стучали крышками парт, кидали в воздух шапки. Толикина шапка попала в лампочку, и она разбилась, ударившись о потолок. Опять шел домой с запиской и без портфеля. Идти домой не хотелось, повернул налево к вокзалу, потом прошел через базар. До ночи слонялся по городу, но голод не тетя Аня, пришел домой.

На следующий день с лампочкой в кармане уверенно шагал в школу, а навстречу идет поп. Единственный поп на весь город и тот попался навстречу. Не случилось бы беды! Самое худшее – разбить лампочку. Толик стремглав развернулся и пошел назад и только окружным путем добрался до школы, когда уроки уже начались.

Колян ухмылялся, и это показалось обидным, на всякий случай дал ему в бок и он заикал, громко заикал на весь класс.

– Валентина Ивановна, – между приступами икоты попросил Колян, – Разрешите выйти?

– Что с тобой, Колян?

– Ичится! – ответил Колян, вздрогнув от очередного приступа.

Класс смеется, шлепает книгами, оглядываются на бедного Коляна. Толик невозмутимо сидит рядом.

средних лет, одета в черную юбку и шерстяной жакет неброского цвета, в минуты волнения достает из сумочки пенсне в золотой оправе на черном шнурочке, водружает на носик и негромко просит:

– Дети, не шалите.

Было объявлено, что в конце войны фашисты могут применить химическое отравляющие вещества, поэтому рекомендовали купить противогазы. Только Ирочка, румяная девочка с тугой косичкой, принесла деньги, остальные сидели и молчали, разглядывали потолок или усердно листали книжки. Тогда Колян громким шепотом попросил у девочки:

– Дашь поносить?

В честь 27-ой годовщины Октября класс был построен на торжественную линейку в городском саду около обелиска погибшим продотрядовцам от рук кулацких элементов. Старших принимали в пионеры, младших в октябрята. Митька стал пионером, ему галстук повязали на белую нательную рубашку без ворота, другой не было. Первоклассникам давали урок, посвященный революции, и как-то встал вопрос: кто обеспечивал Россию хлебом? Никто не сомневался, что крестьяне, а Толик уточнил – кулак. Очень просто, бедняк хлеба не имел, хлеб был у кулака, у него его отбирали и кормили рабочих. Хоть подневольно, но кулак фактически снабжал хлебом страну.

Валентина Ивановна надела пенсне, класс молчал.

– Толя, посадят тебя вместе со мной, – сказала учителка, подойдя поближе.

За ежедневную пайку хлеба нужно было платить три рубля в месяц. Получив деньги от матери, Толик заложил их в букварь. Когда пришло время расплачиваться, в книге трешки не оказалось. Перелистал страницу за страницей, просмотрел тетради, перетряхнул портфель, опустился под парту и стал искать внизу.

Толик перебрал в памяти всю дорогу из дома до школы, где останавливался, что делал. Где мог потерять деньги? Дернул Коляна за ногу.

– Ты взял трояк?

– Чокнутый, что ли? – ответил Колян и ушел в другой конец класса, поедая свой хлеб.

Закон в классе был один: принес деньги – получай хлеб, не принес – до свидания. Толик умостился на парте, уперся в крышку локтями и обидчиво попросил учителку:

– Дайте мне хлеба, – добавил резче –есть хочу.

Валентина Ивановна надела пенсне.

Проверка на вшивость проводилась регулярно, мальчишек заставляли стричься наголо, только Славка Рыбкин носил волосы, расчесанные на пробор. Его мать заверила директора, что будет мыть его голову с мылом. Для проверки вызывали по одному в кабинет медсестры, тщательно осматривали одежду, нательное белье. Дошла очередь до Толика, осмотрела медичка рубашку, написала записку и мягко, но настойчиво спровадила его домой. Нечего сказать – вши, не мудрено, лето прожили в сарае. Снова неприятности для мамы.

Сегодня Колян дежурит по классу, на его руке красная повязка, на каждой перемене всех выгоняет из класса, открывает окна для проветривания. Ага, тряпка совсем сухая, летит от нее меловая пыль. Тряпку моет в туалете, когда возвращается в класс, видит Кота и Мудрика. Они стояли у стола учителки и трясли ее сумку. Грозя кулаком, Кот приказал:

– Молчи, – сказал словно соучастнику.

