Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого»
Гуманитарный институт
Исторический факультет
Кафедра Отечественной истории
Исследовательская работа на тему:
«Каменное строительство на Руси в X - XVвеках»
Выполнил:
студент II курса
группы1231
Н.
Проверила:
Заведующая Отделом изучения проблем
археологии Новгородской земли
к. и.н. В.
Великий Новгород
2013
Введение
Одним из самых ярких аспектов культуры Руси, безусловно, является русское средневековое зодчество, так как памятники архитектуры наполняют образным содержанием представления о развитии культуры и позволяют понять те стороны нашей многовековой истории, которые не нашли полного отражения в письменных источниках. Особенно это касается домонгольского периода (X – XIII вв.), когда русская архитектура была ведущим видом искусства, подчинившим себе многие другие виды, а в первую очередь - живопись и скульптуру. Памятники этой эпохи зачастую не уступают самым великолепным шедеврам мировой архитектуры. К сожалению, огромное количество монументальных построек домонгольского времени не сохранилось. Данные о них известны либо по археологическим раскопкам, либо по упоминаниям в письменных источниках.
История зодчества Северо-Восточной Руси XII в. – начала XV в. также является одним из важнейших разделов истории русской архитектуры. История архитектуры Владимиро–Суздальского княжества XII – XIII веков и история каменного зодчества Москвы и Твери XIII – начала XV вв., развивавшегося на базе владимирских традиций, - это связующее звено между древнейшим зодчеством Киевской Руси и русским национальным зодчеством XV - XVI вв.[1]
Цель данной исследовательской работы – кратко отобразить развитие русской архитектуры и её складывание её основных традиций в период с X по начало XV века и показать историю изучения этой проблемы в отечественной исторической науке. В качестве базиса при создании этого исследования использовались труды П. А. Раппопорта «Зодчество Древней Руси», «Древнерусская архитектура» и монография Н. «Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV веков».
Историографический обзор поставленной проблемы
П. А.Раппопорт писал о том, что «история зодчества Древней Руси – довольно молодая наука»[2]. Его мнение подтверждает, например, тот факт, что ещё в XVIII веке памятники древнерусской архитектуры зачастую именовали готическими. В продолжение всего XVIII века средневековые памятники архитектуры считались варварскими и недостойными изучения. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Западной Европе. Однако наиболее выдающиеся русские зодчие второй половины XVIII века уже стали проявлять интерес к сохранившимся памятникам древнерусской архитектуры: они зарисовывали их и даже использовали их определённые мотивы в своём творчестве[3]. Но в целом памятникам древнего русского зодчества даже в конце «золотого века» уделялось весьма мало внимания.
Интерес к древнерусской архитектуре заметно возрос в начале XIX века благодаря появлению в русской культуре нового направления – романтического. Повышенное внимание к отдельным памятникам древнерусского зодчества подчас было продиктовано определёнными практическими целями – необходимостью проведения ремонтных и реставрационных работ или перестройкой древних церквей. Так как действующие церкви были возведены не ранее XVI века, то наибольший интерес для исследователей XIX века представляла архитектура именно поздних периодов – каменное строительство Москвы и отчасти Новгорода[4]. Домонгольский период всё ещё оставался наименее изученным. Репертуар памятников этой эпохи ограничивался киевским и новгородским Софийскими соборами, Спасским собором в Чернигове и двумя-тремя храмами во Владимире.
Однако, несмотря на преобладание практических целей в изучении древнерусского зодчества, в XIX веке стали появляться первые исследовательские работы, затрагивающие данную проблему. В 1809-1810 гг. состоялось так называемое «учёное путешествие по России» сенатора Константина Матвеевича Бороздина в сопровождении двух помощников – А. И. Ермолаева, известного впоследствии археолога и палеографа, и рисовальщика Иванова. Это была первая попытка целеустремлённого изучения русского зодчества.[5] Во время экспедиции были созданы рисунки и чертежи, которые, к сожалению, не были опубликованы и проникли в научную литературу только в третьей четверти XIX века.
В 1824 году по ходатайству митрополита Евгения (Болховитинова) был расчищен фундамент Десятинной церкви в Киеве - древнейшего памятника русского монументального зодчества. Основной целью этих археологических раскопок была проверка фундаментов, связанная с предложением построить на данном месте новую церковь. При вскрытии фундамента был решён ряд научных задач: сделано описание раскопанных остатков и затронуты вопросы древней строительной техники. В программе исследования Десятинной церкви было чётко прописано, что «следует не только обмерить фундаменты древней церкви, но и определить способ кладки фундаментов и употребленные для того материалы, а также изучить древние части Софийского собора и других подобных церквей в Киеве».[6]
В 30-е годы XIX в. Академия художеств отправила в Киев, Москву, Новгород, Владимир и Юрьев-Польский группу архитекторов и художников для изучения древних храмов, что свидетельствует о пробуждении интереса к древнерусским памятникам и их истории. Появились первые любители – археологи, заинтересовавшиеся историей русского зодчества. Например, в 1836 году «купеческий сын» Дмитрий Тихомиров начал проводить раскопки храмов в Старой Рязани. Его интересовала архитектура раскапываемых монументальных памятников, и исследования он вёл, «чтобы лучше можно было иметь понятие об архитектуре XII века». [7] О всё более возрастающем интересе к памятникам древнерусского зодчества как объектам научного исследования свидетельствует ещё один факт. Когда в 30-е гг. XIX века в Евфросиньевом монастыре г. Полоцка велись работы по восстановлению Спасского храма, то необходимость реставрации аргументировали уже не только религиозными мотивами, но и тем, что здание является «драгоценным для России памятником древнего зодчества».[8]
В 1836 году в Московском архитектурном училище Алексей Александрович Мартынов выступил с докладом «Речь об архитектуре в России до XVIII столетия». Через 10 лет была опубликована первая тетрадь работы Мартынова «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества» с его рисунками и текстом Н. М. Снегирёва. Сей труд был первым специальным исследованием, посвящённым публикации памятников древнерусской архитектуры. Через 4 года начали выходить «Памятники Древнего русского зодчества», которые выпускались Ф. Рихтером. В «Памятниках» постройки были запечатлены уже не в рисунках, а документальных чертежах. Оба указанных издания рассматривали в основном произведения московского зодчества, а здания домонгольского периода были включены в них в виде исключения.
