“Рабочий и колхозница” (стр. 8 )

При тоталитарной системе эксплуатации основные социальные риски для трудящихся проистекают из реальной возможности того, что власти и тоталитарные предприниматели (“командиры производства”) не посчитаются с человеческим и гражданским статусом рабочей силы, сочтут “человеческий фактор”, “личный состав” производства непригодным или, напротив, пригодным на всё, что потребуется и вздумается. Произволу по отношению к правам и свободам трудящегося для тоталитарной системы эксплуатации ограничений нет. При этом тоталитарная система может накладывать ограничения (а может и снимать) на регламент использования “человеческого ресурса” отдельными “командирами производства”.

При капиталистической системе эксплуатации (когда она сложилась и отлаженно действует) не принято использовать тоталитарные методы. Здесь трудящийся имеет гражданские права и свободы не только на бумаге. Нарушения законных прав и свобод пресекаются государством и гражданским обществом. Тоталитарная система рисков перестаёт быть нормальной, произвол по отношению к трудящимся становится антиобщественным делом и преследуется в уголовном порядке. На смену тотально подконтрольному и командно-карательно управляемому труду приходит частнокапиталистическая организация, ориентир на конкурентоспособность, на минимизацию удельных издержек производства.

Нормальные для капиталистической системы эксплуатации социальные риски не включают прямого ущемления гражданских прав, свобод и человеческого достоинства трудящегося. Они коренятся во внутренне присущей капиталу тенденции признавать трудящегося за исключительно производственный ресурс, оперировать с рабочей силой наравне с вещными производственными ресурсами (сырьём, материалами, покупными полуфабрикатами и т. п.) по схеме “закупили – по нормативам использовали – затраты отнесли в издержки”. Опасности проистекают от игнорирования социальной стороны трудовых отношений, от “системного” снятии социальной ответственности предпринимательства и его государства за уровень и качество общественных условий труда.

Пример. Частная капиталистическая собственность является доминирующей общественной формой капиталистического воспроизводства (в решающей мере определяет его общественное устройство). На рынке труда частные предприниматели вправе нанимать не больше работников, чем им требуется для конкурентоспособного хозяйствования. Общество и государство не вправе навязать им приоритет критериев социальной эффективности (например, приоритет не прибыльности, а полной занятости). В связи с этим всегда существует вероятность, что суммарный спрос на рынке труда окажется меньше суммарного предложения. Постоянная вероятность излишка предложения равнозначна постоянной опасности для части работников оказаться без работы. Риск безработицы вытекает, следовательно, из главенства частной капиталистической собственности в организации общественного производства, из подчинения развития хозяйства всего общества частным интересам капитала. Риск безработицы – типичный риск социального происхождения. Примеры других социальных рисков – риски бездомности, безземельности, бедности, стандартизации потребления (“мас-совая культура”), социальной дезинтеграции (опускания на “социальное дно”, люмпенизации).

Общество порождает и развивает систему защиты от социальных рисков – социальную защиту (См. Защита социальная).

Конкретный состав социальных рисков меняется в ходе общественного развития и постепенно (в фазах эволюций), и скачкообразно (в фазах революций и революционных, то есть социально-структурных реформ).

Смена присущей тоталитаризму системы социальных рисков на систему социальных рисков капиталистического типа происходит по мере становления нового общественного строя и ухода из практики прежних отношений. В переходных состояниях может наблюдаться и действительно наблюдается сосуществование рисков старой и новой систем. Могут также возникать риски, происходящие от способов осуществления перехода.

