Современные проблемы филологии (стр. 2 )

_____________________________________39____________________________________

с чем нужно интегрировать, с какой целью и на какой основе. Таким образом, возникает главный, как представляется, на сегодня вопрос: "Что и с какой целью должна изучать лингвистика?" Вопрос "Что?" подразумевает необходимость определиться с пониманием языка как эмпирического феномена, и пока это не сделано, вопрос "С какой целью?" повисает в воздухе.

2. О роли и смысле компьютерной метафоры в КЛ и КН

Традиционное определение языка как средства коммуникации, осуществляемой посредством знаковой системы и состоящей в обмене информацией, оставляет без ответа вопрос о том, зачем нужен такой обмен (Гаспаров 1996). В доминирующей когнитивной парадигме "первого поколения" язык по-прежнему определяется как знаковая система для категоризации, хранения, извлечения и переработки информации, а значение понимается как информация (Fodor 1998). Такой подход естественным образом обосновывает запущенную А. Тюрингом в научный обиход компьютерную метафору "мышление есть вычислительный процесс", которая является краеугольным камнем в идеологии современной теории искусственного интеллекта и во многом определяет направление значительной части исследований в когнитивной лингвистике в духе Хомского – Джекендоффа – Фодора (Chomsky 1991; Jackendoff 1996; Fodor 1998).

Главный принцип бинарности, на котором строится любой вычислительный сценарий для разумного поведения, исходит из посылкиtertium non datur, из допущения, что человеческое мышление и процессы принятия решений всегда следуют схеме "либо А, либо В" и подчиняются законам логики. Такой подход служит эпистемологическим основанием традиционной западной (аналитической) философии с ее онтологическим разведением разума и тела, идущим от Декарта. В методологическом плане, такое разведение принесло плоды, значение которых лишь только начинает осознаваться: полагание разных онтологий для разума и тела ведет к рассмотрению человека как физической (телесной) сущности, служащей носителем нефизической (ментальной) сущности. Вместе с тем, эти ментальные сущности находятся в нервной системе, которая является частью телесной сущности, и этот факт продолжает создавать множество проблем методологического характера как для философов, так и для лингвистов.

В качестве физического тела человеческий организм интересует нас, в первую очередь, как вместилище разума, который наделяет тело значимостью. Однако поскольку, в соответствии с исходной установкой, тело и разум имеют разные онтологии, остается неясным, как именно возникает, откуда берется эта значимость. Существует явный параллелизм между тем, как человек рассматривается в аналитической философии, и тем, как определяется концепт ЗНАК в семиотике: и тот, и другой предстают как бинарные структуры, объединяющиеонтологически разные компоненты. Мы говорим о теле знака и его значении точно так же, как мы говорим о человеке: знаки описываются как физические сущности (например, слова естественного языка как акустические явления), содержащие в себе ментальные сущности (значения слов). В той мере, в какой это касается теории значения или лингвистической семантики, неизбежной оказывается следующая импликация: тело языкового знака создается для того, чтобы служить носителем значения, – а это, в свою очередь, ведет к логическому выводу о том, что значения существуют до того, как появляются знаки. Если принять такое допущение, то мы оказываемся перед проблемой определения значения как нефизической сущности, существующей до того, как она связывается с некоторой физической сущностью (такой, например, как языковой знак), благодаря которой мы и осознаем существование значения. Неудивительно, что такое парадоксальное в методологическом отношении положение имеет своим следствием то, что "именно в семиотике, или в "теории значения", царящий теоретический и понятийный хаос… просто поражает" (Devitt, Sterelny 1999: 4).

Компьютерная метафора, на которой основано большинство современных теорий познания, чревата тем, что игнорируется самыйпроцесс возникновения значения знака.

____________________________________40_____________________________________

Языковые знаки рассматриваются как четко определенные бинарные структуры, которые можно анализировать в терминах формы и содержания; эти структуры рутинным образом используются для передачи информации благодаря тому, что и отправитель (говорящий), и получатель (слушающий) могут разложить их, следуя определенной совместно принятой процедуре, на кванты значения, извлекая закодированные в знаках значимости. Такой анализ, в соответствии с компьютерной теорией познания и языка, заключается в том, что пользователи знаков принимают последовательный ряд решений для правильной обработки закодированных значений (эти решения связаны с кодированием для говорящего и декодированием для слушающего). В общем и целом, сама идея искусственного интеллекта основана на допущении, что можно разработать алгоритм, который позволит, через применение эксплицитно сформулированных логических операций, проанализировать все возможные знаки в терминах априорно заданных множеств значимостей, содержащихся в знаках. Каким бы привлекательным ни казался такой подход, он не учитывает опытной природы семиозиса как знакопорождающего процесса.

