18-ый гвардейский Витебский дважды Краснознаменный орденов Суворова II-й степени и Почетного Легиона

авиационный полк «Нормандия-Неман»

История одного механика

Этот рассказ записан со слов участника событий моего деда механика 2 эскадрильи 18 гиап 303 иад .

, родился 17 марта 1921 года (по паспорту 1922 года) п. Автодеево Ардатовского района, Горьковской области. Позже семья переехала в г. Кулебаки Горьковской области.

Учился я на втором курсе техникума в г. Выкса. Где-то в конце сентября пошел разговор меж студентами, что мы должны платить деньги за учебу. Я поехал домой. Жили мы в Кулебакском районе поселок Петровка. Говорю отцу:

– Деньги надо платить.

Отец отвечает:

– Федь у меня денег нет. Вот бери картошку. Продавай.

– Это не моя профессия, – говорю ему.

Я голову повесил и поехал обратно. Утром уже на занятиях думаю, как быть. Прошла неделя-две. Приезжают четыре человека, и к каждой группе они приводят беседу. Они объявили, что происходит набор в авиационно-техническую школу. Требуются грамотные студенты. Кто желает, пишите заявление. Написали адрес на классной доске: Украина, Харьковская область, г. Волчанск. Я записал адрес.

Я мечтал поступить в авиацию.

До этого события был один момент в моей жизни. Дело было в 1937 году. Меня из Ардатовского техникума отчислили. Приезжаю я в Кулебаки. Там висит объявление о поступлении в летное училище. Прихожу в военкомат. Меня начали проверять. Я ростом, не подошел. Меня не взяли.

Вот мысль у меня и возникла, надо соглашаться на приглашение. Долго думал. Написал заявление. Спросить бы у кого грамотного, а нет никого. Ходил я по г. Выксе. Уроки стал пропускать. Что будет, то будет. Пошел в военкомат, заявление отдал. Мандатная комиссия на следующий день. Прихожу на следующий день, там уже много ребят. Стали нас проверять.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Три дороги ведут в авиацию. Образование. Здоровье. Желание.

На мандатную комиссию зашли мы трое. Нас предупреждают идти смело, но в ходьбе не давайте замашки. Двое стоят по углам, один сидит за столом. Я иду. Темный коридор. Вдали горит лампа. И вдруг проваливаюсь. Лежу. Подбегают врачи. Берут за руки, говорят:

– Вставай.

Я встал. Говорю врачам:

– Дальше куда идти.

– К столу, – отвечают они.

Подхожу, сидит человек в военной форме. Вдруг ширма открывается, а там сидят еще три человека. Я остолбенел. Они бумаги какие-то листают Спрашивают:

– Вы Рыжов?

– Я, .

– Где родился?

– Автодеево, Ардатовский район, Горьковской области.

– Семья?

– Семь человек.

– С удовольствием идете в авиационную школу?

– А если не с удовольствием, я бы не пошел.

– Студент.

– Да, студент.

– Документы у тебя хорошие.

Вдруг один встает, из сидящих, и говорит:

– Отец судился?

Я на него посмотрел. У меня как стрела по телу пошла. Начал вспоминать детство. Отец судился в 1932 году. А суд как был? Отца сначала жали налогом. В то время 30 рублей уплатить надо было. А это что? Продать всю семью. Отец старался работать и платить, но в колхоз не входил. До того дожали, что двор отобрали. Дом стоит, но без двора. Лошадь забрали, корову забрали. На суд я пробрался. Судили в Автодееве. Выходят трое. Зачитали, что отец и еще несколько человек осуждены на пять лет. Их в Ардатово. Я прихожу домой и сказал маме. Мама заплакала. Отец сидел несколько дней. Пришла бумага. Освободить и судимость снять. Отца выпустили.

Человек мне и говорит:

– Отец судился.

Я отвечаю:

– Нет. А сам думаю, где я тебя видел? А вот на суде отца я его и видел.

– Если хотите пропускать пропускайте в школу, а если нет так и говорите.

Они согласились. Их было трое. Поставили на голосование один против двух.

Меня взяли. Поехал я на Украину в г. Волчанск. Шел 1940 год. Мне было 18 лет. Приехали, а там народу, пушкой не прошибешь. Нас с вокзала привели строем к этой школе. Нам ворота открыли и мы зашли. Раздели. Дали военную форму.

Месяц спустя. Начал друзей находить. Смотрю, отплыв большой начался. Многие думали, что это летная школа, а это была техническая. Меня назначили командиром отделения. В отделении было двенадцать человек. Я физкультурой занимался. Из них только я один на турнике подтягивался. Командиром взвода был офицер по фамилии Процан (Просан). Однажды привели к нам парня, одаренного физически. Он на турнике много чего показал. Я и сказал командиру взвода, что он грамотней меня, его поставьте командиром. Он мне ответил, что я здесь старший и мне вопросы не задавайте. Занимайтесь как со всеми. Так до июня 1941 года был командиром отделения.

Война началась. Стали Харьков бомбить. Помню политработник – телосложения несуразного – кричал, что мы все сделаем, все будет хорошо. А нет.

У нас на аэродроме стояла авиационная дивизия истребителей И-16 и Чайка – это как У-2, только у него крылья расположены не прямо и у него два пулемета. Пулеметы были скоростные 1800 выстрелов в минуту. Пережал немного и ствол дугой. И самолет стал мишенью – бей его хоть мотыгой. Все самолеты немцы уничтожили.

