Маяковский: бесконечное «люблю» (стр. 6 )

Маяковский. Тогда спите в моей комнате, а я уйду в Осину. И если Ося приедет, то я сам буду рычать на него.

Брюханенко. Ну, хорошо.

Маяковский. Тогда я немного поработаю – мне еще пару лозунгов надо придумать для «Комсомолки» на завтра, а вы располагайтесь. Вот – конфеты на столе, в шкафу книги, будьте как дома.

Наталья допила бокал шампанского, стала выбирать из вазочки понравившиеся конфеты, шелестя фантиками и выбрав несколько, отложила на стол, взяла книгу из шкафа и уселась читать, шумно разворачивая конфетные фантики.

Брюханенко. Я вам не мешаю?

Маяковский. Нет, помогаете.

Брюханенко. Это от того, что вы не любите быть в одиночестве?

Маяковский. Не люблю. Наталочка, а ведь я вам еще не подарил свой пятый том собрания сочинений, что забрал сегодня из издательства. (Он разрезает бечёвку, перевязывавшую тома, достает один из них и подписывает. Отдает Наталье).

Брюханенко (читает). «Наталочке Александровне

Гулять

встречаться

есть и пить

Давай

держись минуты сказанной.

Друг друга можно не любить

Но аккуратным быть

обязаны».

Маяковский. Подпишите, что согласны.

Брюханенко с улыбкой подписывает: «Согласна. Н. Брюханенко 11/VII-27».

Сцена 3.

Перрон вокзала. Ранее утро. Маяковский в серой сорочке с красным замшевым галстуком и серых фланелевых штанах. Появляется Наталья с чемоданом. Она одета в скромное полотняное платье с вышивкой.

Маяковский (обнимая Брюханенко). Наталочка! Как я рад вас видеть! Ялта без вас – сплошная тоска.

Брюханенко. Я не думала, что вы будете встречать меня. Ведь семь утра всего.

Маяковский. Я специально приехал вчера из Ялты в Севастополь, чтобы встретить вас. Смотрите: побрился, нарядился. Цените это. Там, у вокзала стоит машина, я специально нанял, чтобы мы смогли сразу, как вы приедете, отправиться в Ялту. А, да. И номер для вас снял на том же этаже, что и мой. (видя обеспокоенное лицо Натальи). Что-то не так?

Брюханенко. Да нет же, все отлично, я безумно рада вас видеть! Просто… Понимаете, вы и одеты по последней моде, и в гостинице лучшей живете, и знакомых у вас везде – хоть отбавляй. А я рядом с вами – слишком скромная что ли…

Маяковский. Так вы скромности своей стесняетесь? Будет вам! Киснуть из-за платья. Пойдемте, купим сейчас вам шёлка, нашьем платьев. И шаль купим – ночи в Ялте прохладные.

Брюханенко. Ну что вы, Владимир Владимирович, не надо…

Маяковский. Это дело решенное. Идем.

Берет ее за руку, забирает чемодан и они уходят.

Сцена 4.

Маяковский и Брюханенко в новом платье стоят на набережной.

Маяковский. Сейчас подождем моих приятелей и пойдем гулять и отмечать ваши именины.

К ним подошли несколько молодых человек.

Маяковский (обращаясь к компании и кивая на Наталью). Мой товарищ-девушка. У нее сегодня именины.

Молодые люди пожимают Наталье руку, поздравляют. Брюханенко жмет руку в ответ и каждому громко представляется: «Наталья».

Маяковский. Товарищи, прошу обратить внимание, это очень симпатичный трудовой щенок, только очень горластый щенок. (Наталье). Ну, почему вы так орете? Я больше вас, я знаменитей вас, а хожу по улицам совершенно тихо.

Брюханенко. Не знаю, мы, молодежь, нам так привычнее.

Маяковский. Ну, и что мне с вами делать? А в прочем, я знаю.

Маяковский направляется к цветочному киоску и начинает скупать все цветы, что там есть.

Маяковский (продавщице). Среди нас именинница, нам нужно все, да, эти тоже заворачивайте.

Брюханенко. Владимир Владимирович, так вы с утра мне уже итак подарили целую охапку роз! Они едва в ведро поместились!

Маяковский. Один букет – это мелочь. Мне хочется, чтобы вы вспоминали, как вам подарили не один букет, а один киоск роз и весь одеколон города Ялты! Кстати, об одеколоне…

Маяковский подходит к соседнему киоску и начинает скупать весь парфюм.

Брюханенко. Владимир Владимирович, ну, правда, уже столько подарков…

Маяковский. Подарков много не бывает, тем более для такой красивой девушки как вы.

Руки присутствующих постепенно становятся заняты пакетами и коробками, в руках именинницы все уже не помещается.

Маяковский. Ну вот. А теперь пойдемте есть торт. Я еще накануне заказал нашему повару в ресторане здоровый именинный пирог. Идемте ко мне в номер – он побольше чем ваш, Наташа, чтобы все гости влезли и всем хватило и сладкого и шампанского.

Брюханенко. Право, Владимир Владимирович, зачем столько беспокойств об одной обо мне…

Маяковский. Я хочу, чтобы эти именины вы запомнили, Наталочка!

Брюханенко. Я думала, вы такой заботливый только когда кто-то болеет. Помните, когда я жила на Каляевской улице и сильно заболела? Вы тогда пришли навестить меня и принесли огромную корзину апельсинов и десять плиток моего любимого шоколада, такого, в красных обертках? Помните?

Маяковский. Помню. Но, Наташенька, «…нельзя на людей жалеть ни одеяло, ни ласку…» Пойдемте, у вас именины, вы сегодня должны быть в центре внимания.

Все уходят.

Сцена 5.

