Маяковский: бесконечное «люблю» (стр. 1 )

автор:

тел.: [phone]

год написания: 2016

Маяковский: бесконечное «люблю»

Действующие лица:

Владимир Маяковский, поэт

Александра Алексеевна, мать поэта

Людмила, старшая сестра поэта

Ольга, вторая сестра поэта

, писатель

Шамардина Софья

Лиля Брик

Осип Брик, ее муж

Елена Юрьевна Брик, мать Эльзы и Лили

Виктор Шкловский, поэт

Василий Каменский, поэт

Михаил Черемных, заведующий отделом плаката «Окон РОСТА»

Гости

Козин, карточный партнер Маяковского

Наталья Брюханенко, сотрудница Госиздательства

Арагон, жених Эльзы

Приятельница 1

Приятельница 2

Лотерейщица

Келнер

Яншин, актер, муж Полонской

Действие первое.

Сцена 1.

Большое просторное поэтическое кафе. Эстрада, столики. Маяковский в кофте в черную и жёлтую полоску стоит на эстраде и читает свои стихотворения. Перед ним публика, среди которой Корней Чуковский, с ним Софья Шамардина. Маяковский заканчивает чтение, спускается к ним.

Чуковский. (Соне). Сонечка, позволь представить – Владимир Маяковский. (Маяковский жмет ей руку). Владимир Владимирович, Софья Шамардина, близкий друг семьи. (Соне). Ну, вот вы и познакомились с «вашим» поэтом. (Маяковскому). Зачитывается вашими стихотворениями.

Маяковский (широким жестом приглашая за столик). Это знакомство надо отметить!

Все садятся за столик, Маяковский подзывает официанта, делает заказ. Приносят шампанское. Поэт разливает по бокалам. Все чокаются, залпом выпивают.

Чуковский. Сонечка, не пейте много.

Шамардина. Что вы, Корней Иванович, не буду.

Маяковский снова разливает. Чокаются, выпивают.

Маяковский. Сонечка, чем вы занимаетесь?

Шамардина. Учусь на Бестужевских курсах. Полгода как уже.

Маяковский. Похвально. А футуризмом давно увлечены?

Шамардина. Честно? Да!

Маяковский (встает, расплетает ее собранные в прическу волосы и рассыпает по плечам). Я нарисую Вас такой!

Чуковский. Сонка, я вижу, что поэт оттеснил от тебя бедного критика.

Шамардина. Что вы, Корней Иванович, я вас безмерно люблю, вы же знаете.

Чуковский. Сегодня я этого никак не замечаю.

Маяковский. Это потому что сегодня вы все время ворчите.

Чуковский. У меня начинается мигрень.

Шамардина. Тогда нам лучше пойти домой…

Чуковский. Первая здравая мысль за вечер! Голова раскалывается будто в ней пожар, а мне еще вас домой провожать…

Маяковский. Я ее провожу!

Чуковский. На первый вечер знакомства? Право, я не знаю…

Шамардина. Корней Иванович, не беспокойтесь ради Бога, все будет хорошо! Идите домой, отдыхайте.

Чуковский (колеблясь). Ну, если ты настаиваешь…

Маяковский уверенно берет Соню под руку и хочет увести.

Чуковский. Останавливает их. Торжественно целует Соню в лоб. (Маяковскому). Помните, я знаю ее папу и маму.

Маяковский и Соня уходят. Чуковский уходит в противоположную сторону.

Сцена 2.

Улица. Ночь.

Маяковский. Я в этой кофте похож на зебру.

Шамардина. Нет, на спичечную коробку!

Смеются.

Маяковский (поднимая глаза на небо, долго смотрит. Дергает Соню за рукав. Она тоже смотрит на небо. Он опускает глаза. Смотрит на Соню). Послушайте! Ведь, если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно? Значит, кто-то хочет, чтобы они были? (берет руку Сони в свою, греет, кладет к себе в карман). Значит – кто-то называет эти плевочки жемчужинами?

И, надрываясь

в метелях полуденной пыли,

врывается к богу,

боится, что опоздал,

плачет,

целует ему жилистую руку,

просит -

чтоб обязательно была звезда! -

клянется -

не перенесет эту беззвездную муку!

А после

ходит тревожный,

но спокойный наружно.

Говорит кому-то:

"Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!"

Послушайте!

Ведь, если звезды

зажигают -

значит - это кому-нибудь нужно?

Значит - это необходимо,

чтобы каждый вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!

Шамардина заглядывает ему в глаза. Они долго молчат.

Маяковский. Получаются стихи. Только непохоже это на меня. О звездах! Это не очень сентиментально? А все-таки напишу. А печатать, может быть, не буду.

Шамардина одобрительно улыбается.

Маяковский. Идем к Хлебникову?

Шамардина. Но ведь он спит…

Маяковский. Да это ничего! Разбудим!

Они уходят.

Сцена 3.

Гостиничный номер, в котором живет Маяковский. Перед большим овальным зеркалом на стене стоит Соня, поправляет прическу, одежду. Маяковский полулежит на кровати. Встает, подходит к ней сзади, обнимает за плечи.

Маяковский (глядя в зеркало). Красивые. У нас не похоже на других.

Шамардина. Красивые. Не даром нас братом и сестрой называют. Я бы больше хотела быть тебе сестрой.

Маяковский (целует Соню в плечо). Ужинать будешь?

Шамардина. А разве есть что?

Маяковский. Сонка, ты все вегетерьянствуешь?

Шамардина утвердительно кивает.