Точно так же, как разум развивается (возникает) одновременно с развитием тела в процессе его функциональных взаимодействий с окружающей средой, значение возникает в процессе функциональных взаимодействий организма с физическими сущностями, образующими эту среду. При этом не следует забывать, что знаки вообще, и языковые знаки, в частности, с точки зрения эпистемологии ничем существенно не отличаются от других физических сущностей и явлений, присутствующих в непосредственном окружении организма (Kravchenko 2003a). Эти сущности могут стать знаками, а могут и не стать, и зависит это от того, наделяет ли их организм значимостью, имеющей по большей мере индивидуальную, нежели чем социальную, природу. Эта значимость может в значительной степени социализироваться в результате взаимодействий людей с отдельными типами сущностей или явлений в сфере разделяемого ими перцептуального и опытного пространства, но она никогда не утрачивает до конца своего индивидуального "оттенка". Это значит, что ни все множество возможных знаков, ни все возможные множества приписываемых им значений не будут точно и в полном объеме определены до тех пор, пока за сценой остается такой важнейший фактор, как экспериенцер – человек как субъект восприятия и опыта. Более универсальный подход к языку как знаковой системе должен учитывать человека как "концептуализатора" и мир, который он переживает (Dirven, Verspoor 1998: 14). Как только мы становимся на эту точку зрения, информация становится не какой-то мифической и трудно определимой в рамках рационалистической традиции сущностью, а продуктом познания как биологической функции живого организма (Maturana 1978), функции взаимодействия со средой с целью адаптации к ней. В этой связи, необходимо пересмотреть самый подход к языку и коммуникации как виду человеческой деятельности (Кравченко 2003а), обратившись к когнитивно-философским основаниям комплекса наук о человеке вообще, и языкознания, в частности, т. е. осуществив холистический подход к языку. По меткому выражению У. Матураны (1988: 43), “мы, человеческие существа, существуем (happen) в языке, и мы существуем в языке как вид живых систем каковыми мы являемся”.

3. Когнитивная лингвистика второго поколения.

Холистический подход подразумевает рассмотрение языка как естественного биологического феномена, уникальным образом свойственного виду homo sapiens (Bickerton 1990; Pinker 1995). Сегодня уже можно констатировать, что в развитии когнитивной лингвистики на рубеже веков наступил переломный момент, связанный с провозглашением отдельными учеными идеологии физикализма и биологизма (Devitt, Sterelny 1999; Lakoff, Johnson 1999; Кравченко 2001б; Givón 2002; Zlatev 2003). Одним из центральных принципов этой новой идеологии, названной Дж. Лаковым и М. Джонсоном "когнитивной лингвистикой второго поколения", является признание "воплощенной", телесной природы разума, а сама теория воплощенности (embodiment), коротко, заключается в следующих главных положениях.

1. Концептуальные структуры возникают из нашего сенсомоторного опыта и обеспечивающих его нейронных структур.

__________________________________41_______________________________________

2. Ментальные структуры по природе своей обладают значением в силу своей связи с нашими телами и нашим телесным опытом.

3. Разум существует в воплощенном виде (reason is embodied).

4. Разум обладает способностью к образности.

5. Концептуальные системы множественны, они не монолитны (Lakoff, Johnson 1999: 77-78).

Как следствие, для того, чтобы проникнуть в биологическую природу языка (и, соответственно, мышления), основные усилия ученых, по мнению Дж. Лакова, должны быть направлены на изучение работы нейронных механизмов мозга. Этой цели служит активно пропагандируемый им проект, осуществляемый в Институте когнитивной науки в Беркли и направленный на разработку нейронной теории языка (The Neural Theory of Language). Кстати, работа конференции в Логроньо началась его же пленарным докладом "Концепты мозга" ("The brain's concepts"), в котором, по сути, снова провозглашались основные тезисы "Воплощенной философии" (Lakoff, Johnson 1999). Отметим, что сам Дж. Лаков считает ее манифестом новой идеологии в когнитивной науке вообще, и в когнитивной лингвистике, в частности (насколько новой – вопрос отдельный). Эти тезисы отрицают три основных посылки, являющихся философским основанием когнитивной науки первого поколения, а именно, что:

(а) концепты имеют символическую природу, а мышление есть манипулирование символами,

(б) концепты репрезентативны (суть репрезентации внешней действительности),

(в) концепты "абстрактны" (т. е. они характеризуются в мозгу вне какой-либо связи с сенсоримоторной системой) (Lakoff 2003).