Философия Нового времени (стр. 3 )

Но авторитет Аристотеля настолько велик, что люди привыкли верить ему на слово, если даже оно расходится с эмпирическим фактом.

Таким образом, «идолы театра» представляют собой слепую веру людей в авторитеты, – тогда как «истина – дочь времени, а не авторитета» (Ф. Бэкон).

Материя, по мнению Ф. Бэкона, вечна, её нельзя уничтожить. «Никакая сила и продолжительность во времени не могут обратить в ничто какую-либо, хотя бы мельчайшую частицу материи. Она всегда будет чем-то и будет занимать какое-то место. В какое бы безвыходное положение она не была поставлена, она освободится, изменив либо форму, либо место… никогда она не будет НИЧТО или НИГДЕ»[9]. Материя, природа – и есть движение. экон понимает не только как простое механическое перемещение, но и как «напряжение», «жизненный дух» Природы.

В «Новом Органоне» он даёт определения девятнадцати видов движения, из них два наиболее важные: первое движение – есть движение противостояния материи, которое присутствует в её отдельных частях, благодаря чему она «не желает быть уничтоженной».

Второе движение есть движение сцепления. Благодаря этому движению тела сохраняют взаимосвязь. «Природа не допускает пустоты».

Материя обладает бесконечным многообразием чувственно воспринимаемых свойств. Материальной сущностью принадлежащего предмету свойства является форма. Так, форма теплоты есть определённый вид движения. Понятия о форме Ф. Бэкон развивал в полемике умозрительного понимания формы Платоном и Аристотелем.

Ф. Бэкон разработал систему классификации наук, в основе которой лежат различия между способностями человеческого познания. Он выделяет три основные способности познания: память, воображение, рассудок (мышление). Естественная и гражданская история опирается на память, поэзия – на воображение, философия, математика, естествознание – на мышление.

Задача познания – исследование причин предметов. Они могут быть действующими (собственно, то, что называют причинами – Е. Г.) и конечными (целями – Ф. Бэкон). Действующие причины – предмет физики, конечные – метафизики. Задача науки о природе – исследование действующих причин, поэтому основу основ естествознания Ф. Бэкон видит в физике. Механика занимается применением знания действующих причин. Последний отдел знания – антропология, знания о человеке. Антропология рассматривает человека как личность или как члена общества. Знания последнего рода составляют политику. Науку о человеческой личности Ф. Бэкон делит на науку о теле – физиологию, и – на науку о душе – психологию.

Ф. Бэкон – не только основатель «естественной» философии, но и один из тех, кто положил начало концепции «естественной» морали. Эту мораль он строит, исходя из рациональных понятий жизненных устремлений человека. Он делает то, что сделал Монтень несколько раньше во Франции.

Его мало интересуют рассуждения о том, добрый или злой человек по природе. Он ставит другую задачу – рассматривает реальную жизнь, пытаясь разобраться в мотивах, стимулах, путях и средствах человеческих поступков, которые они совершают и подлежат той или иной моральной оценке.

Общее благо он ставит выше индивидуального. Но общее благо строится волей, умом и поступками отдельных граждан, складывается из совокупного стремления каждого к благополучию. экон развивает и другой тезис: «человек сам кузнец своего счастья». Надо только своевременно и разумно определять значение и ценность тех обстоятельств, которые способствуют достижению наших целей в жизни – здоровья, богатства, общественного положения и престижа. Ф. Бэкон не видит ничего дурного в стремлении людей достигнуть высокого положения в обществе. Его рассуждения весьма практичны и трезвы. Он даёт рекомендации, как достигнуть высокого положения в обществе и как вести себя, чтобы его сохранить. Вместе с тем, он пишет, что власть лишает человека свободы, делает его невольником – и государя, и людской молвы, и своего дела. Но это для человека уже не самое важное, потому что достигнувший власти считает естественным держаться за неё и бывает чрезвычайно счастлив, когда пресекает домогательства других к власти. «Люди не в силах уйти на покой, когда хотели бы; не уходят они и тогда, когда следует»[10].

Ф. Бэкон стоял за сильную централизованную власть, которая должна подчинять себе противоречия различных социальных сил, классов и партий. Власть должна стоять на страже и созидания военного могущества государства. Процветание страны он связывал с поощрением развития мануфактур, торговых компаний, вложением денег в сельское хозяйство, сокращением численности непроизводительных групп населения, искоренением лености и обуздании роскоши. В поздних политических очерках Ф. Бэкона звучит почти в явной форме мотив Н. Макиавелли. Так, в работе «О смутах и мятежах» он пишет: «Пусть ни один правитель не вздумает судить об опасности недовольства по тому, насколько оно справедливо, ибо это значило бы приписывать народу чрезмерное благоразумие, тогда как он зачастую противится собственному своему благу»[11].

Для предотвращения этой опасности Ф. Бэкон предлагает такое средство: «Ловко тешить народ надеждами, вести людей от одной надежды к другой есть одно из лучших противодействий против недовольства. Поистине мудро то правительство, (и правители – Е. Г.) которое умеет убаюкивать людей надеждами, когда не может удовлетворить их нужды»[12].