Маяковский. Тогда по случаю очередной получки у нас рислинг и финики!

Шамардина. В таком случае можно не ужинать!

Маяковский устраивает из стула, стоящего рядом с письменным столом, стол, накрывает его. Они садятся на пол, едят, пьют.

Маяковский (подсаживается ближе, утыкается носом в плечо Соне). Сонечка…

Шамардина целует его.

Маяковский. Мне нравится, что ты так просто меня целуешь и сейчас, и на людях. Ты не похожа на барышню.

Шамардина (улыбаясь). Владимир…

Маяковский. Почему ты не зовешь меня как все – Володей?

Шамардина. Потому что ты для меня не Володя. У меня чувство, что ты слишком большой внутренне. Я рядом с тобой такая, что мне тебя Володей никак не назвать.

Маяковский (зарывается лицом в волосы Сони). Сонка. Моя.

Соня целует его.

Маяковский. Надолго ты в Минск? Я не хочу, чтобы ты ехала.

Шамардина. Я не могу не ехать. С тех пор как хозяйка попросила меня съехать с квартиры, стало совсем трудно. У друзей сестры я жить не смогла (бросает на Маяковского ласково-укоризненный взгляд), потому что кое-кто звонил мне днем и ночью и хозяева квартиры в страхе, что меня преследуют, телеграфировали сестре. Дома все на ушах стоят. Так что лучше мне поехать на какое-то время, пока все эти слухи не улягутся и нас не оставят в покое.

Маяковский. Не люблю я слухи. До мурашек.

Шамардина. Да. Но про нас слишком много невесть чего болтают. Я так не хочу. Да и родителей надо успокоить.

Маяковский. Тогда эту последнюю ночь мы будем гулять и целоваться под звездами. Пойдем! Пойдем!

Поднимает ее с пола, кружит на руках, ставит на пол. Они берутся за руки и выходят из номера.

Сцена 4.

Комната в доме Сони. Она ходит из угла в угол, в ее руках раскрытое письмо. На ней просторная блузка. Соня гладит живот.

Шамардина (читает вслух). «Дорогая Сонка! Не могу не признаться, что наша последняя встреча и разговор напрочь выбили меня из колеи. Совершенно очевидно, что твоя связь с Маяковским губительна. Еще раз призываю тебя прекратить ее как можно скорее и для этой просьбы у меня есть все основания. Мало того, что связи и личная жизнь этого человека сомнительны, а его характер сделает тебя несчастной, но есть еще одна причина, о которой я не могу тебе не сказать. Ты имеешь отношения с человеком, который болен сифилисом и я со страхом думаю о том, что твое здоровье в этой связи теперь также находится под угрозой. Более того, тайна, которую ты мне раскрыла во время последней встречи, должна быть также раскрыта твоим родным, а этот ребенок не должен появиться на свет. Думаю, ты сама понимаешь, с какими пороками он может родиться в связи с вышеизложенными обстоятельствами. Заклинаю тебя быть разумной, твой Корней Чуковский».

Соня откладывает письмо на стол. Садится, гладит живот, читает стихи футуристов. К ней стучат. Вручают телеграмму.

Шамардина. (читает). «Организуем турне футуристов. Екатеринославль, Мелитополь, Одесса. Ты нужна немедленно. Жду в Петербурге. ».

Соня сминает телеграмму, сует в карман, бросается к кровати, достает из-под него чемодан и лихорадочно бросает туда вещи.

Затемнение. Свет гаснет.

Действие второе.

Сцена 1.

Лето 1914 года. Квартира Маяковского. Он болен корью, но уже поправляется. Лежит на диване в рубахе под пледом. В комнате с ним мать и сестры. Звонок в дверь. Ольга идет открывать.

Ольга (возвращаясь в комнату, Маяковскому). Володя, у меня для тебя сюрприз от которого выздоровление твое пойдет еще скорее.

За Ольгой входит Соня. Маяковский вскакивает с дивана, бросается к ней. Они ощупывают друг друга – лицо, руки, плечи.

Маяковский (матери, сёстрам). Моя Сонка приехала! (Соне). Сонечка, позволь тебе представить моих любимых женщин (подводит Соню к матери). Александра Алексеевна!

Шамардина (жмет ей руку). Очень приятно. Софья.

Маяковский (кивает в сторону сестер). Ольга. Людмила. Вот и познакомились, вот и славно!

Шамардина подает девушкам руку. Они жмут ее, улыбаются.

Александра Алексеевна. Тогда давайте чай пить! (выставляет из серванта чашки на стол, выходит за самоваром).

Ольга. Сона, а вы с нами и в ваше отсутствие были (берет с полки книгу, достает ее фото, показывает). Володя ваши карточки как зеницу ока берег, вот, в книжке прятал, чтобы не помялись (передает фото Соне, она рассматривает).

Ольга (берет у нее самый большой портретный снимок, прикалывает к обоям над диваном). Теперь можно и на стену повесить, натура прибыла, можно не волноваться! (прикалывает фото к обоям)

Александра Алексеевна. А вот и чай. Люда, принеси варенье.

Людмила (выходит, возвращается с вазочкой варенья и корзинкой печенья). Ну же, рассаживайтесь, чай остынет!

Все рассаживаются, пьют чай.

Шамардина (Маяковскому). Владимир, а как твои стихи, что нового?

Маяковский. Пишутся. Что с ними станется-то? (не дожидаясь ответа, начинает читать первые части «Облака»).

Александра Алексеевна (допив чай). Оля, варенье кончилось.