Дело ИЗЖИ против Турции (стр. 5 )

56. В свете вышесказанного, Суд не может принять аргументы государства-ответчика, которое настаивает, что применение силы сотрудниками полиции в рассматриваемом случае было пропорциональным цели сохранения общественного порядка (см. выше параграф 52). Крайне важно подчеркнуть, что статья 3 Конвенции не допускает упражнений в равновесии между телесной неприкосновенностью человека и целью соблюдения общественного порядка. (см. дело Пекаслан и другие, приводимое выше, § 58).

57. Суд установил, что в большой степени обстоятельства рассматриваемого дела установил внутригосударственный уголовный суд первой инстанции, который признал несколько обвиняемых сотрудников полиции виновными в применении чрезмерной физической силы против демонстрантов (см. выше параграфы 24-25). Несмотря на то, что уголовное преследование в отношении указанных сотрудников полиции было прекращено в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности до того, как вступил в силу обвинительный приговор, Суд находит, что факты, установленные данным внутригосударственным судом, тем не менее могут учитываться в ходе рассмотрения Судом настоящей жалобы заявительницы.

58. В той части, в какой доводы государства-ответчика, что «фактические обстоятельства рассматриваемого дела не составляют нарушения статьи 3 Конвенции» (см. выше параграф 51) можно понимать как сообщение о том, что дурное обращение с заявительницей не достигло уровня жестокости, необходимого для нарушения статьи 3 Конвенции, Суд находит, что результаты медицинского обследования заявительницы опровергают указанный довод властей. Согласно медицинскому заключению, на теле заявительницы обнаружены многочисленные повреждения, для заживления которых необходим был период в пять суток (см. выше параграф 17). Суд также отмечает, что подлинность данного медицинского заключения и верность его содержания с медицинской точки зрения не опровергались государством-ответчиком ни на национальном уровне, ни перед нынешним Судом. В свете вышесказанного и с учетом характера и степени тяжести телесных повреждений заявительницы, Суд приходит к выводу, что заявительнице действительно были нанесены телесные повреждения достаточно серьезные для того, чтобы достигать уровня жестокого обращения в значении статьи 3 Конвенции.

59. Суд также находит, что утверждения заявительницы о том, что указанные телесные повреждения были нанесены ей сотрудниками полиции, не оспаривалось властями государства-ответчика, которые тем не менее утверждают, что применение силы было пропорциональным. В любом случае, Суд находит, что согласно отчету, подготовленному четырьмя инспекторами полиции, повреждения заявительницы были нанесены семью сотрудниками полиции (см. выше параграф 23).

60. Суд, исследовал видеозапись событий, представленную государством-ответчиком (см. выше параграфы 14-15), и пришел к выводу, что сотрудники полиции прибегали к насилию. Исследовав видеозапись, которая показывает, что сотрудники полиции наносили удары демонстрантам, которые пытались убежать с места событий, упали на землю и прятались от сотрудников полиции, а также то, что сотрудники полиции без разбора распыляли на демонстрантов слезоточивый газ в таком количестве, что не только демонстранты, но и не имеющие отношения к событиям люди, находившиеся поблизости, оказывались под его воздействием, Суд не находит убедительным утверждение государства-ответчика о том, что сотрудники полиции использовали силу пропорционально.

61. Суд находит важным, что государство-ответчик не привело никаких доказательств того, что заявительница оказывала сопротивление сотрудникам полиции. В любом случае, тот факт, что заявительница не была задержана или арестована, и что в ее отношении не было возбуждено уголовного преследования по факту какого-либо преступления, такого как сопротивление сотрудникам полиции, в очередной раз подтверждает, что она не представляла опасности для общественного порядка или для самих сотрудников полиции, и что на нее, как и на других демонстрантов, сотрудники полиции напали безотносительно к совершаемым демонстрантами действиям.

62. Суд установил, что заявительница сообщала внутригосударственным властям о распылении на нее слезоточивого газа (см. выше параграф 18). Так же как и ее утверждения об избиении, факт распыления на заявительницу слезоточивого газа не оспаривался властями государства-ответчика ни на национальном уровне, ни перед настоящим Судом. Таким образом, Суд продолжает исследовать обстоятельства, в которых на заявительницу был распылен слезоточивый газ. Суд в этом отношении повторяет, что безосновательное применение слезоточивого газа сотрудниками правоохранительных органов является запрещенным дурным обращением в значении статьи 3 Конвенции (см. дело Али Гюнеш против Турции, приводимое выше, § 43).

63. Суд повторяет, что сотрудники правоохранительных органов, таких как полиция или жандармерия, не должны оставаться «в вакууме» во время исполнения своих обязанностей, будь то подготовленная операция или спонтанное преследование предположительно опасного лица: необходимо проведение правовой и административной подготовки с целью определить ограниченный круг обстоятельств, в которых сотрудники правоохранительных органов имеют полномочия применять силу или огнестрельное оружие, и это должно быть сделано с учетом международных стандартов, разработанных в этом отношении (см., учитывая соответствующие различия, дело Макаратзис против Греции (Makaratzis v. Greece) [Большая палата], № 000/99, § 59, ECHR 2004‑XI).

