История сэлфи. Человечество богато портретами. Личное мнение Филлипа Адамса (стр. 7 )

До сих пор опыт быть написанным Робертом – незабываемый. Поскольку многие его портреты писаны из фотографий, он требует, чтобы Вы сидели и сидели, и еще раз сидели! Он помещает Вас на маленькую сцену, сконструированную им сами (поверьте художник он намного лучше, чем плотник), ставит свой мольберт возле Вас, расправляет свой холст-парус, сбрасывает обувь, отходит на четыре с половиной метра, сосредоточено направляет на Вас свой взгляд и – стреляет. В буквальном смысле. Он делает выстрел кистью, всего один раз и … отступает. Он, как тореадор, с привязанным быком или балетный танцор с неподвижным партнёром. И так продолжается дни напролет.

№ 000.

История селфи

Человечество в портретах

Комментарий: Филлип Адамс

Первыми селфи были не лица, а руки. Отпечатки ладоней на пещерных стенах. Они были двух видов: простой отпечаток и трафарет. Вы окунаете руку в краску и прислоняете к стене, либо обводите ладонь по контуру. «Это я». Или «Я здесь был». Таким образом, селфи началось с «палеолитических ладошек» аплодирующих самим себе. Мужчины, женщины и дети становятся участниками самой древней премии Арчибальда.

Датируемые, по меньшей мере, 40 000 годом, такие отпечатки находят повсеместно, начиная от пещеры Альтамира в Испании и до Кимберли, западная Австралия. Тысячелетия спустя, появляется грамота, люди переходят на буквы и увековечивают память о себе, оставляя свои имена на коринфских колоннах в Афинах, Италии, или лотосообразных колоннах в Карнаке. Однажды я нашел инициалы Байрона, «украшающие» небольшой храм на греческом мысе. Ему следовало быть умнее.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Лица появились позднее. Оставляя в стороне посмертные маски фараонов, самая известная из которых Тутанхамона, возможно, первые известные портреты людей были найдены в Фаюме, дельте Нила. У меня есть шесть из нескольких сотен сохранившихся масок, различных по исполнению, начиная от самых простых, и заканчивая искусно выполненными изображениями людей, живших и умерших 2000 лет назад. По сути, это фотографии на паспорт для загробной жизни, их изготавливали и клали в саркофаг. Римляне, находясь вдали от дома, приняли египетские погребальные традиции. Если маски на египетских саркофагах не были портретами конкретных людей, а скорее обобщенными изображениями «Египтянина», то Фаюмские портреты (Фаюмские портреты — погребальные портреты в Римском Египте I—III веков н. э. Своё название получили по месту первой крупной находки в Фаюмском оазисе в 1887 году.) были индивидуальны. И они такие же, как мы. Лица, которые мы видим на улице.

Они подчеркнуто индивидуальны, но они и есть мы. Осознавая их предназначение, портреты выставляли в доме до последнего дня жизни, они смотрят на нас печальным взглядом. (В буддистском искусстве взгляд всегда притуплен, обращен внутрь себя, в классическом Египетском искусстве взгляд уходит за горизонт, в вечность. Римляне, таким образом, смотрят на художника и на нас.)

Самой удобной и доступной моделью для художника был всегда сам художник. Все что нужно это зеркало. Очень интересно посмотреть на эволюцию селфи Рембрандта на протяжении десятилетий. Они начинаются со смелого юноши в шляпе с перьями.

Дерзкий и амбициозный Рембрандт Харменс Ван Рейн советует миру уйти прочь с его дороги. Но по мере того, как он становится старше и мудрее, его портреты становятся более мрачными, более фаюмскими. С тех пор, величайший из художников не смотрит на себя в зеркало. Он смотрит в глаза смерти.

Прошлым вечером, в художественной галерее Южной Австралии я открыл ретроспективную выставку работ Роберта Ханнафорда, большинство из них портреты, в том числе и вашего покорного слуги (смотрите выше). Он был написан на ферме, когда я боролся с раком – болезнь, с которой Роберт тоже хорошо знаком. Так что, это не самые радостные картины. (Не то что бы, Роберт, был льстецом.) Множество его портретов, и других людей и самого себя, прежде всего, правдивы. В этом смысле, он, скорее Гойя, чем Ренуар. Позирование Роберту было довольно забавным. Несмотря на большое количество фотографий, он настаивает на том, чтобы вы позировали. Позировали. Позировали. Он усаживает вас у небольшой самодельной сцены (рисовать у него получается лучше, чем мастерить), затем ставит мольберт, расстилает простыню, снимает ботинки, отходит назад метров на пять, пристально смотрит на вас и начинает атаковать. В буквальном смысле. Он делает мазок, только один, и отходит. Как тореадор с привязанным быком или танцор с неподвижным партнером. И это тянется и тянется в течение нескольких дней.

