На III археологическим съезде особое внимание было уделено памятникам Киевской земли. В архитектурных журналах все чаще стали появляться статьи и информации об исследовании древних зданий.
Векторами, определявшими интерес к памятникам древнерусского зодчества, как и прежде, были не только научные интересы, но и практические нужды. Позднее к ним прибавились требования зодчих, которые пытались создать современный национальный стиль русской архитектуры. Особенно важными памятники русского средневекового зодчества оказались в тот момент, когда архитекторы стремились создать такую архитектуру, в которой, по словам Даля «наружные части строений и украшения были бы продолжением внутреннего устройства и конструкции здания, а не представляли бы набор прилепленных к стене украшений».[17]Академические вопросы истории архитектуры начали приобретать всё большую актуальность.
Однако особую остроту данные вопросы приобрели в контексте споров и идеологической борьбы западников и славянофилов. Об этом, например, свидетельствует характерное название книги Виктора Ивановича Бутовского – «Русское искусство и мнение о нём Е. Виолле – де – Дюка, французского ученого-архитектора, и Ф. И. Буслаева, русского ученого-археолога», написанной в 1879 году. В работе был затронут ряд вопросов о происхождении архитектурных форм. Так, Буслаев считал, что «ведущие архитектурные импульсы шли на Русь из Византии с присоединением позже романских влияний, а чисто восточные элементы проникали в основном также через Византию». Бутовский в качестве основы самобытности русского искусства рассматривал прямое влияние древних восточных традиций на Русь.
Большую роль в накоплении знаний о владимиро-суздальском зодчестве сыграла реставрация Успенского собора во Владимире, проводившаяся под руководством Московского археологического общества. Для успешного решения ряда вопросов в ходе данных реставрационных работ потребовалось изучение других памятников. Одним из крупнейших пособий по изучению владимирской архитектуры XII века стал составленный инженером И. О. Карабутовым «Большой литографический атлас чертежей и деталей».[18]
Конец XIX столетия ознаменовался появлением работы выдающегося русского византиста и историка искусства Никодима Павловича Кондакова «Русские древности в памятниках искусства». Данный труд в основном был посвящён пластике важнейших памятников древнерусского каменного зодчества – Дмитриевского собора во Владимире и Георгиевского собора в Юрьеве – Польском. Важной особенностью работы Кондакова было то, что владимирское искусство впервые ставилось в широкую историческую перспективу. По-прежнему рассматривалось как сложный продукт византийского и западного влияния, к которым в конце XII – начале XIII века прибавилось воздействие Кавказа и Сирии. Однако проблема влияний оценивалась уже по-новому. В своем исследовании знаменитый византист указывал на «общность художественно-промышленного движения Средней России и Западной Европы» на рубеже XII и XIII столетий, а в качестве основы этого движения рассматривал торговое движение и появление новых городов. [19] «На место Киева в Суздальском крае явилось более десяти городов, богатевших торговлей и промыслами, и край этот был центральным, в котором культура развивалась собственными усилиями народа» - писал он [20]. Никодим Павлович считал, что своеобразие искусства северо-востока стало результатом «глубокого народного усвоения Суздальской Русью всех форм гражданственности и прежде всего городской жизни». Искусство Северо - Восточной Руси характеризовалось Кондаковым как искусство «древненационального сложения», зародившегося в период «образования европейских национальных стилей». [21]
В работе «Русские древности в памятниках искусства» Н. П.Кондаков также показал своеобразие пластики Дмитриевского и Суздальского соборов, утверждая что «нигде романского стиля скульптур именно в этом виде не существует, кроме Владимира и Юрьева», что «пока не найдено образца, мы должны считать эти две церкви памятниками русского искусства». Кроме того, Кондаков высказал предположение о работе во Владимирской земле мастеров «из Галича или придунайских местностей» и показал связь монументальной пластики с русскими и импортными изделиями художественного ремесла (изображениями на монетах, ювелирных изделий, тканях и т. д.). [22]
Таким образом, Кондаков пересмотрел взгляд на вопрос о византийском и западном влиянии на владимиро-суздальское каменное зодчество. Исследователь считал, что происходило весьма активное заимствование художественного и технического опыта, которое было обусловлено не отсталостью Суздальской земли, а высоким уровнем её исторического развития и сходством с развитием государств Западной Европы. Никодим Павлович обосновал главное направление дальнейшего изучения владимиро - суздальского зодчества – преодоление «печальной бедности» его памятников и их активное археологическое изучение. Несмотря на то, что труд Кондакова в основном сосредотачивал внимание на истории пластики, он стал выдающимся исследованием конца XIX века. К сожалению, концепция Кондакова в дальнейшем не получила поддержки.[23]
Д. Н.Бережков в своей работе «О храмах Владимиро – Суздальского княжества XII-XIII вв.», возражая Н. П. Кондакову, рассматривал Владимирскую Русь как «историческое захолустье» и «глухой край», который не имел собственных сил для развития культуры и искусства. Однако он поддержал и развил гипотезу Кондакова о работе во Владимирской земле мастеров из Галича. Вышедшая вскоре работа И. Пеленьского об архитектуре старого Галича также подтверждала эту теорию, хотя сам автор считал, что Северо-Восточная Русь могла получать мастеров непосредственно из-за границы, минуя Галич.[24]
В связи с проблемами национального своеобразия древней русской архитектуры в последней четверти XIX века на первый план выдвинулись вопросы, связанные с ролью деревянного зодчества и его влиянием на развитие монументальной каменной архитектуры. Владимир Васильевич Стасов, известный историк искусств, утверждал, что «русский народ - это по самой натуре своей, по всем привычкам своим - народ плотников, а не народ каменщиков»[25]. Мнение о сильном влияние деревянного зодчества на русскую архитектуру на всех этапах её развития отстаивал и видный русский историк Иван Егорович Забелин.
