Минимум 40 тысяч лет назад в пещерах, начиная от Альтамира, Испания, и заканчивая Кимберли в Западной Австралии были найдены подобные наскальные отпечатки. Тысячелетие спустя, более грамотные народы начали рисовать буквы, украшая надписями бетонные коринфские колонны в Афинах или Италии, или цветы лотоса в помещениях Карнака. Однажды я нашел инициалы Байрона, портящие маленький храм на мысе в Греции. Зря, конечно, он их там написал.
Лица же появились позднее. Помимо похоронных масок фараонов, более известного Тутанхамона, пожалуй, самыми первыми портретами конкретных людей были найдены в Файюме, в дельте Нила. У меня в коллекции лишь шесть из пары сотен сохранившихся, все они, несомненно, разного качества – от дилетантских, писанных местными недохудожниками до искусных живых лиц людей, живших 2000 лет назад. Фактически, рисовали в основном портреты для загробной жизни, которые помещали на гробницы. Римляне, жившие далеко от дома, приспособились к египетским традициям захоронения. Как бы то ни было, лица египтян на саркофагах редко были действительно лицом захороненного человека – скорее портрет среднего Египтянина, чем конкретного – хотя, коренные жители Файюма добавляли в эти портреты личностные характерные черты. И портреты этих людей ничем не отличаются от нас живых – лиц с улицы.
Индивидуальны и так похожи на нас. Они осознают свое предназначение и заключены в своих же домах до самой смерти. Они как предметы, которые грустно смотрят нам прямо в глаза (в буддистском искусстве глаза обычно изображались опущенными вниз; в египетском – взгляд, напротив, был направлен прямо за горизонт, куда-то в бесконечность. Римляне смотрят на художника, и, тем самым, на нас).
Для художников модель – это прежде всего они сами. Ведь всё, что нужно – одно лишь зеркало. Удивительно наблюдать за тем, как качество автопортретов Рембрандта менялось каждые десять лет. Портреты начинались с изображения дерзкого юнца, голова которого украшена шляпой из перьев. Надменный и амбициозный Рембрандт Харменс ван Рейн предупреждает мир оступиться пред ним. Но с возрастом, когда художник становится мудрее и грустнее, портреты, в свою очередь, становятся мрачнее, совсем как портреты жителей Файюма. Пишет он подобные работы до тех самых пор пока не осознает, что то, что он видит в зеркале – лицо смерти.
Прошлым вечером, в художественной галерее южной Австралии я проводил ретроспективную выставку, посвященную работам Роберта Ганнфорда, многие из которых – портреты, включая и мой. Один из портретов был написан на ферме, в то самое время, когда я боролся с раком, с болезнью, которая Роберту также была хорошо знакома. Так что это не самое радостная картина. (Не то, что бы Роберт когда-либо был одним из ваших любимчиков. Десятки его автопортретов и портретов других людей – единственные и самые правдивые. В этом смысле, он больше Франциско Гоя, чем обычный писака).
Однако, быть нарисованным им – замечательные опыт. В то время, когда другие художники работают с фотографиями, Роберт работает с натуры. И натурщику нельзя двигаться. Совсем. Даже моргнуть. Он усаживает вас на маленькую самодельную сцену (к слову, художник из него лучше, чем плотник), выставляет мольберт напротив, кладет на него полотно, разувается, отходит назад метров на пять, пристально смотрит на вас и… просто заряжается. Буквально. Делает пару мазков на мольберте и отходит. Как тореадор, в танце с обездвиженным быком или танцор, исполняющий па-де-де с неподвижным партнером. И эти «пляски» продолжаются днями и ночам.
№ 000.
История селфи
Человеческое богатство в портретах
Автор: Филипп Адамс
Первые селфи не имели лица. Это были пальцы рук, оставленные на стенах пещер. Было два основных подхода: простой отпечаток и трафарет. Смочив ладонь краской, люди прикладывали ее к скале или распыляли краску вокруг ладони, злоупотребляя пигментом. "Я есть." Или, по крайней мере "Я был." Таким образом, история автопортретов начинается с палеолитических ладоней, оставляемых людьми. Мужчины, женщины, дети оставляли часть себя на самых древних сооружениях.
Этим автопортретам около 40000 лет, отпечатки рук были найдены в пещерах Альтамира в Испании, Кимберли в Западной Австралии. Спустя тысячелетия, грамотные люди перешли к буквам, алфавитные эгоисты уничтожали следы на Коринфских колоннах в Афинах, или Италии, или на колоннах в форме лотоса в Карнаке. Однажды я нашел упоминание о Байроне, он уродовал маленький храм на греческом мысе. Он должен знать лучше.
Лица приходят со временем. Не обращая внимания на погребальные маски фараонов, самым знаменитым на сегодняшний день из которых является Тутанхамон, возможно, первые известные портреты конкретных людей были найдены в Файюме, в дельте Нила. Мне довелось владеть шестью портретами из нескольких сотен, которые дошли до наших дней, от мало узнаваемых до очень качественных. Это яркие образы людей, что жили и умерли около 2000 лет назад. Надо сказать, что это отличные паспортные фотографии для жизни после смерти, они были написаны, чтобы отправиться с владельцем в последний путь. Римляне, будучи далеко от дома, приняли египетские погребальные традиции. В то время, как лица на египетских саркофагах были редко портретами пассажиров, а чаще всего стандартным образом «Египетская», в Файюме появилась новая техника создания портретов. И они ничем не отличаются от нас. От тех лиц, что мы видим на улице.