Весна 1928 год. Квартира Бриков в Гендриковом переулке. Маяковский лежит на диване, закутанный в одеяло. У него грипп. В комнату входит Наталья.

Маяковский. Как вы быстро приехали!

Брюханенко. Как только вы позвонили и сказали, что болеете, я отпросилась с работы и примчалась. А где Лиля Юрьевна? Осип Максимович?

Маяковский. В отъезде. А я здесь совсем один. Посидите со мной.

Брюханенко. Я посижу. На окне. Погреюсь на солнышке.

Садится на подоконник.

Маяковский. Вы ничего не знаете, вы даже не знаете, что у вас длинные и красивые ноги.

Брюханенко. Вот вы считаете, что я хорошая, красивая, нужная вам. Говорите даже, что ноги у меня красивые. Так почему же вы мне не говорите, что вы меня любите?

Маяковский. Я люблю Лилю. Ко всем остальным я могу относиться только хорошо и очень хорошо, но любить я уж могу только на втором месте. Хотите – буду вас любить на втором месте?

Брюханенко. Нет! Не любите меня лучше совсем. Лучше относитесь ко мне очень хорошо.

Маяковский. Вы правильный товарищ. «Друг друга можно не любить, но аккуратным быть обязаны…»

Брюханенко. Вам бы поесть. Вон вы какой бледный. Я справлюсь у домашней хозяйки насчет обеда.

Брюханенко выходит из комнаты. Возвращается с подносом, на котором курица и овощи.

Маяковский принимается за еду.

Маяковский. Представьте себе огромного человека, который ест рояль и, как куриные косточки, обсасывает и выплевывает клавиши.

Брюханенко. Да, когда вы болеете, вы мне очень напоминаете этакого большого беспомощного зверя…

Маяковский. Во время болезни я мрачный и мнительный, вы уже заметили это за время нашего знакомства. Потому-то я и позвал именно вас – я знал, что вас это не будет смущать и выводить из себя.

Брюханенко. А хотите я вам почитаю? Сегодня вышло в «Комсомольской правде» ваше стихотворение «Сердечная просьба».

Маяковский. Вещь-то хорошая, а из-за нее столько шума теперь. Луначарский написал официальное письмо с протестом. Я не думал, что про наркомов нельзя писать. Тем более предварительно звонил Луначарскому и мне передали от его имени, что он на стихи не обижается… Дайте газету.

Брюханенко отдает ему газету.

Маяковский находит нужную страницу. Читает «Сердечная просьба».

Брюханенко. И ведь правда хорошая вещь.

Маяковский. Я Луначарского на Лукомашко поменяю. Сегодня Луначарский нарком, завтра Лукомашко… Какая разница. (кашляет). Грипп бы мой поскорее прошел, а то я боюсь, выльется он в воспаление легких и – привет!

Брюханенко. Вы преувеличиваете. День-два и вы будете уже на ногах. Давайте я вам что-нибудь другое почитаю, отвлеку вас от грустных мыслей?

Идет к шкафу, достает книгу Горького «Данко», начинает читать.

Свет медленно гаснет.

Действие 5.

Сцена 1.

1928 год. Париж. Эльза и Татьяна Яковлева сидят в кафе. К ним подходит Маяковский. Обнимает Эльзу. Целует руку Татьяне.

Эльза. Володя, это Татьяна Яковлева. Моя знакомая. Когда мы с ней познакомились, я сказала: «Да вы под рост Маяковскому». Мы посмеялись. А вот теперь она здесь.

Маяковский. Хорошо же ты придумала! Я давно не встречал таких прекрасных русских женщин в Париже. (Татьяне). Чем вы занимаетесь?

Яковлева. Я модельер шляпок. А вообще в жизни многие вещи меня увлекают: плаванье, теннис, хорошее общество, интересные поездки…

Маяковский. Но этого и в Москве хватает. Почему вы выбрали Париж?

Яковлева. Пару лет назад я приехала по вызову дяди. Здесь решила и обосноваться. Быть эмигранткой в Париже намного вольготней, чем влачить жалкое существование гражданки страны Советов.

Маяковский. Вы резки в оценках. На самом деле на родине много хорошего.

Яковлева. Не буду с вами спорить. Это вопрос взглядов и вкусов. Меня моя жизнь вполне устраивает.

Маяковский. Тогда вы должны показать мне Париж, каким любите его вы!

Яковлева. С удовольствием, если желаете.

Маяковский и Яковлева встают.

Эльза. Володя, не забывай, что в будущую среду вечером у нас здесь праздник, Арагон настаивает, чтобы ты был. Приходите и вы, Татьяна.

Яковлева. Хорошо. Спасибо.

Маяковский и Яковлева уходят.

Затемнение.

Сцена 2.

Тоже кафе. Много народу. Звучит музыка. Эльза и Арагон танцуют. Входят Маяковский и Яковлева. Садятся за свободный столик. Когда танец заканчивается, к ним подходят Эльза и Арагон. Они здороваются.

Эльза. Володя, а почитай нам что-нибудь. Я так давно не слышала твоих стихов!

Маяковский. Хорошо.

Выходит на середину зала. Музыка стихает. Маяковский читает «Письмо Татьяне Яковлевой».Публика хлопает. Маяковский возвращается за столик.

Эльза. Шикарно, как всегда!

Арагон приглашает Эльзу снова танцевать.

Яковлева. Не читай больше этого на людях.

Маяковский. Почему? Тебе не понравилось? Я хочу это напечатать.

Яковлева. Я тебе запрещаю. Это бросает на меня тень. Не нужно этой публичности.

Маяковский (закуривая). Как хочешь. Тогда и печатать не стану. У меня еще одно стихотворение есть. Для тебя. Хочешь прочту?

Яковлева. Как хочешь.

Маяковский читает «Письмо товарищу Кострову».