Философия Нового времени (стр. 6 )

Длинные цепи совершенно простых и доступных доводов, которыми пользуются геометры в своих доказательствах, натолкнули Р. Декарта на мысль, что всё, доступное человеческому познанию, одинаково вытекает одно из другого. Остерегаясь принимать за истинное то, что таковым не является, всегда соблюдая должный порядок в выводах, можно убедиться «что нет ничего ни столь далёкого, чего нельзя было бы достичь, ни столь сокровенного, чего нельзя было бы открыть»[35].

Учитывая, что среди тех, кто ранее исследовал истину в науках, только математики смогли найти некоторые доказательства, то есть представить доводы несомненные и очевидные, Р. Декарт не сомневался, что начинать надо именно с тех, которые исследовали они. Видя, что все отдельные науки, именуемые математикой, рассматривают различные встречающиеся в предметах соотношения или пропорции, он решил, что следует лучше исследовать эти пропорции вообще. Затем, приняв во внимание, что для изучения этих пропорций придётся рассматривать каждую из них в отдельности и лишь иногда истолковывать их по несколько вместе, Р. Декарт представил их себе в виде линий, так как это было самое простое для его воображения.

Р. Декарт начал с вопросов простых и общих, а каждая истина, которую он находил, была правилом, помогающим затем найти другие. Он считал, что метод, который учит следовать правильному порядку и точно учитывать все данные для нахождения искомого, содержит всё то, что делает правила арифметики достоверными. «Но больше всего удовлетворяло меня в этом методе то, что он давал мне уверенность, что я во всём неуклонно применяю мой разум, если и не совершенным способом, то, по крайней мере, наилучшим из доступных мне»[36].

Р. Декарт высоко ценил Г. Галилея за то, что тот применял математические принципы исследования физических явлений. По его учению, метод должен исходить из достоверного теоретического положения и быть универсальным, одинаково применяющимся во всех областях знания. Таков метод Евклидовой геометрии.

екарта геометрия является универсальным методом познания. Он ставит перед собой задачу преобразовать геометрию так, чтобы с её помощью можно было бы изучать и движение. Создаёт систему прямолинейных координат, введя представление об одновременном изменении двух величин, из которых одна есть функция другой – «Y – есть функция от X», тем самым вносит в математику принцип движения. Правило знаков отсутствовало, поэтому использовалась только одна координатная четверть. Р. Декарт впервые в науке ввёл понятие переменной величины, благодаря чему во многом стало возможным появление дифференциального и интегрального исчисления И. Ньютона и Г. Лейбница. Большое значение для формулировок общих теорем алгебры классической науки имела запись Р. Декарта уравнений типа X + Y + Z = 0. А значит, таким образом, природа для Р. Декарта – единый механизм с определённым и неизменным количеством движения. В пределах этого механизма она живёт автономной жизнью, по своим природным законам и не зависит от Бога.

Механистический, математический метод Р. Декарт считает универсальным, одинаково применимым во всех областях познания природы. Это положение имело историческое оправдание – оно соответствовало тому уровню развития науки, для которого математика являлась важнейшей теоретической основой. Ещё Леонардо да Винчи, а затем Г. Галилей ставили вопрос о том, что математика является не только определённой областью знания, но и могущественным средством познания вообще. Р. Декарт продолжает эту традицию великих предшественников и передаёт эстафету И. Ньютону и Г. Лейбницу, для которых математика стала уже прямым и непосредственным выражением могущества человеческого разума.

Правила морали, которым Р. Декарт рекомендует придерживаться людям в повседневной жизни, весьма практичны и непосредственно следуют из рационалистического метода познания.

Правило первое. Подчиняться законам и обычаям своей страны, соблюдая религию, которую принял с детства. Во всём остальном руководствоваться наиболее умеренными и далёкими от крайностей мнениями, общепринятыми среди рассудительных людей, с которыми приходиться жить. Но для того, чтобы узнать, каковы люди в действительности, надо учитывать скорее то, что и как они делают, а не то, что говорят.

Правило второе. Оставаться твёрдым, решительным в своих действиях. Если принято какое-либо решение, пусть даже и сомнительное – нужно неуклонно придерживаться его, как если бы оно было вполне достоверным.

Правило третье. Всегда стремиться побеждать скорее себя, чем судьбу, изменять свои желания, а не порядок мира. Нет ничего, что было бы целиком в нашей власти, кроме наших собственных мыслей.

Заключительные слова Р. Декарта в работе «Рассуждения о методе» характеризуют жизненное кредо великого рационалиста XVII века: «Я всегда буду считать себя более обязанным перед теми, благодаря которым я беспрепятственно пользуюсь моим досугом, чем перед теми, кто предложил бы мне самые почётные положения на земле»[37].

