Дело ИЗЖИ против Турции (стр. 6 )

71. Суд не имеет цели устанавливать уголовную ответственность указанных сотрудников полиции или справедливость их оправдания. Тем не менее, Суд находит, что то обстоятельство, что власти не установили и не привлекли к уголовной ответственности большое количество сотрудников полиции — за исключением шести признавшихся, — которые безосновательно применяли против демонстрантов силу, и чье присутствие на месте событий должно было быть отражено в официальных документах полиции, вызывает серьезные сомнения относительно соблюдения обязательства провести эффективное расследование заявлений о жестоком обращении.

72. В ряде своих постановлений по заявлениям против Турции Суд установил, что судебная власть не приложила должных усилий для быстрого отправления правосудия в делах, связанных с жалобами на дурное обращение со стороны представителей власти, и это привело к тому, что срок давности привлечения к уголовной ответственности истек ранее, чем закончилось производство по делам (см., кроме прочих, Мустафа Таштан против Турции (Mustafa Taştan v. Turkey), № 000/05, §§ 50-51, постановление от 26 июня 2012 г.). Как и в указанных постановлениях, Суд в рассматриваемом деле приходит к выводу, что система уголовного правосудия государства-ответчика была далека от того, чтобы продемонстрировать неотвратимость уголовного наказания, и не оказала сдерживающего воздействия в отношении дальнейших подобных преступлений, которое могло бы эффективно предотвратить такие противозаконный деяния, на которые жалуется заявительница по данному делу (см., одно из самых последних, дело Язычи и другие против Турции (Yazıcı and Others v. Turkey) (№2), № 000/05, § 27, постановление от 23 апреля 2013 г.).

73. Суд подчеркивает, что когда представитель государственной власти обвиняется в преступлениях, которые нарушают статью 3 Конвенции, любое в этом отношении уголовное производство и приговор не должны прекращаться из-за сроков давности, а также недопустимы в отношении этих лиц амнистия или помилование (см. дело Абдулсамед Яман против Турции (Abdülsamet Yaman), № 000/96, § 55, постановление от 2 ноября 2004 г.).

74. Суд далее повторяет, что если представитель государственной власти обвиняется в пытках и жестоком обращении, то крайне важно, что он или она должен быть отстранен от занимаемой должности на время расследования и судебного производства, и освобожден от нее в случае обвинительного приговора (см. там же). Материалы рассматриваемого дела не содержат информации о том, что кто-либо из обвиняемых сотрудников полиции был отстранен от службы в течение шестилетнего уголовного производства в их отношении.

75. Суд приходит к выводу, что в связи с тем, что представители власти избили заявительницу и распылили на нее слезоточивый газ, в связи с серьезными упущениями судебной власти в ходе установления истины по жалобе заявительницы и установлении виновных, вкупе с тем, что судебной власти не удалось осуществить производство по делу в разумно быстрые сроки, и это привело к истечению сроков давности привлечения к уголовной ответственности, в отношении заявительницы была нарушена статья 3 Конвенции как в материальной, так и в процессуальной ее части.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 10 И 11 КОНВЕНЦИИ

76. Ссылаясь на статьи 10 и 11 Конвенции, заявительница жалуется, что в связи с применением сотрудниками полиции силы она была лишена возможности воспользоваться правом на свободу выражения мнения и свободу собраний.

77. Государство-ответчик оспорило данную часть жалобы.

78. Суд определил, что данная часть жалобы должна быть рассмотрена исключительно с позиции статьи 11 Конвенции, которая устанавливает следующее:

“1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими...

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе... в целях предотвращения беспорядков и преступлений...”

79. Суд определил, что данная часть жалобы связана с частями, рассмотренными выше, и, следовательно, должна быть признана приемлемой на тех же основаниях.

A. Имело ли место вмешательство в осуществление права заявительницы на свободу мирных собраний

80. Государство-ответчик отрицает вмешательство в права заявительницы, гарантированные статьей 11 Конвенции. Демонстрация, в которой принимала участие заявительница, проходила не в разрешенном месте, а меры, принятые властями, не преследовали цель препятствовать выражению мнения. Указанные меры были приняты с целью предотвращения беспорядков и преступлений.

81. Заявительница настаивает, что полиция безосновательно применяла чрезмерную силу и, следовательно, не позволила ей осуществить свои права, гарантированные статьей 11 Конвенции.

82. Суд установил, что вмешательство полиции, а также дурное обращение, которому была подвергнута заявительница, составили вмешательство в осуществление ее прав, гарантированных статьей 11 Конвенции (см., учитывая соответствующие различия, дело Нуреттин Альдемир и другие против Турции (Nurettin Aldemir and Others v. Turkey), № 000/02, 32126/02, 32129/02, 32132/02, 32133/02, 32137/02 и 32138/02, §§ 33-35, постановление от 18 декабря 2007 г.).

