№ 000.
История сэлфи. Человечество богато портретами. Личное мнение Филлипа Адамса
На первых сэлфи были изображены не лица, а пальцы. Отпечатки рук, оставленные на стенах пещер. Было два основных подхода: простой рисунок и трафарет. Ладонь макали в краску и прикладывали к скале, либо краску распыляли поверх ладони с помощью рта. «Я есть». Или, по крайней мере, «я был». Таким образом, автопортреты начались с ладоней, приветствующих себя. Мужчины, женщины и дети, записавшиеся на самый древний из конкурсов искусств.
Зародившиеся как минимум 40000 лет назад отпечатки находят от пещеры Альтамира в Испании до Кимберли в Западной Австралии. Тысячелетия спустя грамотные люди перешли к письменам, буквы которых разрывали плоть коринфских колонн в Афинах, Италии или увенчанных лотосом колонн в Карнакском храме. Однажды я обнаружил инициалы Байрона, уродовавшие стену небольшого храма на мысе в Греции. Ему следовало бы быть мудрее.
Лица появляются позже. Если не брать в расчет погребальные маски фараонов, особенно выдающуюся маску Тутанхамона, возможно, первые известные нам портреты конкретных людей были найдены в Фаюме, в дельте Нила. У меня есть шесть из нескольких сотен сохранившихся, варьирующихся по качеству от закорючек местного Леюнига до искусных ярких образов людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. По сути, являясь паспортными фотографиями, они были написаны для загробной жизни. Вдалеке от дома римляне переняли египетские погребальные традиции. В то время как лица на египетских саркофагах редко являлись портретами простых жителей – чаще это был собирательный образ, нежели изображение конкретного египтянина – Фаюмы добавили индивидуальные черты. И они похожи на нас. Лица, которые мы видим на улице.
Они, несомненно, индивидуальны, но они такие же, как мы. Сознающие свое предназначение и находящиеся в доме до дня смерти, эти изображения смотрят в наши глаза с грустью. (В буддийском искусстве глаза опущены, обращены вовнутрь; в классическом египетском искусстве взор обращен к горизонту, в вечность; на римских изображениях человек смотрит на художника и, таким образом, на нас).
Самыми сговорчивыми и доступными моделями для художников всегда были они сами. Все, что необходимо, это зеркало. Очень увлекательно проследить за эволюцией сэлфи Рембрандта на протяжении многих десятилетий. Они начинаются с изображения дерзкого юнца в шляпе с перьями. Высокомерный, честолюбивый Рембрандт Харменс ван Рейн просит мир уйти с дороги. Но по мере того, как он становится старше, мудрее и печальнее, портреты становятся более мрачными, похожими на Фаюнские. К этому времени величайший художник не просто смотрит на себя в зеркало, он смотрит в глаза смерти.
Прошлым вечером, в картинной галерее на юге Австралии, я открыл ретроспективную выставку картин Роберта Хэннфорда, большинство из них – портреты, на одном из которых изображен ваш покорный слуга. Этот портрет был написан на ферме, когда я боролся с раком – болезнь, с которой и Роберт хорошо знаком. Что ж, это не самое жизнерадостное изображение (Не сказать, чтобы Роберт когда-либо был льстецом. Его многочисленные портреты, как других людей, так и его самого, в первую очередь, правдивые. И в этом смысле он скорее Гойя, чем декоратор.
И все же занятно, когда Роберт пишет твой портрет. В то время как большинство пишут портреты с фотографий, он заставляет вас позировать. Много позировать. Он помещает вас на небольшой подиум собственного сооружения (к слову, живописец из него лучше, чем плотник), устанавливает рядом мольберт, расстилает защитную простыню, скидывает обувь, отходит на несколько метров, пристально на тебя смотрит – и атакует. Буквально. Он делает мазок, всего один, и отступает. Как тореадор с привязанным быком, как танцор, исполняющий танец с недвижимым партнером. И это продолжается на протяжении многих дней.
№ 000.
История селфи
Человеческое богатство в портретах
Мнение: PHILLIP ADAMS
На первом селфи были пальцы, а не лицо. Надавив на запавшую кнопку. Два основных подхода: простая печать против трафарета. Вы поместили краски увлажненных ладонь против кнопки или распыляете вокруг него пигментом. "Я." Или по крайней мере, "я был." Таким образом, само-портретная живопись начинается с Палеолитических пальм, приветствуя себя. Мужчины, женщины и детей, поступающих в себя в самых древних Archibalds.
Датируясь по меньшей мере, 40,000 лет назад, такие отпечатки рук найдены в пещере Альтамира в Испании, Кимберли в Западной Австралии. Несколько тысячелетий спустя, грамотными перешли на письма, алфавитные эгоисты разрывая плоть коринфскими колоннами в Афинах или Италии или лотос верхом в Карнаке. Я когда-то нашел инициалы Байрона порча небольшой храм на греческом мысу. Он должен был знать лучше.
Лица появились позже. Не принимая во внимание погребальные маски фараонов, наиболее знаменитого Тутанхамона, возможно, первые известные портреты определенных людей были найдены в Фаюм, в дельте Нила. У меня есть шесть из нескольких сотен, которые выживают, начиная по качеству от тильда местным Leunig умелым, яркие образы людей, которые жили и умерли 2000 лет назад. Эффективно паспортные фотографии для загробной жизни, они были нарисованы для включения в гроб. Римляне долгий путь от дома принял египетские погребальные традиции. В то время как лица на египетских саркофагов были редко портреты водителя или пассажира - просто сборочные образы "египетская", а не "это египетский" - The Fayums добавил личный контакт. И они так же, как мы. Лица мы видим на улице.
