Отношение подростка к учебе (стр. 5 )

Наряду с изучением прагматических требований подростков к результатам школьного обучения, не меньший интерес представляет и выяснение их мнений о ценностно-целевых ориентациях образования. В этой связи обратимся к анализу ответов подростков на второй обозначенный выше вопрос, где респондентов просили высказать мнение относительно значимости для них тех или иных личностных моделей выпускника школы. Данный вопрос, также как и предыдущий, задавался в целом ряде других наших исследований, которые проводились в период 90-х годов. Для того чтобы обозначить динамику изменения значимости различных личностных моделей выпускника школы, приведем результаты опросов 1988, 1991 и 2002 гг. (см. таблицу. 11.5).

Таблица 11.5. Значимость различных личностных моделей выпускника школы («Кого в первую очередь должна готовить школа?») по данным опросов 1991 и 2002 гг. (%)

Личностные качества	1988 г. N=1764	1991 г. N=1162	2002 г. N=2983	Р= (1991-2002)
Надежных защитников своей страны	21,7	13,8	15,9	—
Добросовестных дисциплинированных работников	15,5	15,9	27,4	.0001
Романтиков и энтузиастов	9,5	9,6	5,4	.0001
Критически мыслящих людей, берущих на себя ответственность	12,1	20,2	13,6	.0001
Культурных, образованных людей	62,7	70,1	58,4	.0001
Людей, способных создать крепкую семью	47,1	26,6	14,7	.0001
Принципиальных людей, не идущих на компромиссы	11,0	5,2	5,2	—
Людей, способных обеспечить свое благосостояние	37,0	25,3	29,6	.001
Людей, тонко чувствующих прекрасное	12,2	11,7	4,6	.0001
Людей, добивающихся в жизни своего (В опросе 1988 г. была формулировка: «людей трезво глядящих на вещи»)	46,3	33,7	40,1	.0004
Творческих высококвалифицированных специалистов	38.9	43,0	23,4	.0001

Приведенные в таблице данные, на наш взгляд, достаточно интересны, поскольку показывают влияние изменений общего социокультурного контекста на представления учащихся о значимости тех или иных социальных стереотипов как своеобразных личностных образцов, определяющих желательную модель выпускника школы. В этой связи показательно, например, что на этапе 1988-1991 гг. (в «период перестройки») происходит резкое изменение значимости таких социальных стереотипов, как «надежный защитник своей страны» и «принципиальный человек, не идущий на компромиссы». По сути дела, это те личностные модели, которые достаточно активно поддерживались и культивировались официальной советской идеологией. В данном случае можно было бы привести многочисленные примеры из художественной литературы, кинематографа, театра, где в главном герое акцентуировались именно эти личностные качества. В последующий же период 90-х годов из отечественного искусства практически исчез такой тип героя, который сочетает в себе патриотизм, принципиальность и отказ от поиска компромиссов (достаточно детально динамика вытеснения из подростковой субкультуры произведений советского искусства проанализирована в работе о художественных предпочтениях подростков Собкин, Писарский, 1992). В качестве другого характерного момента можно привести явное последовательное вытеснение из подростковой культуры такого социального стереотипа, как «человек, способный создать крепкую семью». Если во второй половине 80-х годов его отмечали 47,1% подростков, то в 2002 году 14,7%. Подобное снижение значимости этого социального стереотипа в подростковой среде свидетельствует о чувствительности подростковой субкультуры к тем социокультурным трансформациям, которые претерпевает сам институт семьи в современном обществе.

Из приведенных в таблице данных видно, что в период 90-х годов явно снижается значимость таких личностных образцов, как: «культурный и образованный человек», «творческий высококвалифицированный специалист», «человек, тонко чувствующий прекрасное», «романтик и энтузиаст». Параллельно в ответах подростков повышается значимость «человека, добивающегося в жизни своего», «человека, способного обеспечить свое благосостояние», «добросовестного, дисциплинированного работника». Не вдаваясь в детали, огрубляя, можно сделать вывод о том, что ценностная значимость «интеллигента» как значимого личностного образца (с соответствующим набором характеристик: образованность, творческость, тонкость переживаний, романтизм) на протяжении 90-х годов сменяется предпочтением «прагматически ориентированной личности», строящей свое поведение правилосообразно в целях достижения личного успеха. Таким образом, мы фиксируем достаточно характерную смену ценностных ориентаций в значимых личностных образцах, которая произошла в период 90-х годов в подростковой субкультуре под влиянием общих социокультурных изменений в стране.

