Международно-правовые проблемы регулирования добычи китов (стр. 4 )

Стоит отметить, что с того момента, как была введена такая система установления квот на традиционную добычу китов (сезон 1984-1985 гг.) и по 2009 г., в рамках данного режима было добыто 8 тыс. 220 китов [24]. В настоящий момент МКК ведет разработку Схемы Управления Традиционным Промыслом (Aboriginal Whaling Scheme), которая будет включать в себя как научные, так и практические (контроль и отчетность) аспекты управления промыслом коренных народов [25].

Промысел для научно-исследовательских целей. Одним из самых противоречивых положений, содержащихся в Конвенции 1946 г., является ст. VIII, позволяющая государствам выдавать своим гражданам и юридическим лицам, находящимся под их юрисдикцией, «особое разрешение на промысел, убой и обработку китов для научно-исследовательских целей». «Киты, убитые по такому специальному разрешению, должны быть обработаны, насколько это практически возможно» (то есть разрешается переработка китового мяса и иных китовых продуктов) (ст. VIII Конвенции). Конвенция 1946 г. заимствовала положения об исключении для научных целей из ст. 10 Международного соглашения по регулированию китобойного промысла 1937 г.

До вступления в силу моратория на коммерческий промысел в 1986 г. государствами-участниками Конвенции было выдано всего около 100 таких разрешений. Однако, после вступления моратория в силу ряд государств, в первую очередь Исландия, Норвегия и Япония, стали практиковать выдачу специальных разрешений с целью обойти запрет на коммерческий промысел и вести его под прикрытием научных целей. И хотя формально разрешения, выдаваемые государствами, подлежат изучению Научным комитетом, а также последующей оценке со стороны МКК, в которой рассматривается обоснованность выданного разрешения и необходимость соответствующего научного исследования и воздействие добычи по такому разрешению на тот или иной вид китов (ст. 30 Приложения), позиция Комиссии носит лишь рекомендательный характер и на практике слабо влияет на решения государств о выдаче таких специальных разрешений. Более того, несмотря на рекомендации МКК вести научные исследования, сопряженные с забоем, лишь в исключительных случаях, некоторые государства оспаривают «исключительность» китов и, как следствие, необходимость придерживаться каких-либо ограничений забоя при исследованиях. В то же время другие государства пытаются тем или иным образом эту «исключительность» обосновать, а, например, Индия на одной из встреч МКК заявила, что для того, чтобы исследовать тигров и слонов, ей не приходится их убивать [39, p. 209].

Тем не менее, пробел в Конвенции 1946 г. имеет место, и наиболее ярким образом данные упущения Конвенции и Приложения проявляются при реализации своих научных программ Японией.

Япония, масштабы китобойного промысла которой до введения моратория 1986 г. достигали около 1 тыс. китов за сезон [58], безусловно, не могла прекратить промысел с введением моратория. К тому же, официальная позиция Японии была и продолжает быть таковой, что мораторий повлиял на психологическое состояние японского народа, а также на его культуру и традиции [39, p. 204]. И, поскольку попытка Японии сделать оговорку о нераспространении на нее моратория не увенчалась успехом, она нашла иной выход из сложившейся ситуации, воспользовавшись «научной лазейкой» в Конвенции.

Министерство сельского, лесного и рыбного хозяйства Японии и его Агентство по рыбному хозяйству, ответственные в целом за выдачу специальных разрешений на добычу в научных целях, возложили осуществление научных исследовании на Институт изучения китообразных [52], который сразу же после введения моратория запустил антарктическую программу исследования китов JARPA I (Japanese Whale Research Program under Special Permit in the Antarctic), которая была завершена в сезоне 2004-2005 гг., и уже со следующего сезона была запущена новая программа – JARPA II [32].

Среди целей обеих программ названы изучение роли китов в Южном полушарии и влияние климатических изменений на их состояние [53]. Для достижения этих благих целей JARPA I предусматривала забой 400±10% полосатиков в год, а JARPA II увеличила квоты до 850±10% малых полосатиков, добавив к ним еще и 50 финвалов и 50 горбатых китов (впоследствии Япония отказалась от забоя горбатых китов [66]) [32].

С 1994 г. по 1999 г. Япония осуществляла программу изучения китов также и в северном районе Тихого океана JAPRN I (Japanese Whale Research Program under Special Permit in the North Pacific), которая, провозглашая научные цели, устанавливала квоту на добычу 100 малых полосатиков в год. В 2000 г. Япония запустила новую программу – JARPN II (Research Plan for Cetacean Studies in the Western North Pacific Under Special Permit), которая в 2008 г. предусматривала забой 340 малых полосатиков, 50 полосатиков Брайда, 100 сейвалов и 10 кашалотов.

Итогом осуществления японских научных программ стал забой 12 тыс. 393 китов с 1987 по 2009 гг. [26], при том, что до этого, за 31-летнюю практику японского научного промысла было добыто всего 840 китов [66]. То есть около 563 китов за год после моратория против 27 до его введения.