В России скачкообразное изменение системы социальных рисков произошло в ходе четвёртой русской революции и революционных (социально-структурных) реформ 1990-х годов. В этот период система социальных рисков, свойственная тоталитаризму, должна бы была смениться системой социальных рисков, присущей нормальному демократическому капиталистическому обществу. Сама по себе эта смена предполагает не столько разрушительную, сколько созидательную работу и государства, и иных субъектов гражданского общества. Граждане, трудовые коллективы, семьи, территориальные общности, работники и работодатели, предприниматели, собственники, выборные органы, органы исполнительной власти и иные части общества шаг за шагом должны бы были пройти путь от положения управляемых сверху объектов до положения полноценных субъектов социальной политики, демократически действующих и взаимодействующих при верховенстве законов, а не вышестоящего начальства. Демократический конституционный порядок и демократический правопорядок должны бы были стать гарантами нового типа их социального положения и системы защиты от социальных рисков, присущих капиталистическому демократическому обществу.

Однако фактическое историческое развитие было осложнено и деформировано, во-первых, форсированным первоначальным накоплением капитала (разграблением государственной собственности и резким урезанием реальных доходов населения, особенно трудящегося его большинства), а во-вторых, глобализационным характером реформ, отбросившим Россию на периферию капиталистического мирового хозяйства и поставившим Россию в зависимость полуколониального и даже колониального типа. Такие тяжелые деформации сами стали причинами дополнительных социальных рисков, не характерных для развитых капиталистических стран (центров капиталистического мирового хозяйства).

Система дополнительных социальных рисков, связанных с деформациями при переходе от тоталитарного общества к капиталистическому обществу периферийно-зависимого типа, изучена пока что недостаточно полно и глубоко. Отдельные массовые проявления такого рода социальных рисков зафиксированы в России, начиная с 1990-х годов, измерены и описаны. Среди них – массовые невыплаты работодателями и государством начисленных доходов (зарплат, пенсий, пособий), регулярные конфискационные меры государства применительно к населению (гиперинфляция, конфискация денежных сбережений), мораторий на правоприменение, урезание социально-трудовых прав, систематическое сокращение социальных расходов, абсолютное обнищание большинства населения, гипертрофированный теневой сектор, беспрецедентная коррупция, коррозия элементарных ценностей и т. п.

Наука зафиксировала также следующую важную особенность системы рисковых отношений в переходных состояниях. Практика социальной защиты строится обычно на основе качественного различения рисков социального происхождения и рисков иного, не социального (природного, техногенного и т. п.) происхождения. В устойчивых (не переходных) состояниях общества такой подход в целом правомерен, хотя он и отвлекается от социальной составляющей (социального измерения) несоциальных рисков. А между тем социальное измерение есть у любых рисков, касающихся реальной жизни людей. И в переходных, особенно в деформированных переходных (например, в “шоковых”) состояниях это “социальное измерение” несоциальных рисков ведёт себя нестандартно. В необычных общественных условиях оно может становиться реально доминирующим фактором, так что обычно несоциальный риск превращается в несомненно социальный. Конкретные примеры - замерзание городов, регулярные аварии на производстве и др.

Научно установлена и отличительная особенность формирования деформированной системы социальных рисков при деформациях переходных процессов, вызванных глобализационными шоковыми реформами. Она состоит в том, что государство действует не как демократическое и правовое, не как основной субъект защиты от социальных рисков, а как источник и фактор усугубления дополнительных социальных рисков. Преодоление деформаций системы социальных рисков прямо связано с освоением государством его конституционно обязательных функций по обеспечению социальных прав, свобод и интересов граждан, социальных групп и общностей и с выполнением этих функций неукоснительно и в полном объеме.

Литература: Ракитский защищённость и её типы // Вопросы экономики. 1992. №7; , Ракитский защита и самозащита труда. Часть первая: Нормальное социальное положение и риски социального происхождения (социальные риски) – Период. изд. “Трудовая демократия”. Выпуск 44. М.: Институт перспектив и проблем страны. 2002; Ракитская -трудовые отношения (Общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России) – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2003; , , Мандель -трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Учебник (по программам высшего классового образования). – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008.