Конец XIX века ознаменовался постепенным угасанием дискуссии о самобытности древнерусского зодчества, но непосредственная связь изучения древних памятников с нуждами современного строительства оставалась весьма прочной. В 1895 году Академия художеств стала издавать серию книг «Памятники древнего русского зодчества». В предисловии к первому тому было чётко сформулировано, что «потребность к более широкому изучению наших древних памятников возникла ввиду возрастающего с каждым годом числа построек в русском стиле»[26]. Необходимо отметить, что в данном издании публиковались только лишь полностью сохранившиеся постройки, но не учитывались памятники, обнаруженные в результате археологических раскопок. А между тем, во второй половине XIX века было осуществлено уже несколько достаточно серьёзных археологических исследований остатков древнерусских зданий. Работы велись как специалистами учёными, так и местными краеведами (М. П. Полесский-Щепило в Смоленске, А. В. Селиванов в Старой Рязани). Таким образов, постепенно возрастало число изученных архитектурных памятников домонгольской эпохи.
В конце XIX века некоторые учёные впервые стали серьёзно задумываться над тем, что необходимо дать не просто описание различных монументальных памятников и характеристику архитектурных школ, а выработать общий взгляд на проблему развития русского зодчества. Николай Владимирович Султанов писал: «Из всех европейских государств Россия является единственным, которое имеет свою архитектуру, но не имеет ее истории».[27] Идеи создания истории древнерусской архитектуры разрабатывались в течение 80-х гг. XIX века в Обществе санкт-петербургских архитекторов». В 1894 году была опубликована первая «История русской архитектуры», автором которой являлся Андрей Михайлович Павлинов.
В конце XIX – начале XX века увеличились темпы развития историко-архитектурной науки. Этот процесс сопровождался значительным ростом научного уровня исследований. В начале XX столетия были проведены серьёзные реставрации нескольких древних церквей, детальные исследования отдельных памятников сопровождались археологическими раскопками. Важно отметить тот факт, что все эти работы носили чисто научный характер и не зависели от каких-либо практических нужд.
В 1910 году вышел в свет первый том «Истории русского искусства» Игоря Эммануиловича Грабаря. В создании отдельных разделов по истории древнерусского зодчества принимали участие Г. Г. Павлуцкий, А. В. Щусев, В. А. Покровский. Сей труд был написан на очень серьёзном для того времени научном уровне и подвёл итоги изучения древнерусского каменного зодчества в дореволюционный период.[28]
Уже в первые годы после Октябрьской революции характер исследований зодчества Древней Руси существенно изменился: гораздо больше внимания стали уделять общим проблемам истории архитектуры и развитию архитектурных форм. Реставрационные работы и раскопки памятников на первых порах несколько сократились, но уже в 20-30-х годах началось серьёзное изучение отдельных объектов в Киеве, Чернигове, Полоцке, Смоленске. Работы, в которых были отражены результаты данных исследований, носили целеустремлённо-исследовательский характер. В дореволюционное время даже в наиболее фундаментальных трудах исследователи, как правило, ограничивались изложением фактической стороны, т. е. описанием памятников или определением культурных влияний. После революции делаются первые попытки разобраться в закономерностях развития стилей. На смену архитекторам приходят искусствоведы (А. И. Некрасов, Н. И. Брунов), которые в значительной мере продвинули вперёд разработку и исследование основных проблем истории древнерусского зодчества. Примерно в это же время предпринимаются первые шаги по изучению истории искусства в рамках марксистской методологии. Как правило, материалом подобных построений было изобразительное искусство, но иногда затрагивались историко-архитектурные проблемы. [29]
Появление первых обобщающих работ по истории зодчества Древней Руси очень ясно показало, с одной стороны, насколько незначительно количество изученных памятников, с другой стороны, - насколько важна задача увеличение их фонда. В связи с вышеуказанными проблемами в 30-е годы XX века начались систематические археологические раскопки древних сооружений. Наиболее значимыми среди археологических исследований данного периода были раскопки под руководством Николая Николаевича в Боголюбове и Михаила Константиновича Каргера в Киеве. Эти исследования положили начало новому этапу в изучении истории древнерусской архитектуры.[30]
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)