Они решительно отдельные, но они - мы. Зная об их намеченной цели, и отображенный дома до дня D для смерти, предметы смотрят в наши глаза с печалью. (В буддистском искусстве глаза удручены, выглядя внутренними; в классическом египетском искусстве пристальный взгляд идет вне горизонта в вечность. Римляне смотрят на художника и таким образом в нас.)
Модели самых обязывающих и доступных художников всегда были самими художниками. Все, в чем Вы нуждаетесь, является зеркалом. Это захватывающее, чтобы посмотреть на эволюцию селфи Рембрандта за десятилетия. Они начинают с дерзкого мальчика, носящего перья в его шляпе. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменсзун ван Риджн, попросивший мир выйти из его пути. Но как он становится старше и становится более мудрым и более грустным, портреты становятся холодными, больше Fayum. До, что самый отличный из живописцев не смотрит на себя в зеркале. Он изучает лицо смерти.
Вчера вечером, в Картинной галерее Южной Австралии, я начал ретроспективную выставку картин Роберта Хэннэфорда, многие из которых являются портретами, включая одно ваше действительно (выше). Это было окрашено на ферме, когда я имел дело с раком — болезнь, которую Роберт, также, знал хорошо. Таким образом, это не является самым веселым из изображений. (Не то, чтобы Роберт когда-либо был одним из Ваших льстецов. Его множество портретов, других и его, прежде всего правдиво. В этом смысле он - больше Гойя, чем лилия-gilder.)
Все же опыт того, чтобы быть окрашенным Робертом был очень забавен. Принимая во внимание, что многие работают от фотографий, он требует, чтобы Вы сидели. И сидите. И сидите. Он подпирает Вас на небольшой сцене, которую он строит (он - намного лучший живописец, чем плотник), прикрепляет его мольберт около Вас, распространяет лист снижения, начинает его обувь, отступает пять ярдов, уставился на Вас внимательно — и сборы. Буквально. Он делает мазок, всего один, и отступления. Как тореадор с привязанным быком или па-де-де с неподвижным партнером. И это продолжается и на в течение многих дней.
№ 000.
История автопортрета
Человечество богато автопортретами
Мнение Филиппа Адамса
Первыми автопортретами были не лица, а пальцы. Следы рук оставляли на стенах пещер. Существовало два основных способа: обычный отпечаток и трафаретный рисунок. В первом случае люди окунали ладонь в мокрую краску и прикладывали её к камню, а во втором: ладонь держали напротив камня, разбрызгивая краску вокруг нее, создавая пигмент. "Я существую". Или, по крайней мере, "Я существовал". Таким образом, автопортрет появляется еще с аплодирующих самих себе ладоней времен Палеолита. Мужчины, женщины и дети эпохи первобытности - первые претенденты на премию Арчибальда. По прошествии сорока тысяч лет, такие ручные отпечатки обнаруживаются от пещеры Альтамиры в Испании, вплоть до области Кимберли Западной Австралии. Спустя тысячелетия, грамотный человек перешел на буквы, появились алфавитные эгоисты, уродующие своими надписями Коринфские колонны в Афинах или Италии, или перевернутые лотосы в Карнаке. Однажды я даже нашел инициалы Байрона, обезобразившие небольшой храм на мысе в Греции. Следовало бы узнать этого человека получше.
Позже появляются лица. Если не упоминать наружные погребальные маски фараонов, одной из которых является маска Тутанхамона, то, первыми известными портретами конкретных людей стали файюмские изображения, найденные в долине Нила. У меня хранится только шесть, из нескольких сотен уцелевших в Файюме портретов, начиная от примитивных, таких как закорючки Лойнинга, заканчивая мастерскими, живыми изображениями людей, живших и умерших около двух тысяч лет назад. Практически фото на паспорт для загробной жизни. Эти изображения писали, чтобы в последствии положить их в гроб. Римляне, за время пребывания в Египте, переняли погребальные обычаи местных жителей. Поскольку лица на египетских саркофагах редко изображали конкретных людей, это были больше изображения типичных египтян. Файюмы же, в свою очередь, привнесли в портрет индивидуальные черты, и они стали такими же, как мы. Лица, которые мы видим на улицах.
С ярко-выраженной индивидуальностью, но в точности как мы. Знающие о своем предназначении, эти портреты ожидали дома дня С-смерти. Люди с печалью смотрящие нам в глаза. (В буддийском искусстве взгляд потупленный, обращенный внутрь себя, в классическом египетском искусстве взгляд направлен далеко вдаль над горизонтом. Римляне смотрят на художника и, соответственно, на нас.)
Во все времена самой удобной и доступной моделью для художника являлся сам же художник. Все, что тебе нужно, это зеркало. Так завораживает, смотреть на автопортреты Рембрандта, изменяющиеся в течение десятилетий. Начинается все с самоуверенного юнца с перьями на шляпе. Высокомерный, амбициозный Рембрандт Харменс ван Рейн предупреждает: мир должен сойти со своего привычного пути. Но становясь старше, мудрее и печальнее, Рембрант начинает создавать более мрачные портреты, больше похожие на “файюмские”.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
Основные порталы (построено редакторами)