Но количество забиваемых китов является не единственной проблемой японских научных программ. Среди прочих можно выделить следующие:

- сам факт смертельного забоя китов для исследований. Данный вопрос не раз поднимался МКК, которая призывала Японию отказаться от смертельного забоя [29; 30]. В ответ на критику Япония заявляет, что методы, исключающие смертельный забой, не смогут обеспечить реализацию целей научных программ [54];

- осуществление программ JAPRA в водах Китового заповедника Южного океана, который призван служить восстановлению и защите китовых популяций (ст. 7(b) Приложения). МКК призвала Японию прекратить научный промысел в данном регионе [30]. Однако Япония отказалась выполнять рекомендации Комиссии;

- множество вопросов вызывает факт коммерческого использования Японией мяса и иных продуктов добытых китов [12, p. 323-342]. В оправдание этого Япония ссылается на положения Конвенции, ст. VIII которой предусматривает, что «киты, убитые по такому специальному разрешению [для научных целей], должны быть обработаны, насколько это практически возможно» [54];

- и, наконец, спорным является научная целесообразность японских исследовательских программ, а также их практический эффект в деле сохранения и изучения китов.

В мае 2010 г. данные вопросы были адресованы Австралией Международному Суду ООН в ее иске, поданном против Японии [66]. Австралия просит Международный Суд ООН признать тот факт, что Япония нарушила положения Конвенции 1946 г., Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения 1973 г. и Конвенции о биологическом разнообразии 1992 г., а также обязать Японию прекратить осуществление программы JAPRA II и любых аналогичных программ (то есть программы JAPRN II) до тех пор, пока они не будут приведены в соответствие с международно-правовыми обязательствами Японии [66]. В настоящий момент дело находится в стадии рассмотрения.

Китовые заповедники. Говоря о режимах, установленных в отношении коммерческой, традиционной и научной добычи китов, нельзя не упомянуть о специальном режиме, установленном в китовых заповедниках (whale sanctuaries). Полномочие МКК на установление заповедных районов, в которых бы запрещался коммерческий промысел, закреплено в Конвенции 1946 г. (п. 1(c) ст. VIII).

Однако стоит отметить, что впервые режим китового заповедника был установлен еще до появления Конвенции 1946 г. В 1938 г. государства, принявшие Протокол к Международному соглашению по регулированию китобойного промысла, установили тем самым заповедный режим в Антарктике, в зоне, южнее 40° ю. ш. и между 70° и 160° з. д. Данный режим поддерживался и самой МКК после ее образования вплоть до 1955 г. [35].

Впервые же «свой» заповедник был создан Комиссией в 1979 г. Именно тогда был учрежден Китовый заповедник Индийского океана, в котором был запрещен коммерческий промысел. Заповедник включает в себя весь Индийский океан от восточного побережья Африки до Индонезии, выше Южного океана (ст. 7(a) Приложения). Образование Заповедника сразу же возымело положительный эффект: если в сезоне 1977-1978 гг. во всем Мировом океане был добыт 13 тыс. 541 кит [64], то в сезоне 1980-1981 гг. добыто было уже всего 2 тыс. 774 кита [65].

Несмотря на безусловный положительный эффект от установления Заповедника, продолжала существовать необходимость дальнейших шагов по сохранению китов. И в 1994 г., во многом вследствие давления со стороны неправительственных организаций, и в первую очередь Всемирного фонда дикой природы (ВФДП), Комиссия приняла решение образовать Китовый заповедник Южного океана, в котором так же, как и в Китовом заповеднике Индийского океана, запрещался коммерческий промысел китов. В заповедную зону были включены районы Южного океана вокруг Антарктиды с северной границей по 40° ю. ш. (до границ Китового заповедника Индийского океана), и в районе Южной Америки и южной части Тихого океана с северной границей по 60° ю. ш. (ст. 7(b) Приложения). Эти районы служат местом летней кормежки примерно для 80-90% мирового поголовья китов.

Стоит отметить, однако, что режим Китового заповедника Южного океана не распространяется на Японию в полной мере, поскольку она сделала оговорку к ст. 7 Приложения о том, что запрет на коммерческий промысел в данном районе не будет действителен для Японии в отношении малых полосатиков (первоначально оговорку сделала и Россия, однако, она отозвала ее в том же 1994 г.). Кроме того, японская научная программа JARPA II осуществляется именно в районах Антарктики.

В целом успешная реализация заповедных режимов породила предложения о создании иных заповедников. Так, несколько раз на голосование в МКК выносились проекты учреждения заповедников в южной Атлантике (Аргентиной и Бразилией) и в южной части Тихого океана (Австралией и Новой Зеландией), которым, однако, не удавалось набрать необходимых 75% голосов [20]. А в 1997 г. Ирландия предложила учредить китовый заповедник, который бы охватил весь Мировой океан [21]. Однако такое предложение не имеет реальных перспектив быть реализованным (по крайней мере, в ближайшем будущем). Несмотря на эти неудачи, предложения о создании новых заповедников, в особенности заповедника в южной Атлантике продолжают из года в год выдвигаться на сессиях МКК [11].