Но, в отличие от Н. Макиавелли, Ф. Бэкон не освобождает политическую практику от суда религии и морали.

Люди должны не забывать, к каким бы целям они ни стремились, что живут в сложном, многообразном мире, где есть красота и справедливость, любовь и добро. И никто не имеет права лишать людей этого богатства. Ибо «самое бытие [материальное] без нравственного бытия есть проклятие».

Во всей беспрерывной, не знающей ни минуты покоя людской погоне за счастьем, карьерой, властью есть высшее сдерживающее начало, которое Ф. Бэкон усматривает в БЛАГОЧЕСТИИ. И высшей нравственной связующей силой общества, по мнению лорд-канцлера Англии, является РЕЛИГИЯ. Только религия может предохранить общество от «всепожирающего адского пламени» человеческой ненависти.

В конце жизни Ф. Бэкон пишет социальную утопию «Новая Атлантида». В ней он возвращается к основной теме своих философских исканий – пропаганде научно-технического прогресса. В НТП он усматривает залог безграничной власти человеческого общества над природой и над самим собой. Но в своих взглядах лорд-канцлер Англии XVII века не был наследником и продолжателем взглядов канцлера Англии XVI века Томаса Мора. «Утопия» Т. Мора предполагала общественную форму собственности и коллективный уклад жизни. В «Новой Атлантиде» общественный строй – просвещённая монархия и высокий уровень НТП общества. Главное учреждение утопического острова Ф. Бэкона (Бенсалем) – «Дом Соломона». Это есть научно-технический центр, мозг страны, и вся жизнь острова подчинена интересам функционирования научно-технического центра.

Эмпиризм и развитый Ф. Бэконом индуктивный метод имели большое значение как для развития философии, так и для естествознания. Ф. Бэкон, как Д. Бруно и Г. Галилей, не сводит Природу (Вселенную) к количественным, однородным единицам; он находит в ней «природные силы», «законы действия», изначально ей присущие, действующие как в отдельном явлении, так и во всей Природе. Задача науки открывать эти «законы действия». «Природа побеждается только подчинением ей, и то, что в созерцании представляется причиной, в действии представляется правилом»[13].

Традицию эмпиризма в философии продолжили Т. Гоббс [1588–1679] и Д. Локк [1632–1704].

Т. Гоббс более последовательный материалист, чем пионер «естественной» философии и морали Ф. Бэкон, оказавший большое влияние на формирование его взглядов. «Твёрдо установлено, что материю нельзя ни производить, ни уничтожить, ни увеличить, ни уменьшить, ни двигать с места по нашему желанию»[14]. Материя – вечна, единичные предметы – временны. Объективный мир есть совокупность материальных тел, необходимыми свойствами которых являются протяжённость и фигура. Под движением Т. Гоббс понимает только простейшее механическое перемещение, законам которого подчиняется мир. Главный закон механического движения – закон инерции. Движения от тела к телу могут передаваться только посредством толчка. Движение внутренне не присуще материи; движение и покой равнозначны. Как большинство мыслителей Нового времени, он придерживался принципа механического детерминизма[15] и с механистических позиций рассматривал не только неживую природу, но и живые организмы и человека.

Т. Гоббс различал пространство – как объективную протяжённость материального тела, и субъективный «образ пространства» – как следствие первого. Во времени он также различал объективную сторону, в которой выражается движение и зависящий от него «образ времени».

Человек – существо материальное, телесное. «Души» – не существует, ведь она не имеет ни протяжённости, ни фигуры. оббс сводил к неким тонким механическим движениям. «Что такое сердце – как не пружина? Что такое нервы – как не такие же нити, а суставы – как не такие же колёса, сообщающие движения всему телу так, как этого хотел мастер?»[16]. Человек не способен познать объективный мир, опираясь лишь на собственный опыт. Язык и рациональное мышление взаимосвязаны. Слова в языке становятся знаками общих идей, благодаря чему и появляется возможность достоверного знания.

В отличие от Р. Декарта, который считал, что мышление самостоятельно, не зависит от тела и есть его духовная сущность, Т. Гоббс формулирует противоположный принцип: знания поступают через органы чувств, а ощущения способствуют развитию мышления. «Если мы познаём принципы вещей только благодаря явлениям, то в конце концов принципом познания этих принципов является ощущение, и из последнего мы черпаем всякое знание»[17].

Эмпирическое знание, в основе которого лежат ощущения, должно подвергаться рациональной обработке. Сущность рациональной обработки Т. Гоббс видел в вычислении. Арифметика занимается сложением и вычитанием чисел, геометрия – сложением и вычитанием линий, углов и т. д. Логика тоже не составляет исключения. Суждение – это сложение понятий («законов»); умозаключение – это сложение или вычитание суждений. То есть в теории познания Т. Гоббс, развивая бэконовский эмпиризм, пытается соединить его с некоторыми элементами рационализма. Образцом рационального мышления он считает геометрию Евклида, а идеалом естествознания – механику Г. Галилея.