Основными сочинениями Б. Спинозы [1632–1677] являются «Богословско-политический трактат», «Этика», «Основы философии Декарта». В центре философской системы Спинозы лежит учение о единой субстанции, как причине самой себя. Философ фактически отождествляет её с Природой, хотя и называет Богом. Таким образом, Б. Спиноза стоит на позициях пантеизма[38]. «Мировая первопричина или Божество воспринимается сознанием человека прежде всего как высочайшее развитие принципа самодавлеющей силы. Субстанциональность, то есть независимость от внешнего, и самобытность, как каждого данного проявления вообще, и составляет важнейший атрибут понятия (о Мировой первопричине, Божественности – Е. Г.). Всякое конкретное проявление Субстанции по своей природе лежит ниже субстанции как таковой. Субстанция по природе первее своих состояний»[39]. Субстанция есть высшая реальность, в которой сущность и существование слиты неразрывно. Она бесконечна, вечна, неизменна в своей сущности, не возникает и не уничтожается, пребывает «здесь и теперь», в котором прошлое, настоящее и будущее слиты воедино. Прошлое неистребимо, настоящее есть, будущее произойдёт неотвратимо. Как проявление само по себе, так и результаты проявления есть атрибуты Субстанции. Начало, которое управляет субстанциальным проявлением, осуществляется силой проявляющейся сущности. По отношению ко всему Космосу это Начало претворяется в Мировое Активное Начало. Оно определяет течение всей последующей жизни мироздания. Всемирное Активное Начало (сущность Божественного – Б. С.), лежащего в основе Мира проявленного (Природы – Е. Г.) может быть познаваемо лишь по его атрибутам. Коренных атрибутов у субстанции множество, но нам известны два из них – протяжённость и мышление.

В отличие от Р. Декарта, мышление и протяжение у Спинозы – не две субстанции, а два атрибута единой субстанции. Предметы и мышление есть лишь разные стороны проявления (модусы) единой субстанции. Субстанция, Всемирное Активное Начало, Божественное – творящее, а модусы – сотворённое (Природа). Законы Природы везде одни и те же, поскольку она единообразна. В человеке и через него природа мыслит самоё себя. Порядок и связи идей в нашем уме соответствуют порядку и связям вещей. В мире нет никаких случайностей. Всё определенно к существованию и действию из необходимости. Необходимость он понимает в духе своего времени – чисто механистически. Он утверждал, что человек как физическое тело является частью природы и не может быть ничем иным, как частью механизма Вселенной. Отсюда следует вывод Б. Спинозы о свободе как познанной необходимости. Абсолютная свобода является не более как наша субъективная иллюзия. Каждая личность имеет внутреннее сознание свободы, но объясняется оно лишь незнанием причин, определяющих его поступки. Как бы личность ни считала себя свободной, это вовсе не значит, что она свободна объективно. Но это, по мнению Б. Спинозы, вовсе не исключает, что человек не может быть свободным. Существует путь самоосвобождения человека от подчинения естественной необходимости. Лишь в познании мы находим возможность управлять своими чувствами, своими аффектами. «Поскольку душа познаёт вещи как необходимые, она имеет тем большую власть над аффектами, иными словами, тем менее страдает от них»[40].

Следовательно, чем больше душа будет сознавать реальную вещь как необходимость, тем более будет расти сила, подчиняющая чувства, тем меньше они будут причинять страданий. Подчинение чувствам есть подчинение слепой необходимости природы, но мы можем считать себя свободными, если осознаем эту необходимость. Другими словами, только господство разума над чувствами делает людей счастливыми. пинозы о свободе как познанной необходимости вошла в материалистическую традицию XVIII–XX веков.

Во взглядах на государство Б. Спиноза развивает концепцию естественных прав человека, считая, что люди от природы имеют право на всё, чем могут воспользоваться. Но для того, чтобы избежать произвола, люди должны объединиться в сообщество и стремиться к гражданскому миру. В обществе должно иметь место разделения труда, взаимопомощи и взаимоподдержки. Государство обязано обеспечить защиту прав каждого, организовать торговое дело и обеспечить просвещение людей.

В основе философского творчества Г. Лейбница (1646–1717) лежит учение о монадах («Монадология» – 1714).

Мир, по мнению Г. Лейбница, состоит из множества качественно различных частиц – монад[41]. Монады, в отличие от атомов Демокрита, – это не материальные, а духовные элементы мира. Монады созданы Богом, лишены пространственно-временных форм, не похожи друг на друга. В них заключены прообразы всего мира. Монады активны и самостоятельны и, благодаря этому, находятся в постоянном движении и изменении. Они способны к страданию («низшие монады»), восприятию («средние монады») и сознанию («высшие монады»). Первым (в неживой природе и у растений) присущи смутные представления, вторые (у животных) достигают способности к ощущению и восприятию, третьи (у человека) уже обладают способностью к разумности.

В силу единства и согласованности монад как результата «божественно предустановленной гармонии» всё в мире находится во всеобщей взаимосвязи. Поэтому мир выглядит таким организованным и целесообразным.

Одним из первых в Новое время Г. Лейбниц объясняет движение как всеобщее изменение; покой – не отсутствие движения, а лишь его частный случай. Он развивает учение Аристотеля о пространстве и времени как формах бытия материи. Пространство есть не что иное, как порядок сосуществования тел, а время – порядок следования событий. Эта концепция получила название реляционной[42] и предварила некоторые идеи, разработанные уже в XX веке А. Эйнштейном.