Колян дежурный, он в ответе за порядок в классе, за сохранность вещей. Что скажет Валентина Ивановна? – крутилось в голове, и решено было одно:

– Нет! Не дам! – крикнул Колян и бросился на жуликов.

Коляну заткнули рот и выкинули его в окно, за ним полетела сумочка учителки.

С сотрясением мозга Коляна увезли в больницу, он был в беспамятстве, и ничего не могли от него узнать. В сумочке Валентины Ивановны не оказалось продуктовых карточек и пенсне в золотой оправе на черном шнурочке. На стене школьного туалета появилась надпись: Колян – вор. Многие считали, что Колян упал, когда вылезал из класса через окно, подозревали, что у него были сообщники.

14.

Наступили холода. Лениво падал легкий снег. Толику не в чем ходить в школу. Зимние вещи были украдены из багажа. Для Митьки получили по ордеру девчачью шубку из искусственного меха и ботинки. Шубку переделали, перешили пуговицы на другую сторону, подрезали полукруглые края воротника.

– Толенька, тебе только семь лет, в школу не поздно пойти и в следующем году, – утешала мать, и слезы текли по ее щекам, слезы катились и у Толика.

С холодами и Ольга оставалась дома, бабка Нюша не выпускала ее на улицу. Толик теперь частый гость у них, перескочить с крыльца на крыльцо – одним махом.

Ольга сидит под кроватью, кричит и стучит ногами. Ей страшно. Толик строчит по беженцам из четырехствольного пулемета, изображая вражеского летчика и ревущий самолет. Уложенный на бок табурет он возит по полу, пикирует самолет, Толик вопит и стреляет. Потом он лежит раненый, а Ольга перевязывает раны и успокаивает.

– Потерпи, голубчик, сейчас полегчает! – Толик кривит рот от мнимой боли.

После таких боев в комнате вещи разбросаны, постель измята, у табуретки отлетела ножка, бабка Нюша сердится взаправду. Схватила Ольгу за руку, трясет и приговаривает зло:

– Ты что делаешь паскудница, оторва проклятая! Сейчас возьму ножик и вырежу твое сердце. Будет биться твое сердце на кончике ножа! Зачем такая внучка? – Я измучилась с тобой, лучше пойду в тюрьму, чем жить так дальше на свете…

Ольга привыкла к бабкиной ругани и знала, что ничегошеньки не будет.

– Мне нужен большой красный шар, – говорила она Толику, показывая руками величину шара.

– Это зачем тебе шар? – удивился Толик.

– Чтобы был виден на снегу. Я бы его подкидывала, подкидывала все выше и выше, а потом вцепилась бы в него и улетела в зеленую страну попугаев, - Ольга мечтательно запрокинула голову и махала руками.

– Зачем к попугаям? – недоумевал Толик.

– Зачем, зачем! Они меньше едят, не то, что эти куры – дуры, – и показала под стол на кухне.

Цыплята подросли, стали молодыми курицами, уберегая от холодов, бабка Нюша держала их на кухне под столом.

Через год вернется отец и увезет Ольгу и бабку Нюшу к себе на Родину, на Украину.

Юрыч ходит в школу во вторую смену. Толик бывает у Юрыча, с ним интересно, он много знает, а еще у Юрыча в кладовке кадушка с солеными огурцами, что прислали из деревни по осени. Однажды, когда мать Юрыча, тетя Клава, полезла за огурцами, в кадушке был только один рассол. Юрыч не был жадным.

– Наши танки пошли в наступление и прорвали оборону фашистов, – рассказывал Юрыч, сложив на столе руки в виде клина. – Продвигались танки по низине, кое-где попадались болотины. Один танк застрял, буксуют гусеницы, мотор глохнет. Вылез командир из люка, огляделся. Далеко ушли наши, помочь некому. И вдруг видит, валят немцы на броневиках и мотоциклах, подрезают танковый ударный клин, стремятся окружить, - Юрыч энергично рубанул по столу, посмотрел на Толика.

– Дальше, дальше что? – не выдержал паузы Толик.

– Дальше вот что. Стоит танк в камышах, фрицы его не видят. Приказал командир развернуть башню и начали лупить осколочными до последнего снаряда. А танк в болото погружается, уже гусеницы не видны, скоро башня скроется в трясине. Напоследок резанули из пулемета. И сорвали окружение.

– Экипаж потонул что ли? – теребит Толик Юрыча.

– Наши ушли в лес к партизанам, – как само собой разумеющееся сказал Юрыч.