B. Было ли вмешательство оправданным

83. Государство-ответчик утверждает, что рассматриваемая демонстрация была организована в нарушение Закона о митингах, демонстрациях и шествиях (Закон № 000), и, следовательно, вмешательство в ее проведение было «предписано законом». Власти также утверждают, что вмешательство преследовало правомерные цели, в том числе предотвращение беспорядков и преступлений и сохранение общественного порядка, и что оно было «необходимо в демократическом обществе».

84. Заявительница утверждает, что площадь Беязит являлась местом, закрытым для транспорта. Следовательно, не мог возникнуть вопрос о помехах движению транспорта, а утверждение властей о том, что полиция сначала выждала 20-25 минут, а потом вмешалась, освобождая путь для транспорта, является ложным. Как следует из представленных Суду видеозаписей, а также из заключений экспертов (см. выше параграфы 14 и 15 соответственно), сотрудники полиции напали на скопление людей, которые расходились сами по себе. Заявительница утверждает, что право участвовать в демонстрациях является конституционным и демократическим правом, и что государство обязано защищать это право, а не препятствовать гражданам в его осуществлении.

85. Суд повторяет, что препятствование осуществлению данного права не составляет нарушение статьи 11 Конвенции только в том случае, если оно «предписано законом», преследует одну или несколько целей, указанных в параграфе 2 статьи 11, и является «необходимым в демократическом обществе» для достижения указанных целей.

86. В этом отношении Суд отмечает, что в рассматриваемом инциденте вмешательство в осуществление прав было основано на законодательстве, а именно на Законе о митингах, демонстрациях и шествиях (см. выше параграфы 29-31), и, следовательно, было «предписано законом» в значении статьи 11 § 2 Конвенции. Что касается правомерности цели, то государство-ответчик утверждает, что вмешательство преследовало, кроме прочего, правомерную цель предотвращения беспорядков и преступлений, и Суд не видит оснований для опровержения данного утверждения.

87. Что касается вопроса о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе», Суд рассмотрел жалобу заявительницы в данной части, опираясь на базовые принципы, легшие в основу постановлений Суда, касающихся статьи 11 Конвенции (см., в частности, дела Оя Атаман против Турции (Oya Ataman v. Turkey), № 000/01, §§ 35-44, ECHR 2006-XIII, и постановления, приведенные в нем; Букта и другие против Венгрии (Bukta and Others v. Hungary), № 000/04, §§ 33-39, ECHR 2007-IX; Эва Мольнар против Венгрии (Éva Molnár v. Hungary), № 000/05, §§ 23-46, постановление от 7 октября 2008 г.).

88. В рассматриваемом инциденте, согласно утверждениям государства-ответчика, сотрудники полиции вмешались на том основании, что демонстранты нарушали Закон о митингах, демонстрациях и шествиях. Тем не менее, учитывая тот факт, что против заявительницы не было возбуждено никаких уголовных дел, а также что Суду не была представлена какая-либо информация, указывающая на уголовное производство в отношении других демонстрантов по факту нарушения указанного Закона, Суд находит, что заявительница и другие демонстранты не совершали действий, составляющих преступления, и опровергает соответствующее утверждением государства-ответчика.

89. Более того, видеозапись событий (см. выше параграф 14), заключение экспертов по данной видеозаписи (см. выше параграф 15), показания шести сотрудников полиции, признавших безосновательное использование чрезмерной силы против демонстрантов (см. выше параграф 20), а также факты, установленные уголовным судом первой инстанции (см. выше параграфы 24-25) подтверждают, что демонстранты не представляли опасности для общественного порядка и не совершали никаких действий насильственного характера, которые могли бы потребовать столь жесткого вмешательства. В этом отношении Суд признает, что демонстрации в общественном месте могут в некоторой степени нарушить обычное повседневное течение жизни, включая создание помех для дорожного движения (см. дело Диск и Кеск против Турции (Disk and Kesk v. Turkey), № 000/08, § 29, постановление от 27 ноября 2012 г., и приводимые в нем иные прецедентные постановления), но при этом повторяет, что до тех пор, пока демонстранты не совершают действий насильственного характера, важно, чтобы власти проявляли определенную степень терпимости к мирным собраниям для того, чтобы не лишить смысла содержание статьи 11 Конвенции (см. дело Нуреттин Альдемир и другие против Турции, приводимое выше, § 46).

90. В свете вышесказанного, Суд приходит к выводу, что вмешательство сотрудников полиции в демонстрацию и насилие, которое они применили против заявительницы, были непропорциональны и не являлись необходимыми для предотвращения беспорядков или преступлений в значении второго параграфа статьи 11 Конвенции. Суд также считает, что жестокость разгона демонстрации неизбежно привела к тому, что готовность граждан участвовать в подобных мероприятиях уменьшилась.