Русские и английские лингвистические терминозаимствования в ингушском языке и в лингвистическом дискурсе (стр. 6 )

«Х1ара дийнахьа вай в1аши къамаьл деча хана леладеча дешаех а цар формаех къамаьла стил оал» [Оздоев и др., 2000, c. 181]. (Слова повседневного обихода образуют разговорный стиль);

«1илман метта леладеча дешаех, терминех 1илман стиль оал» [Барахоева, 2006, c. 82]. (Слова и термины, распространённые в научном языке, образуют научный стиль).

В приведённых выше примерах термин стиль употреблён в сочетании с другими терминоэлементами в качестве определяемого члена, в то время как в качестве отдельного слова он занимает позицию имени существительного, а в предложении выступает в функции дополнения или существительного.

Таким образом, русизмы, пришедшие в ингушский язык посредством прямого контакта, и англицизмы, заимствованные как непосредственно, так и опосредованно – через русский как язык-посредник, попав в ингушский язык, подвергаются разнообразной адаптации, в той или иной степени принимая условия и законы языка-реципиента.

Немаловажное значение имеет семантическая адаптация, заключающаяся в установлении семантических связей с уже присутствующими здесь исконными и заимствованными единицами. Семантически адаптированные русские и английские лингвистические термины, внедряясь в систему обозначений лингвистических понятий языка-реципиента, активно взаимодействуют с исконными и заимствованными из других источников терминологическими единицами. Они характеризуются наличием структурно-синтаксических и семантических системных связей с исконными лексическими и/или фразеологическими единицами ингушского языка, но возникновения дериватов, преобразований в виде сужения или расширения значений и, как следствие, создания новых значений и возникновения полисемии среди заимствованных лингвистических терминов в ходе анализа не отмечено.

При этом все термины-русизмы и англицизмы, пришедшие в лингвистическую терминолексику, сохранили присущую им семантику – то значение, в котором они являлись наименованиями научных понятий в лингвистической картине языков-источников. Они функционируют преимущественно в терминологическом пласте ингушского языка. Лишь немногие из них (главным образом, русизмы, заимствованные в устной форме) перешли в разряд общеупотребительной лексики.

Для адекватного описания функциональных характеристик заимствуемой лингвистической терминологии во второй главе диссертации выполнен анализ заимствованных лингвистических терминов в тексах ингушского лингвистического дискурса. Это способствовало дальнейшему получению информации не только о функционально-коммуникативной специфике заимствованных лингвистических терминов – англицизмов и русизмов, но также о роли заимствованных терминов в оптимизации процессов изучения и преподавания языков.

Современный лингвистический дискурс в Ингушетии характеризуется двуязычием его участников. Явление двуязычия на территории современной России – факт распространённый и неслучайный, поскольку исторически Россия являлась и является центром притяжения для многонационального, а значит, и многоязыкового сообщества. Двуязычие естественно для страны, в которой проживает множество этнических сообществ. Практически в каждом из них наравне с национальным (родным) языком функционирует русский язык.

Ситуация билингвизма, наблюдаемая в республике Ингушетия, соответствует интерпретации этого понятия У. Вайнрайхом, который определил его как попеременное использование двух контактирующих языков в одном социальном континууме; два языка находятся в контакте, если ими пользуются попеременно одни и те же люди» [http://www. . ru/archive/Носар]. В ситуации билингвизма может наблюдаться как параллельное использование двух языков, так и преимущественное использование одного из языков представителями той или иной социальной и возрастной группы. Как отмечают некоторые исследователи, существуют различия в развитии билингвизма у разных народов; различие между людьми разного возраста и пола, между сельским и городским населением, между работниками умственного и физического труда» [Зыков, http://www. old. firo. ru/].

Притом, что большинство ингушей являются двуязычными, за последнее время очень возросла популярность русского языка. Русский язык, являясь в Ингушетии, как и ингушский язык, государственным языком, замещает его в различных дискурсах и коммуникативных ситуациях, включая не только официально-деловой или научный дискурс, но зачастую и бытовой дискурс. Как известно, человек дает названия явлениям, предметам и фрагментам действительности, обобщая и выделяя их релевантные признаки. Номинативная способность языка используется избирательно, т. е. именуется лишь то, что функционально важно для данного этноса или социума. Поэтому в разных языках не получают собственных названий, т. е. являются несущественными некоторые реально существующие предметы, явления и фрагменты действительности. В ингушском языке остаются латентными, т. е. не получают вербальных обозначений и такие понятия, которые отсутствуют в национальной научной картине мира.

В отличие от этого в русском языке, в течение длительного времени функционирующем в межъязыковом межкультурном пространстве, сформировались из его собственного языкового материала или были заимствованы из других языков такие номинативные единицы, которые позволяют заполнить такие «пропуски», или лакуны, которые обусловлены соответствующей им картиной мира. В этом проявляет себя специфика этноментальности носителей ингушского языка.

