Философия Нового времени (стр. 5 )

Движение всегда возникает только в результате толчка, сообщаемого данному телу другим телом, причём, действие всегда равно противодействию. Если же движущееся тело встречает другое более сильное тело, оно ничего не теряет в своём движении; если же встречает более слабое, то оно теряет столько движения, сколько сообщает. Развивая эти положения, Р. Декарт содействует развитию механики и вместе с Г. Галилеем приходит к пониманию ОТНОСИТЕЛЬНОГО характера движения. Сведя все физические явления Вселенной к относительному движению тел (пространство – Вселенная – взаимодействие), он отстаивает идею всеобщего взаимодействия, которое существует в природе – она есть бесконечно сложная МЕХАНИЧЕСКАЯ система, последовательно развивающаяся во времени по своим собственным законам.

Р. Декарт, как и Ф. Бэкон, видит конечную цель науки в господстве человека над силами природы, в открытии и изобретении технических средств, в познании причин действий, законов Природы. Р. Декарт ищет безусловное начало познавательной деятельности человека, опираясь на который люди могут построить достоверное знание науки.

Но в отличие от Ф. Бэкона, который на первый план ставил опыт и наблюдение (эмпиризм), Р. Декарт обращается к разуму и самосознанию – рационализм[22].

экон считал, что первым условием для создания подлинной науки является освобождение человеческого сознания от всякого рода заблуждений («идолов»), то Р. Декарт за исходный пункт подлинной науки принимает методологическое СОМНЕНИЕ. Сомнению не стоит ставить никаких границ. «Я стану думать, – писал он, – что небо, воздух, земля, цвета, формы, звуки и все остальные внешние вещи – лишь иллюзии и грёзы… Я буду считать себя не имеющим ни рук, ни глаз, ни тела, ни крови, не имеющим никаких чувств, но ошибочно уверенным в обладании всем этим»[23].

Р. Декарт подчёркивает, что он не собирается подражать «скептикам, которые сомневаются только для того, чтобы сомневаться и претворяются в постоянной нерешительности. Моя цель напротив того, была достичь уверенности и, отбросив зыбучие наносы и песок, найти твёрдую почву»[24].

Сомневаться нужно во всём: существует ли внешний мир и даже в том, существует ли моё тело, – пишет Р. Декарт. Но само моё сомнение существует несомненно; а сомнение есть акт мышления. Таким образом, сомнение – достоверный факт, оно существует лишь поскольку существует мышление, лишь поскольку я сам существую в качестве мыслящего. «Я мыслю, следовательно, я существую – «Cogito ergo sum».

Ф. Бэкон полностью не доверяет чувствам, но считает, что без них познание природы невозможно. Он ищет средство исправить их обман и находит его в эксперименте. полагает, что раз чувства обманывают, то их вообще нельзя принимать в качестве начал познания. Единственное, чем следует пользоваться в познании истины, – разум, который извлекает знание из самого себя. В этом суть рационализма Р. Декарта. То есть, разум для Р. Декарта является не только высшим, по сравнению с чувственным восприятием, познанием мира, но представляет собой независимый источник знания обо всём, что непосредственно воспринимается органами чувств.

На основании рационализма Р. Декарт даёт определение научного метода, сущность которого составляют: «точные и простые правила, строгое соблюдение которых всегда препятствует принятию ложного за истинное и без излишней траты умственных сил, но постепенно и непрерывно увеличивая знания, способствует тому, что ум достигает истинного познания всего, что ему доступно»[25].

Исключительную роль в процессе познания Р. Декарт отводит дедукции. Под дедукцией Р. Декарт понимает рассуждения, опирающиеся на достоверные исходные положения (аксиомы – Е. Г.), состоящие из цепи также достоверных логических выводов. Достоверность аксиом усматривается разумом интуитивно, без всякого доказательства, с полной ясностью и отчётливостью. Для ясного представления всей цепи звеньев дедукции нужна сила памяти. Но недостаточно иметь хороший разум, главное – это хорошо применять его. Вооружённый достоверными средствами мышления – дедукцией и интуицией – разум может достигнуть во всех областях знания достоверности, если он будет руководствоваться следующими правилами: первое правило – «никогда не принимать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с очевидностью, иначе говоря, тщательно избегая опрометчивости и предвзятости, и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и столь отчётливо, что не даёт мне никакого повода подвергать их сомнению»[26].

екарт указывает на интеллектуальную интуицию как на исходный элемент познания и рационалистический критерий истины. Разумная (интеллектуальная) интуиция совершенно безошибочна и не нуждается в каком-либо особом напряжении духа. То, что интуитивно – несомненно, а всё то, что не попадает под интуицию, подлежит сомнению и не может считаться истинным. Во всех своих функциях интуиция наиболее действенна благодаря отчётливости, позволяющей чётко различать факты и обеспечить ясность. В качестве исходного элемента познания интуиция может быть охарактеризована как «логический атом дедуктивных структур», причём, дедукция может сокращаться в интуицию, когда она происходит без участия памяти, очень быстро. Интуиция – есть осознание «всплывающих» в разуме истин и их соотношений, и в этом смысле – высший вид интеллектуального познания.