Они индивидуальны, но похожи на нас. Осознавая свое предназначение, люди рисовали свои портреты в домашних условиях до дня своей смерти. Тематика таких портретов: Смотри в наши глаза с грустью. (В Буддийском искусстве: Потупив глаза, загляни внутрь; в классическом египетском искусстве: Взгляд уходит за горизонт, в вечность. Римляне же считают, что, глядя на художника, они смотрят на нас).
Моделью самого надёжного и доступного художника всегда был сам художник. Всё, что вам нужно, - это зеркало. Интересно посмотреть на эволюцию селфи Рембрандта на протяжении десятилетий. Они начинаются с дерзкого юнца, который носит перья на шляпе. Наглый, амбициозный Рембрандт Харменс Ван Рейн, предупреждающий мир, чтобы он не стоял на его пути. Но как только он становится старше, мудрее и печальнее, его портреты становятся мрачнее, более похожими на Файюмские. До этого величайшего из художников никто не рисовал, глядя на себя в зеркало. Он смотрел в лицо смерти.
Вчера в художественной галерее Южной Австралии я открыл выставку картин Роберта Ханнафорда, многие из которых являются портретами, в том числе вашего покорного слуги (выше). Они были написаны на ферме, когда я имел дело с раком — болезнью, с которой Роберт тоже был хорошо знаком. Так что это не самые веселые картины. (Роберт никогда не будет одним из льстецов. Десятки его портретов, других и себя, в первую очередь правдивы. В этом смысле он больше Франциско Гойя, чем позолотчик).
Но манера письма Роберта достаточно забавна. В то время, как многие работают с фотографиями, он требовал, чтобы вы сидели. И сидели. И сидели. Он использует вас как реквизит на своей небольшой сцене (художник из него гораздо лучше, чем плотник), ставит свой мольберт рядом с вами, краска растекается по полотну, он снимает свои ботинки, стоит в пяти ярдах от вас, смотрит на вас пристально и задумывается. В буквальном смысле. Он делает мазок, только один, и отступает. Как тореадор, спустивший с привязи быка, или па-де-де с неподвижным партнером. И это продолжается и продолжается день за днем.
№ 000.
История селфи
Человечество богато портретами
Мнение: Филип Адамс
Первыми селфи были не лица, а пальцы рук. Кисти рук, выдавленные на стенах пещер. Два основных метода: простой отпечаток и узор. Вы поместили окрашенную ладонь на камень или распылили вокруг ладони пигментные красители. «Я» или «Я был». Таким образом, самоизображение начинается с палеолитических ладоней, аплодирующих самим себе. Мужчины, женщины и дети, зарегистрировавшие себя, в самых древних из Арчибальдов.
По крайней мере 40000 лет назад такие отпечатки рук обнаружены от пещеры Альтамира в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетием позже образованный человек обратился к буквам, разрушающим коринфские колонны в Афинах, Италии и на Карнаке, где верх колонн похож на лотос. Однажды я обнаружил инициалы Байрона, портящие небольшой храм на греческом мысе. Поэту знать про это лучше.
Лица появляются позже. Оставляя в стороне похоронные маски фараонов, очень известного Тутанхамона, возможно, первые известные портреты конкретных людей были найдены в Файюме, дельте реки Нил. У меня шесть из нескольких сохранившихся сотен, разных по качеству: от закорючки местного жителя до искусных, ярких образов людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Действительно, «паспортные фотографии» для загробной жизни. Их рисовали для вложения в гроб. Вдали от дома римляне переняли египетские традиции похорон. Несмотря на то, что лица на египетских саркофагах были исключительно собирательным портретом «египтянина», а не «конкретногочеловека» - то последователи Файюма добавили характерную черту. И они – похожи на нас. На лица, которые мы видим на улице.
Они выразительно индивидуальны, похожи на наших современников. С портретов, выставленных дома ещё до даты смерти, с грустью смотрят люди, знающие цель их изображения. (В буддийском искусстве на портретах глаза опущены вниз, взгляд обращён в себя; в классическом египетском искусстве пристальный взгляд идёт за горизонт к вечности. Римляне смотрят на художника и, следовательно, на нас.)
Самые обязательные и доступные модели художников всегда были сами художники. Всё, что вам нужно, - это зеркало. Интересно наблюдать за эволюцией селфи Рембрандта за несколько десятилетий. Они начинаются с самоуверенного молодого человека с перьями на шляпе. Самонадеянный, амбициозный Рембрандт Ха́рменс ван Рейн предупреждает мир, что нужно уйти с его пути. Но чем старше, мудрее и грустнее он становится, тем портреты становятся мрачнее, ближе Файюму. До тех пор пока самый великий из художников не смотрит на себя в зеркало, будто в лицо смерти.
Прошлым вечером в Артгалерее Южной Австралии я развернул ретроспективную выставку картин Роберта Ханнафорда, многие из которых – портреты, включая мой (вверху). Он был написан на ферме, когда я боролся с раком, - болезнь, которую Роберт тоже знал хорошо. Поэтому это не самый жизнерадостный из образов. (Не тот Роберт, который мог бы польстить тебе. Черты других людей и его самого, прежде всего, правдивые. В этом смысле он больше Гойя, чем лилейный позолотчик).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
Основные порталы (построено редакторами)