Когда война началась, стали нашу школу эвакуировать. Мы остались, Двадцать два человека, были самые последние. Нас куда-то готовили. Я не знаю. Потом дают нам бумагу в Москву - в штаб. Сказали, что по этой бумаге вас везде довезут и приведут туда. Езжайте, как хотите, транспорта нет. У старшего была эта бумага (с ним я встретился в 1949 году на переподготовке в Вязниках под Горьким (Нижним Новгородом).

Мы как были в рубахах, так и поехали. Взяли свои личные вещи. У меня было пальто осеннее, сапоги хромовые. Пришли на вокзал. Там спросили, есть ли свободные места и поехали до Москвы. Приехали в Москву на вокзал. Подходят два человека, спросили документы. Сказали, что нас ждут, как не знай кого. Поднялись и пошли за ними. Привезли нас в штаб. Нас там распределили кого куда.

Нас троих распределили на Ладогу.

Дали направление и мы поехали. Нас посадили на вокзале, на какой-то поезд. Куда везли, мы не знаем. С нами ехал человек из технического состава по фамилии Осипов. Он говорит:

– Вы не беспокойтесь, доедем мы до Ленинграда.

Кушать было нечего. У нас не денег, ничего не было. Стали падать в голодные обмороки. Старший подбадривал:

– Держитесь ребята, может, где стрельнем. Я обменял свою одежду на 2-3 килограмма муки. Стали блины на печке-буржуйке печь.

Все дороги, идущие на Ленинград, были отрезаны, кроме северной дороги. Мы едем, вдруг сильный сигнал поезда. Выбежали из телячьего вагона. Старший предупредил, чтобы мы не отставали, а то погибнем.

Приехали в город Тихвин. Нас пригнали строем на речной вокзал. Привели на баржу. Входят два военных, один из них подполковник. Говорит:

– Если что есть лишнее в карманах, выложить перед собой и отойти на два шага назад.

Мы выложили все. Пришли военные и забрали все вещи и унесли. Потом забрали все документы. После нам дали документ, в котором было сказано, что все документы ссажены и четыре печати гербовые.

Повезли на Ладогу. Приехали. Военный городок. В бане вымолись. Белье нам дали. А утром вышли на работу. На аэродроме И-16 стояли. Мы их обслуживали. Командиром полка был капитан У нас большинство самолетов погибло при штурмовке на И-16. Это не машина была, а гроб с музыкой. На них летчики уже не садились. Оружие - пулемет ШКАС - он дает 1800 выстрелов в минуту. Если летчик кнопку задержал, ствол дугой. Мы их и меняли как спичечные коробки.

На самолет был поставлен кино-фотопулемет. Он стреляет, цель дает, сколько патронов выпустил, все фиксирует. В обед идешь в штаб и там всю эту работу наших самолетов смотришь.

А немец наступал. Однажды нам показали одну штуковину. Привезли нам ящики. Ящик размером с небольшой стол, ампулы стоят. Мы ящики погрузили в самолет. Летчику необходимо кнопку нажать и из ящиков вылетали тарелки. В штабе нам показали, как они работают. Смерть фашистам. Они летят, бьются друг об друга. Воздух горит. Пламя. Смотришь на пленке, немец загорелся. Он потрет рукав, у него рука загорелась. Ему деваться некуда, кругом пламя. Он бежит в воду. Смотрим, он в воду залез, вроде не горит. А нет, горит. Пламя голубое. Он опять в воду, ныряет, ныряет и все, пузыри, утонул. Этим остановили немцев.

Немцы днем не давали работать. В определенное время два самолета летят, один штурмует, а второй ожидает. Один отштурмовался, другой начинает. Работали только ночью. Машину приготовишь. Только летчик садился и вылетал в небо. Истребителей хороших не было. И – 16 бесполезно.

А у нас тут пошли разговоры. РС (реактивный снаряд) появился. Мы не знали что такое РС. А однажды увидели. Немец летит на высоте около 4 км. Как же их взять? Бьют зенитки, а им нипочем. Летят 150-200 немецких машин. Небо все в дыму. Громада идет, спасенья нет. Куда бежать? А бежали мы в рожь. Рожь не большая, но запутаешься в нее, вроде бы не видно. Они летели на Ладогу. На Ладоге была дорога, все тащили с большой России по этой дороге, а он ее бомбил день и ночь. РС были установлены метров десять-пятнадцать под землей. Яма диаметром 2 метра, дуга. Сам РС 40 см, но у него стабилизатор полметра. Солдат их по кругу натыкает, а сам сидит в такой же нише под землей, и наблюдает. Немцы прилетают в определенное время. Солдат нажал на пульт, снаряд вылетел и в середину строя самолетов. Взрыв. И в радиусе 800 метров все уничтожено. А наших их не найти, они под землей закопаны. Вот РС - это да. Но их мало было. А мы нет, нет, да сбегаем к ребятам, посмотрим.

Как действовал немец? Прилетают и пораньше и нашим взлететь не дают. Немецкий самолет, фигуру в воздухе сделает. Это сигнал. Наши выпускают два самолета. Они уходят на нейтральное поле. Там ведут бой. А в это время другие немецкие самолеты начинают штурмовать аэродром, чтобы другие не взлетели. Если в дуэли одного сбивают второй приходит домой, его не трогают. Через два дня опять все повторяется. А наше дело чтобы машина была готова.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6