«Под интуицией я разумею не веру в шаткое свидетельство чувств и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчётливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума… так… всякий может интуитивно постичь умом, что он существует… что треугольник ограничивается только тремя линиями, что шар имеет только одну поверхность… что 2 и 2 составляют 4…»[27].

В качестве критерия истины интуиция – есть состояние умственной САМООЧЕВИДНОСТИ. Её нельзя отождествлять ни с созерцанием Бога средних веков, ни с чувственной наглядностью Ф. Бэкона. екарта в безошибочность действия интуиции была огромна. Ошибки проистекают от свободной воли человека, но никак не от интуиции разума.

Второе правило – «делить каждое из исследуемых мною затруднений на столько частей, сколько это возможно и нужно для лучшего их преодоления»[28].

В ходе деления желательно дойти до самых простых вещей, до того, что непосредственно даётся интуицией, то есть попадает под состояние умственной самоочевидности. Иначе говоря, «анализ имеет целью открыть исходные элементы знания»[29].

Это самое эффективное правило Декарта, и оно вело к двум, одинаково важным для науки XVII века, результатам: 1) в итоге анализа исследователь располагает объектами, которые поддаются уже эмпирическому рассмотрению; 2) выявляются всеобщие и поэтому наиболее простые аксиомы, которые могут уже послужить началом дедукции. Таким образом, Декартов анализ предшествует дедукции, как подготавливающий её этап, но от него отличный и противоположно направленный. екартом исходные аксиомы оказываются по своему содержанию не только прежде не осознававшимися элементарными интуициями, но и характеристиками вещей, которые в элементарных интуициях являются «соучастниками» знания, но в чистом виде выделены ещё не были.

Третье правило – «придерживаться определённого порядка мышления, начиная с предметов наиболее простых и наиболее легко познаваемых и, восходя постепенно к познанию наиболее сложного, предполагая порядок даже и там, где объекты мышления вовсе не даны в их естественной связи»[30].

Этот порядок познавательного движения более верен, чем бросающийся в глаза, но далеко не всегда строго законообразный, естественно замечаемый порядок предметов. Только из самых простых и наиболее доступных вещей должны выводиться истины. Это выведение есть рационалистическая дедукция, которая и утверждается данным правилом.

Какую же дедукцию имел в виду Р. Декарт? Как мы видим, отправным пунктом декартовой дедукции являются порождения «естественного света разума», то есть интеллектуальная интуиция. От них начинается движение по цепочке отношений между простыми элементами. Дедукция, при помощи которой мы можем научиться «развивать две главные способности нашего ума: его проницательность в отчётливой интуиции отдельных вещей и остроту в искусном выведении одного из другого»[31]. Р. Декарт утверждает, что только посредством дедукции можно составить вещи так, что можно быть уверенным в их истинности.

Обнаружение истин соответствует дедукции. Но и дедукция самих истин имеет у Р. Декарта особенность, поскольку он рассматривает каждую найденную истину как правило «перехода» к последующей истине, ещё не известной. Поэтому, дедукция Р. Декарта приобретает черты, свойственные математической индукции, которую он и предвосхищает, оказавшись по праву предшественником И. Ньютона и Г. Лейбница.

И последнее правило – «составлять всегда перечни столь полные и обзоры столь общие, чтобы была уверенность в отсутствии упущений»[32]. В самом общем смысле это правило ориентирует на достижение полноты знания: «для завершения знания необходима энумерация, так как если все другие предписания и содействуют разрешению многих вопросов, то только посредством энумерации мы можем создать всегда прочное и достоверное суждение о вещах, с которыми мы имеем дело»[33].

Уточнение же приводит к нескольким вариантам. Во-первых, указывается необходимость как можно более полных классификаций, проводимых по индукции и внутри её. Во-вторых, перед нами ориентация на «полную» индукцию, которая у Р. Декарта является «предметом движения» и называется энумерацией. «… энумирация, или индукция, есть столь тщательное и точное исследование всего, относящегося к тому или иному вопросу, что с помощью её мы можем с достоверностью и очевидностью утверждать: мы ничего не упустим в ней по нашему недосмотру»[34].

Приближение к максимальной полноте рассмотрения приводит надёжность (убедительность) к очевидности, то есть индукцию – к дедукции и далее к интуиции. Дедуктивное рассуждение рушится, если пропускается хотя бы что-то, пусть даже самое малое.

Предлагая свой метод, Р. Декарт мечтал реализовать столь увлекавшую передовых мыслителей XVII – XVIII веков идею «пантометрии» («всеизмерения») и построить «всеобщее исчисление», которое, опираясь на дух Эвклидовых построений свело бы всю физику к геометрии, а геометрию – к алгебре, а её, в свою очередь, сконструировало бы строго дедуктивно.