Уже, по крайней мере, 40 000 лет, такие отпечатки ладоней находят от пещеры Альтамира в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетиями позднее образованные люди перешли к письмам, «алфавитные эгоисты» надрезающие плоть коринфских колонн в Афинах или Италии, колонн увенчанных лотосом в Карнаке. Однажды, на стене маленького греческого храма, я нашел инициалы Байрона. Уж он-то точно был здесь.
Лица появились позже. Не считая похоронных масок фараонов, наиболее известна из которых маска Тутанхамона, возможно первые известные портреты людей были найдены в Файюме, в дельте Нила. У меня шесть из сохранившихся нескольких сотен, начиная от закорючек местных Майклов Леюнигов до умелых, ярких образов людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Фактически, это фотографии на паспорт для загробной жизни. Их рисовали, чтобы положить в гроб. Римляне, находясь далеко от дома, переняли египетские погребальные традиции. Учитывая то, что лица на египетских саркофагах редко были портретными изображениями их владельцев — просто собирательный образ египтянина, а не конкретный египтянин — Файюмские портреты добавили изображениям индивидуальности. И они такие же, как и мы. Как лица, которые мы видим на улице.
Они, несомненно, индивидуальны, но они — это мы. Учитывая их назначение и то, что они находились в доме до дня смерти, они смотрят в глаза с грустью. (В буддийском искусстве глаза опущенные, смотрящие внутрь; в классическом египетском искусстве взгляд уходит за горизонт, к вечности. Римляне смотрят на художника и, таким образом, на нас).
Самыми покладистыми и доступными моделями художников всегда были сами художники. Все, что вам нужно — это зеркало. Интересно наблюдать за эволюцией «селфи» Рембрандта на протяжении десятилетий. Они начинаются с изображений нахального мальчишки в шляпе с перьями. Высокомерный, честолюбивый Рембрандт Харменс Ван Рейн предупреждает весь мир, что не стоит стоять на его пути. Но по мере того, как он становится старше, мудрее и печальнее, портреты становятся более мрачными, более похожими на Фаюмские. Величайший художник больше не смотрит на себя в зеркало. Он смотрит в лицо смерти.
Вчера вечером, в Картинной галерее Южной Австралии, я открыл ретроспективную выставку картин Роберта Хэннэфорда, многие из которых являются портретами, включая один вашего покорного слуги (см. выше). Она была написана на ферме, когда я боролся с раком — болезнь, о которой Роберт тоже знал не понаслышке. Так что это не самая жизнерадостная из картин. (Не то, чтобы Роберт когда-либо был льстецом. Множество его портретов, других людей и его самого, прежде всего правдивы. В этом смысле он скорее Гойя нежели Буше)
Тем не менее, это был действительно изумительный опыт-быть нарисованным Робертом. В то время, как многие работают по фотографий, он требует, чтобы Вы позировали. И вы сидите. И сидите. Он размещает вас на маленькой подставке, построенной им самим, (художник из него гораздо лучше, чем плотник), ставит мольберт около вас, расправляет холст, сбрасывает обувь, отступает на пять ярдов, пристально смотрит и бросается в бой. Буквально. Он делает мазок. Всего один. И отступает. Как тореадор с привязанным быком, или па-де-де с неподвижным партнёром. И это продолжается и продолжается в течение многих дней.
№ 000.
На первых изображениях селфи были нарисованы не лица, а пальцы. Отпечатки рук оставляли на стенах пещер. Существовало два различных метода: простой рисунок или с помощью трафарета: ладонь смазывали стойкой краской и прикладывали к стене. «Я существую» или по крайней мере «я существовал». Таким образом, эпоха автопортрета начинается с палеолических рук. Мужчины, женщины, дети вносили себя в список древнейших претендентов на премию Арчибальдов.
Найденные отпечатки были сделаны 40000 лет назад. Такие же отпечатки рук найдены во многих пещерах: начиная от Алтамиры в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Несколько тысячелетий спустя, грамотные люди стали пользоваться буквами вместо отпечатков пальцев. Эгоцентристы, пользователи алфавита, безжалостно уродовали поверхность колонн в Афинах или в Италии или обратную сторону листьев лотоса в Корнаки. Однажды я обнаружил инициалы Байрона на колоннах в Греции, он наверняка должен был знать об этом.
Изображение лиц появилось позже. Не принимая во внимание похоронные маски фараонов, наиболее известным из которых является Тутанхамон, первые известные портреты людей были найдены в долине Файум, в дельте реки Нил. У меня хранятся шесть из нескольких сотен уцелевших, они совершенно разные: от примитивных каракуль местного Лойнинга до профессиональных, ярких изображений людей которые жили и умерли две тысячи лет назад. Словно фотография в паспорт для загробной жизни, их писали чтоб положить в гроб. Римляне, преодолев длинный путь, переняли традиции местных жителей. В то время как на египетских саркофаги редко можно было увидеть портрет конкретного человека - просто изображение типичного египтянина, погребённого здесь. В Файуме добавили индивидуальный подход. Эти люди они выглядят так же, как и мы. Такие же лица, которые можно увидеть на улице.