№ 000.

История селфи

(перевод с английского языка)

Человечество богато портретами

МНЕНИЕ: ФИЛИПП АДАМС

На первых селфи были не лица – пальцы. Отпечатки рук на стенах пещеры. Как единство и борьба двух основных подходов: художественного мазка и трафаретного оттиска. Ты прикладываешь к камню смоченную пигментом ладонь или разбрызгиваешь вокруг неё пережёванные ягоды: «Я есть». Или, по крайней мере: «Я был». Так и начались автопортреты: с аплодирующих себе ладоней времён палеолита – с живописания мужчин, женщин и детей, втиснувших себя на самый древний из соискателей премии Арчибальда (прим. пер.: премия, присуждаемая в Австралии ежегодно с 1921 года за лучший портрет маслом или акварелью).

Возрастом минимум 40 000 лет, такие изображения разбросаны повсеместно от пещеры Альтамира в Испании до горных массивов Кимберли в Западной Австралии. Прошли тысячелетия, человек образованный переключился на знаки и символы, буквенные нарциссы, взрезающие своими лепестками плоть коринфских колонн в Афинах и в Италии, лотусовидные капители в Карнаке. Однажды я наткнулся на инициалы Байрона, нацарапанные в маленьком храме на греческом полуострове. Ему следовало бы дважды подумать.

Лица появились позже. Отставляя в сторону погребальные маски разных фараонов, возьмём самую известную – Тутанхамона. Она была найдена в оазисе Фаюм, в дельте Нила, и вероятно, является первым известным портретом конкретного человеческого существа. В моей коллекции шесть фаюмских портретов из нескольких сотен уцелевших до наших дней, качеством от закорючки местного Люнига (прим. пер.: современный австралийский иллюстратор-мультипликатор) до искусных, живых изображений людей, живших и умерших 2000 лет назад. Фактически, они создавались в качестве фотографий на паспорт потустороннего мира, для чего вкладывались непосредственно в погребальную камеру. Римляне вдали от родины переняли погребальные традиции египтян. С той лишь разницей, что лица на египетских саркофагах редко были портретами усопших – просто ряд картинок под заглавием «Египтяне» – римские же мумии Фаюма имели уже персонифицированный характер. И знаете, они точно такие, как мы – лица, что видишь на улице.

Они выразительно индивидуальны, но они – мы. Сознание финального предназначения картин, выставляемых в доме до последних дней жизни, наполняет изображаемый взгляд грустью (в буддистской традиции глаза прикрыты, глядя внутрь; в классическом египетском искусстве, взгляд обращён за горизонт в вечность; римляне же смотрят на художника, а, значит, на нас).

Самыми доступными и удобными моделями для художников всегда были они сами. Всё, что нужно – это зеркало. Удивительно наблюдать эволюцию рембрандтовских автопортретов на протяжении десятилетий. Они начинаются с изображений нахального юнца с перьями на шляпе – высокомерного и амбициозного Рембрандта Харменса ван Рейна, предупреждающего мир не вставать у него на пути. Но по мере того, как художник становится старше, а с тем мудрее и печальнее, тона становятся всё мрачнее, а во взгляде всё больше от портретов Фаюма. Пока этот величайший из живописцев не перестал видеть в зеркале себя, видя один лишь лик смерти.

Прошлой ночью, в художественной галерее южной Автралии, я презентовал ретроспективную выставку работ Роберта Ханнафорда, многие из которых – портреты, включая один вашего покорного слуги (выше). Он был написан на ферме, когда я болел раком – болезнью, которая Роберту тоже хорошо знакома. Так что получилась не самая весёлая картина. (Не то, чтобы Роберт когда-либо был одним из тех, которые льстецы. Множество портретов его кисти, написанные с себя самого или других, отличаются в первую очередь реализмом. В этом смысле он больше Гойя, чем свадебный декоратор.)

И всё же эксперимент быть написанным Робертом был весьма увлекателен. Несмотря на длительное время работы по фотографиям, он требует тебя позировать. И позировать. И позировать. Он возводит тебя на сконструированную им сцену (надо сказать, что художник из него куда лучше, чем плотник), располагает свой мольберт возле тебя, расстилает покров от капель, скидывает обувь, всматривается в тебя сосредоточенно – и идёт на приступ. Буквально. Он делает мазок, всего один, и шаг назад. Как тореадор со связанным быком, как па-де-де с обездвиженным партнёром. И это длится и длится днями.

[1] Австралийский конкурс портретов «Приз Арчибальда».

[2] Майкл Леюниг, австралийский мультипликатор.

[3] Селфи (англ. selfie, от «self» — сам, себя) - разновидность автопортрета, заключающаяся в запечатлении самого себя на фотокамеру.