РЫЦАРСТВО (от немецкого Ritter - всадник) - социальный слой феодального общества в Западной и Центральной Европе в 11-16 веках, включавший феодалов-воинов (как правило, конных). Первоначально (с конца 10 в.) рыцарями называли военных слуг, вассалов знати. В 11-12 веках к рыцарям относят уже всех светских феодалов-воинов, а с 12 века также и часть духовных феодалов (членов духовно-рыцарских орденов). Помимо такого широкого понимания рыцарства всегда существовало и узкое понимание рыцарства, а именно: низшие слои светских феодалов-воинов.

Рыцарь обычно имел феод (наследственное поместье, владение, пожалованное сеньором на условии несения военной службы), обеспечивавший средства существования, приобретение боевого коня и подобающего вооружения (меч, щит, латы и т. п.).

Главная социальная функция рыцарства - участие в войнах, феодальных междуусобицах, захват новых владений и военной добычи, подавление народных восстаний и недовольств. Европейское рыцарство сполна проявило свою сущность в Крестовых походах (1096-1270), извинения за которые уже в 20 веке принёс один из Римских пап. Рыцарство - это средневековая военщина Западной и Центральной Европы (в Японии подобным сословием были самураи) (См. Военщина).

Принадлежность к классу феодалов и социальная функция воинства обеспечивали рыцарству расширение привилегий и известное социально-экономическое и правовое обособление. Рыцарство было освобождено от большинства феодальных тягот, имело преимущество при занятии государственных и военных должностей, было подсудно не всем судам, а только судам равных по социальному статусу. Доступ в ряды рыцарства из иных сословий был ограничен.

Рыцарство культивировало свою особую сословную мораль. Рыцарь обязан был быть отважным и смелым в бою, верным вассалом своему сеньору, защищать христианскую церковь и её служителей, а также бедствующих отпрысков рыцарских родов, демонстрировать щедроты (раздачи). Составной частью рыцарской морали и рыцарского образа жизни был “культ дамы”. Рыцарь избирал для поклонения знатную женщину (нередко замужнюю), занимавшую более высокое, чем он, социальное положение. В культе дамы присутствовала, впрочем, надежда обедневших рыцарей поправить своё материальное положение посредством брака. Вместе с тем “культ дамы” давал поприще и поводы проявить себя, отличиться, выдвинуться.

Сложилась и воспроизводилась также особая система рыцарского воспитания, включавшая физическое развитие, овладение навыками будущего воина, основами грамоты и христианского вероучения. При дворах крупных феодалов сыновья рыцарей становились пажами, а после 14 лет - оруженосцами. После 21 года можно было пройти специальную процедуру посвящения в рыцари (если, конечно, претендент имел возможность приобрести боевого коня и рыцарское вооружение).

Частью образа жизни рыцарства были турниры - соревнования в воинском мастерстве. Основные стимулы рыцарских турниров - слава и денежная награда.

Корпоративными организациями рыцарей в ряде стран были духовно-рыцарские и светско-рыцарские ордена.

По мере возникновения постоянных армий и распространения огнестрельного оружия (14-16 века) рыцарство постепенно утрачивает свою роль феодального воинства. Социальный слой рыцарства преобразуется в дворянское сословие (См. Дворянство).

Литература: Бессмертный . - Статья в “Большой Советской Энциклопедии”. 3-е изд. Том 22. - М.: изд. “Советская энциклопедия”, 1975; Рыцарство. 2-е изд. - М.: 1914.

РЫЦАРЬ (от немецкого Ritter - всадник) - 1) в прямом значении: представитель социального слоя рыцарей (рыцарства) в Западной или Центральной Европе, особенно в 11-14 веках; как правило, светский феодал, состояние которого позволяло иметь боевого коня и специальное (рыцарское) тяжёлое вооружение (меч, щит, латы и т. п.); как правило, рыцарь служил у знатного сеньора;

2) в переносном значении: самоотверженный, беззаветно преданный доброму, благородному делу человек. Переносный смысл сложился под влиянием идеализации рыцарства как в самой среде рыцарства, так и в средневековой литературе, поэтизировавшей рыцарство и его сословные идеалы чести и доблести (куртуазная литература)