Они намеренно индивидуальны, но они похоже на нас. Зная о цели их создания, их рисовали и выставляли дома до дня смерти, поэтому они смотрят на нас с грустью. (В буддийском искусстве глаза опущены, смотрят в глубь себя, погружены в свои мысли. В классическом Египетском искусстве – пристальный взгляд направлен за горизонт, в вечность. Римляне смотрят на художника, и, таким образом, на нас.)
Самыми ответственными и доступными моделями были сами художники. Всё что тебе нужно – зеркало. Интересно наблюдать эволюцию автопортрета Рембрандта за десятилетие. Они начинаются с дерзкого мальчика, который носит перо на шляпе. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменс Ван Рэйн, попросивший мир сойти с его пути. Но с возрастом он становится старше и мудрее. Его портреты тусклые, менее яркие, до тех пор пока величайший из живописцев не посмотрел в зеркало. В лицо смерти.
Вчера вечером, в картинной галерее Южной Австралии, я начал ретроспективную выставку картин Роберта Хэннефорда, многие из которых являются портретами, в том числе и вашего покорного слуги. Он был написан на ферме, когда я был болен раком – болезнь, с которой Роберт был также хорошо знаком. Поэтому эта не самая жизнерадостная картина (не то чтобы Роберт приукрашал людей. Написанные им портреты и автопортреты отличаются правдивостью, в этом отношении он скорее к Гойе, нежели золотых дел мастер).
Опыт позирования Роберту был забавен. В то время как многие уже работают по фотографии, он требует, чтоб вы позировали. И вы позируете, и позируете. Он ставит вас на помост, который он строит сам (к слову сказать, кистью он владеет лучше, чем молотком). Устанавливает мольберт, расстилает кусок холста, скидывает туфли, отходит на пять ярдов и наступает, в прямом смысле этого слова. Он делает мазок и отступает. Как торреадор с привязанным быком или па-де-де с неподвижным партнёром. И это продолжается в течение многих дней.
№ 000.
История селфи
Искусство портрета как богатство человечества
Мысль изложил Филипп Адамс
Первые селфи – это не лица, а пальцы. Руки, отпечатанные на стенах пещер. Два основных подхода: простой отпечаток и трафарет. Помещаем вымоченную в краске ладонь на поверхность камня или распыляем ртом пигмент вокруг. «Здесь ЕСТЬ я» или по крайней мере «Здесь БЫЛ я». Таким образом автопортреты берут свое начало с пропечатанных ладоней каменного века, приветствующих самих себя. Мужчины, женщины и дети вступают в ряды первых участников конкурса художников портретной живописи на приз Арчибальда.
Такие отпечатки рук находят от пещер Альтамиры в Испании до Кимберли в западной Австралии как с минимум 40000-летней давностью. Тысячелетие спустя такая грамота сменилась на письма, алфавитные индивидуалисты растерзали плоть Коринфских колон в Афинах или Италии, или, покрытых лотосом храмах Карнака. Однажды я нашел инициалы Байрона, почивающих на стенах маленького храма на окраине греческого поля. Он должен был знать лучше.
Лица появляются позже, оставляя в стороне погребальные маски фараонов (небезызвестного Тутанхамона), возможно наиболее узнаваемые необычные изображения человеческих существ, которые были найдены в Фаюме, в дельте реки Нил. У меня есть шесть штук из сохранившихся нескольких сотен, расположенных в порядке от загогулин местного Леюнига до искусных, колоритных изображений людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Фактически паспортные фотографии для загробной жизни, которые были сделаны для положения человека во гроб. Римляне унаследовали погребальные традиции в далеком от дома Египте. Поскольку лица на египетских саркофагах были редко портретами представителей народа (по сути конвейерное производство изображений «египтянина», а не «конкретного египтянина»), фаюмцы добавляли характерные черты. И они такие же как мы. Лица, которые мы видим на улице.
Они, несомненно, уникальные, но они – мы. Выставляя дома изображение еще живого человека перед его смертным одром и, понимая их намеренную цель, – нельзя не заметить в глазах смотрящего грусть. (В буддистском искусстве глаза умершего опущены, смотрят внутрь себя; в египетском – взор направлен выше горизонта – в бесконечность. Римляне же смотрят прямо на художника, следовательно – на нас).
Самые обязательные и доступные модели художников – всегда были сами художники. Все что необходимо – просто зеркало. Занимательно наблюдать эволюцию селфи Рембрандта сквозь десятилетия. Все начиналось с заносчивого мальчика в шляпе с перьями. Надменный, амбициозный Рембрандт Харменс ван Рейн предупреждает весь мир не вставать у него на пути. Но становясь старше, мудрее и более грустным, его портреты приобретают мрачный вид, в стиле фаюмцев. Пока тот, величайший из художников, не смотрит на себя в зеркало. Он смотрит в лицо смерти.
Прошлой ночью в Художественной галерее Южной Австралии я запустил ретроспективную выставку Роберта Ханнафорда, многие из картин которого являются портретами, включая портрет вашего покорного слуги (смотри выше). Портрет был написан на ферме, когда я боролся с раком – болезнью так же хорошо известной Роберту.
Поэтому у портрета не самый позитивный окрас. (Не то чтобы Роберт претендовал на роль одного из ваших подхалимов. Множество его портретов различных людей, а также его самого, написанные им впервые, являются наиболее правдивыми. В этом смысле он скорее мрачный Гойя, чем лилейный мастер над позолотой).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
Основные порталы (построено редакторами)