– С ними был твой отец? – не унимался Толик.

– Может и был. Он теперь об этом не скажет.

– А танк остался в болоте?

– Что танк? Танк свое дело сделал, главное люди остались живы, – закончил рассказ Юрыч.

Уже у себя дома Толик размышлял:

– Танк в болоте, вот бы достать и прокатиться до самого Берлина.

И виделось ему, что встретит его генерал, пожмет руку, будет благодарить, а может даже наградит. Посмотрел на Митькин рисунок танка с большой красной звездой на башне и вздохнул.

После четвертого класса Юрыч поступит в Суворовское училище, и ребята разлучатся на долгие годы. Уедет и тетя Клава к себе в деревню, в городе было голодно жить. В их квартиру вселят новую семью, и появится у Толика новый товарищ, однолетка Славка. У него была сестра, старше намного брата, почти невеста.

Заходил Колян, принес две тетради, одну в полоску, другую в клеточку, и два карандаша. Походил Колян по знакомой квартире, кажется загрустил.

Кота и Мудрика взяли на толкучке, когда они пытались сбыть ворованные продуктовые карточки. При обыске нашли у Мудрика пенсне Валентины Ивановны. Их осудили и направили в колонию для несовершеннолетних.

15.

"Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе.

Хлеб наш насущный дай нам на сей день и прости нам долги наши, как мы прощаем должникам нашим и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого, ибо Твое есть царствие и сила, и слава во веки".

Все чаще молилась бабушка Ариша, не за себя просила у бога, за детей, за внуков, за всех страждущих и борющихся с аспидами и василисками клала поклоны и крестилась.

В белом платочке домиком над морщинистым лбом, концы платка разлетелись стрелками у подбородка, - запомнилась бабушка. Бывало придет из магазина, долго подсчитывает сдачу, перебирает в уме траты, беззвучно шевелит губами.

В среду вечером бабушка почувствовала усталость, прилегла на кровать поверх одеяла. И не встала, когда пришла с работы дочь, не ужинала, лежала в полудреме. Чтобы пройти в коридор к уборной, нужно встать с кровати, она опустила ноги, закружилась голова, стена отодвинулась. Почувствовала, что сил нет подняться, испуганно позвала:

– Лена, Лена!

– Мама, что с тобой? Где болит? – бессвязная, непонятная речь донеслась в ответ.

Язык словно опух и не ворочался. Не двигалась правая нога и рука.

Так она лежала две недели. И вдруг заговорила и попросила поесть. Почувствовала облегчение, болезнь отступила.

– Как же ты мама? И тебе не жалко оставлять нас? – пожурила дочь.

– Как не жаль, родные мои, внуков еще жальнее, возле меня выросли, – слезы скатились из выцветших глаз.

Отвернувшись, плакала тетя Аня.

Бабушка была в сознании несколько дней, спала неглубоким прерывистым сном. Она видела вишневый сад. Цветок к цветку, вишня в белой опушке. Соседка Махалка кричит что-то, зовет и смеется. Чисто и светло вокруг, покойно. Солнце подсушило землю, молодая травка пробила палую листву.

– Махалка ведь преставилась, еще молодой умерла подружка. К себе зовет, – кружилось в голове.

Почувствовала укол в ногу, вспомнила, как укусила змея в мягкой мураве у ручья, увидела тонкий серый хвост, скользнувший в куст багульника. И сейчас она почувствовала боль в парализованной ноге. Дышала часто, вбирала в себя воздух, словно пила его, без выдоха.

Умерла бабушка под утро. Заострился нос, разгладились морщины на лбу, губы сложены в тонкую полоску, на груди скрещены худые руки.

На похороны приехал дядя Ваня и привез Митьке и Толику войлочные бурки на резиновой подошве. И бабушкина телогрейка оказалась в пору, если засучить рукава, запахнуться и потуже перетянуться ремешком.

Опять Колян сидит рядом и ухмыляется, скосив муравьиные глаза.

Голодное детство не закончилось в победном сорок пятом, тянулось в засушливом сорок шестом до отмены карточек в сорок седьмом.

[*] Муравей - мелкое перепончатокрылое насекомое, живущее большими сообществами. Словарь русского языка, Т2. М.: 1958

[†] Название искажено. Автор (1732-1768) – русский поэт и переводчик. Известность приобрел скабрезными стихами, расходившимися в списках. Краткая лит. Энциклопедия, 1962г.