Понятно, что, помимо отмеченных ценностных трансформаций, которые характеризуют чувствительность подростковой субкультуры к общим социокультурным изменениям, особый интерес представляет анализ влияния возрастных, гендерных и социально-стратификационных факторов на предпочтение подростками тех или иных личностных образцов выпускника школы.

На рисунке 11.5 приведены данные о значимости тех личностных образцов, относительно которых проявились достаточно явные возрастные различия как среди юношей, так и среди девушек.

Девушки

Юноши

Рисунок 11.5. Возрастная динамика изменения значимости личностных образцов выпускника школы у юношей и девушек (%)

Как видно из рисунка, у юношей и девушек возрастная динамика изменений схожа. От 7-го к 11-му классу последовательно снижается значимость личностных образцов: «защитник своей страны» и «человек, способный создать крепкую семью». Параллельно с этим на рубеже 9-го класса явно увеличивается (и у юношей и у девушек) число тех, кто ориентирован на предпочтение «человека, добивающегося в жизни своего» и «человека, способного обеспечить свое благосостояние». Таким образом, именно на рубеже 9-го класса, при переживании подросткового кризиса, связанного с самоидентификацией явно повышается значимость тех личностных моделей, которые фиксируют стремление к достижению, самореализации. Помимо этого, важно обратить внимание и на то, что зафиксированная нами возрастная тенденция явно коррелирует с той динамикой изменений значимости личностных образцов, которую мы фиксировали при сопоставлении ответов подростков в 1991 и 2002 годах. В этой связи напрашивается аналогия о соответствии общих социокультурных трансформаций с теми ценностными изменениями, которые происходят в онтогенезе (иными словами, «повторение филогенеза в онтогенезе»). Однако можно рассмотреть эту ситуацию в ином аспекте и высказать предположение о том, что на этапе кардинальных социокультурных трансформаций, которые сопровождаются ценностно-нормативной неопределенностью, общество, переживая кризисный период, в поиске ценностно-нормативной определенности выбирает тот же ценностной вектор «поведения», который характерен для подросткового сознания, переживающего кризис идентичности. В определенном смысле логика наших рассуждений здесь схожа с тем типом анализа, который использовал Э. Фромм (1993), определяя кризис современной цивилизации, исходя из психоаналитических представлений, только нами здесь за основу берется логика подросткового возрастного кризиса.

Продолжая анализ полученных в исследовании данных, заметим, что в отличие от прагматических целей, где явно обозначилось влияние такого социально-стратификационного фактора, как уровень образования, при ориентации на личностные образцы роль социально-стратификационных факторов (таких, как уровень образования родителей, материальный статус семьи) оказалась незначимой. В то же время влияние академической успеваемости проявилось весьма отчетливо (см. рисунок 11.6).

Рисунок 11.6. Значимость личностных образцов выпускника школы для учащихся с разной академической успеваемостью (%)

Как мы видим, три личностных модели достаточно четко дифференцируют ценностно-целевые ориентации учащихся с разной академической успеваемостью. В этой связи можно сделать вывод о том, что культурность и образованность, творческий потенциал и квалифицированность, критичность и ответственность являются теми целевыми позитивными личностными доминантами, относительно которых и сориентирован учебно-воспитательный процесс современной российской школы. Этот момент нам представляется крайне важным, поскольку показывает, что, несмотря на кардинальные социокультурные трансформации, происходящие в стране, сама школа «удерживает» те ценностно-целевые компоненты, которые определяют гуманистическую направленность образовательного процесса.

Завершая данный раздел, следует добавить, что склонность к девиантным формам поведения также влияет на ценностно-целевые ориентации подростков. В частности, сравнение ответов учащихся, склонных к употреблению алкоголя, с ответами тех, кто не проявляет девиантных форм поведения (не курит, не употребляет алкоголя и наркотиков) показывает, что подростки, употребляющие алкоголь, гораздо чаще ориентированы на такие личностные образцы выпускника школы как: «принципиальный человек, не идущий на компромиссы» (соответственно: 16,9% и 4,7%, р=. 00001) и «надежный защитник своей страны» (соответственно: 32,5% и 16,0%, р=.0001). В то же время, учащиеся, не склонные к девиантным формам поведения, чаще указывают в качестве личностного образца выпускника школы «культурного и образованного человека» (39,8% и 60,9%, р=.0001) и «добросовестного дисциплинированного работника» (29,1 и 15,7% р=.01).