64. Следует отметить, что государство-ответчик не пыталось утверждать, что на момент исследуемых событий существовали четкие и адекватные инструкции, регулирующие применение слезоточивого газа, и что сотрудники полиции, которые напали на заявительницу и других демонстрантов, действовали в соответствии с этими инструкциями. В любом случае, Суд отмечает, что приказ Министерства внутренних дел, содержащий инструкцию по применению слезоточивого газа, кратко изложенный выше (см. выше параграф 32), был выпущен не ранее, чем спустя приблизительно три года после инцидента, легшего в основу рассматриваемой жалобы.

65. Таким образом, представляется, что единственной нормой, регулирующей применение слезоточивого газа на момент рассматриваемых событий, являлся Закон об обязанностях и полномочиях полиции, который позволяет сотрудникам полиции применять слезоточивый газ (см. выше параграф 32). Тем не менее, помимо внесения слезоточивого газа в список разрешенного к применению полицией оружия, указанный Закон не устанавливает никаких конкретных обстоятельств, в которых слезоточивый газ может применяться в соответствии с международными обязательствами Турции.

66. Необходимо подчеркнуть в этом отношении, что Суд уже приводил информацию об обеспокоенности, выраженной ЕКПП в вопросе использования слезоточивого газа и его рекомендаций по этому поводу (см. дело Али Гюнеш против Турции, приводимое выше, §§ 39-40; см. также выше раздел «Применимые материалы международных организаций»). Суд добавляет в настоящем постановлении, что отсутствие четкого, подробного и юридически обязывающего набора инструкций по применению слезоточивого газа на момент рассматриваемых событий чрезвычайно сильно повлияло на то, что слезоточивый газ был в результате применен против заявительницы и других демонстрантов неоправданно и чрезмерно.

67. В свете вышеизложенного Суд находит, как устанавливал и ранее в постановлениях по другим аналогичным делам против Турции, что сотрудники полиции в рассматриваемых обстоятельствах не проявили надлежащего терпения и сдержанности в ходе попытки разогнать толпу, которая не представляла угрозы для общественного порядка и не совершала насильственных действий. Таким образом, Суд заключает, что поспешная и непродуманная реакция полиции на мирное собрание демонстрантов вылилось в переполох, в результате которого сотрудники полиции начали применять неадекватную ситуации силу и нанесли телесные повреждения заявительнице (см. дело Бичичи против Турции (Biçici v. Turkey), № 000/05, §§ 35-36, постановление от 27 мая 2010 г.).

68. Что касается внутригосударственного расследования жалоб заявительницы на дурное обращение, Суд установил, что уголовным судом Стамбула был установлен тот факт, что сотрудники полиции прятали свои идентификационные номера с целью избежать дальнейшего их опознания (см. выше параграф 24). Более того, Суд установил, что власти государства-ответчика не расследовали вопрос более широко, а именно планирование и исполнение действий сотрудников полиции и, в результате, позволили сотрудникам полиции получить выгоду от того, что они прятали собственные идентификационные номера, так как уголовное преследование в их отношении было прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Это особенно важно при том, что тот же национальный уголовный суд первой инстанции ссылался на трудности, связанные с опознанием сотрудников полиции, как на один из факторов, приведших к слишком продолжительному судебному разбирательству (см. выше параграф 24). Указанные недостатки внутригосударственного производства привели в результате к тому, что вышестоящие должностные лица полиции также не были привлечены к ответственности.

69. Следует уделить внимание тому, что прокурор, который подготовил обвинительное заключение и изначально просил уголовный суд первой инстанции об уголовном преследовании и наказании сотрудников полиции, в дальнейшем, в ходе судебного производства, попросил суд оправдать тех же сотрудников на том основании, что потерпевшие не могли их опознать (см. выше параграфы 22-24). Прокурор никак не пояснил, каким образом потерпевшие могли иметь шанс опознать сотрудников полиции, лица которых были закрыты противогазами, и которые прятали свои идентификационные номера.

70. Несмотря на то, что уголовный суд первой инстанции отклонил ходатайство прокурора об оправдании, учтя, что потерпевшие в силу обстоятельств изначально не могли бы опознать сотрудников полиции, которые предположительно применяли против них силу, он признал виновными лишь шестерых сотрудников полиции, которые до этого были опрошены инспекторами полиции и признали, что применяли силу без необходимости и чрезмерно. Не приведя более никаких оснований, уголовный суд оправдал оставшихся сорок восемь сотрудников полиции в связи с отсутствием доказательств.