Тенденция к активному, равнозначному использованию родного и второго языка (русского) в Ингушетии наблюдается среди представителей как молодого, так и более старшего поколения, общающихся в академической и образовательной среде: в начальных, средних и высших учебных заведениях. Процесс обучения русскому языку в республиканских школах и вузах ведётся на русском языке, преподавание на занятиях по родному языку в школе осуществляется средствами родного языка, но с использованием заимствованной специальной терминологии.

Представители старшего поколения применяют русский язык в качестве средства делового общения, но в быту предпочитают использовать свой национальный язык. Этот факт определённым образом влияет на второго участника коммуникации – коллегу-ученого, студента, школьника. Влияние билингвизма носителей ингушского языка определило, в частности, тенденцию к реализации коммуникативной деятельности в ситуации обучения и исследования всецело в рамках модели русского языка. Однако данное явление носит временный характер, поскольку научный дискурс находится в состоянии интенсивного развития.

Сегодня, как это показал анализ материала, исследованного в Главе 1 настоящего исследования, некоторые исследователи национального языка уже начинают отражать результаты своих исследований на родном языке: в научных текстах, в различных печатных изданиях в виде статей или тезисов, а также в виде докладов на научно-практических конференциях.

Научные и учебные лингвистические тексты ингушского национального дискурса в целом характеризуются исследовательской или описательной направленностью, логичной связностью, точнотью, последовательностью, системностью, объективностью изложения. Они отражают результат поиска, выявления и передачи специального научного знания. Основной вид речевых действий, осуществляемых в научном и учебном дискурсах – информирование.

В ходе сопоставления текстов научного лингвистического дискурса, осуществляемого этническими ингушами и реализуемого средствами ингушского и русского языка, нами были обнаружены общие стилевые особенности научного языка: определённая системность связей и строгая последовательность в синтаксической организации, широкий выбор развернутых синтаксических конструкций, употребление основных языковых средств научного языка – абстрактной, терминологической и вводной лексики.

В лингвистических дискурсах, реализуемых средствами ингушского языка, кроме общих функционально-стилистических черт, обнаруживаются и некоторые черты, характеризующие языковые свойства текстов научных и учебных дискурсов. Так, «значение, содержательное наполнение учебного дискурса – это профессиональная, в данном случае лингвистическая информация, носителем которой является, прежде всего, терминология» [Куликова, 2002, c. 160].

В связи с необходимостью соблюдения участниками научных дискурсов определенных требований в их жанрам и функциональному стилю встаёт вопрос о коммуникативной компетентности участников ингушского лингвистического дискурса. Коммуникативная компетентность определяется как «способность говорящего/слушающего общаться с помощью языковых средств в различных речевых ситуациях» [Зыков, http://www.firo. ru]. Эта способность основывается на знаниях, на интеллектуально и личностно-обусловленном опыте социально-профессиональной жизнедеятельности человека» [Зимняя, http://www. eidos. ru/journal/2006/0505.htm].

В современной лингвистике понятие компетентности рассматривается и как явление, содержащее некое знание, «формирующееся в результате взаимодействия индивида с социальной средой» [Бастрикова, 2004, c. 44-45] и как явление, реализующее данное знание в виде определённой деятельности. Коммуникативная компетентность, составляющая определённое научное знание, реализовывается в практической речевой деятельности посредством конкретных навыков и умений адекватного применения языковых средств в ситуации научного или научно-педагогического общения. В этом случае речь идёт о единицах лингвистического дискурса, используемых для конкретной цели в речевых устных или письменных актах.

Ключевым моментом в реализации национального языка пространстве учебно-педагогического дискурса является двусторонний процесс обучения посредством передачи конкретного знания и овладения этим знанием для умения свободно взаимодействовать с другими речевыми коммуникантами в рамках одного дискурса, что в свою очередь, формирует коммуникативную компетентность.

В современном ингушском языке проблема научной коммуникативной компетентности связана, прежде всего, с дефицитом средств научной коммуникации, который обусловливает недостаточную реализациею средств научного языка в пространстве дискурса. Существует ли в таких условиях вероятность того, что любой носитель ингушского языка обладает способностью вести научный диалог на ингушском языке? Очевидно, что не обладает; это вполне объяснимо. В связи с этим становится очевидным, что коммуникативной компетентностью в научной среде родного языка обладают лишь те носители языка, которые задействованы в процессе формирования научного или научно-педагогического дискурсов, т. е. специалисты-исследователи национального языка, школьные учителя, преподающие родной язык, вузовские преподаватели национального языка, студенты и аспиранты, занимающиеся внутриязыковыми проблемами ингушского языка, составители учебных текстов на ингушском языке: учебников для среднего и высшего образования.