В середине XIX века стали появляться первые серьезные работы, посвященные отдельным памятникам русской архитектуры древнейшей поры. Например, к ним относится монография Сергея Григорьевича Строганова «Дмитриевский собор во Владимире - на - Клязьме». В ней наряду с подробным описанием памятника, хорошими чертежами и копиями фресок имеется и исследовательская часть.[9] Автор сообщает, что в строительстве собора участвовали и романские зодчие. В исследовании Строганова Дмитриевский собор, великолепный памятник русского зодчества, построенный в 1194-1197 гг., представлен как результат слияния двух влияний: византийского, к которому отнесён тип храма, и романского (ломбардского), к которому автор отнёс убранство и резной камень. С. Г.Строганов впервые отметил влияние владимирской архитектуры на развитие позднейшего московского зодчества XIV-XV веков.[10]
Одновременно с большим числом публикаций памятников древнерусского зодчества (работы Мартынова и Снегирёва, Рихтера и других), в которых большое внимание уделялось владимиро-суздальским памятникам, интерес к ним рос и на местах[11]. Во «Владимирских губернских ведомостях» периодически появлялись статьи о памятниках XII-XIII веков, содержащие порой весьма ценные сведения. К таковым, например, относятся великолепные труды редактора «Ведомостей» Василия Ивановича Доброхотова, который издал описание Успенского и Дмитриевского соборов г. Владимира и монографию «Древний Боголюбов город и монастырь». В последней из указанных работ автор подробно описал все памятники Боголюбова и собрал обширный и интересный исторический материал. По многим вопросам Доброхотов высказал свои соображения, имеющие ценное значение для изучения данной проблемы по сей день.
Изучение памятников древней русской архитектуры входило в программу работы Московского Археологического общества. На открытии первого заседания в 1864 году граф Алексей Сергеевич Уваров высказал мысль о том, что «не только мы, но и наши предки не умели ценить важности родных памятников» [12]. Развивая высказанную им идею о неправильном отношении предыдущих поколений к архитектурному наследию родной страны, он подчёркивал: «Без всякого сознания, с полным равнодушием, безобразней исправляя старинные здания или восстанавливая их сызнова, они не понимали, что каждый раз вырывали страницу из нашей летописи”.[13]
Огромную роль в становлении и развитии историко-архитектурной науки сыграли археологические съезды. Инициаторы этих съездов понимали археологию очень широко, включая в неё не только раскопки, но и сохранившихся памятников древнего зодчества. Кроме того, заметно вырос научно-исследовательский уровень работ, что в первую очередь было связано с весьма активным участием архитекторов-профессионалов.
Первый Археологический съезд, состоявшийся в 1869 году, стал очень важной вехой в изучении русского зодчества, в особенности – владимиро-суздальского. В основном докладе графа Уварова были изложены главные задачи в изучении владимиро-суздальского зодчества, а также развиты идеи С. Г.Строганова о византийском и романском влиянии. Влияние Византии докладчик представил как «основу самобытных качеств русской архитектуры».[14] Особую ценность на I археологическом съезде представляло выступление владимирского епархиального архитектора Николая Андреевича Артлебена, который дал детальный обзор 11 владимиро-суздальских памятников XII - XIII вв. Его чертежи Переяславского собора, церкви в Кидекше, Покрова на Нерли, владимирского Успенского и Суздальского соборов и золотых ворот были опубликованы в атласе к «Трудам» съезда. При всей ограниченности своей задачи дискуссия на I Археологическом съезде вызвала появление ряда новых исследований.[15] Так, архитектор Лев Владимирович Даль, выступавший на съезде, поднял вопрос о дохристианском искусстве восточных славян, которое он считал объяснением развития резного убранства храмов XII-XIII вв. Согласно Далю, дохристианское искусство славян было «возрождением коренного национального стиля, до тех пор скрывавшегося благодаря византийскому влиянию».[16]Так же им была выдвинута гипотеза о влиянии местной деревянной архитектуры. Лев Владимирович видел во владимирской архитектуре XII-XIII веков одно из средств усиления княжеской власти. Одновременно с работой Прохоров предпринял попытку сделать сводный обзор памятников владимиро-суздальского зодчества и связывал его с киевским наследием. Вышеописанные идеи Даля и Прохорова имели весьма большое значение: устанавливалась связь между историей владимирского зодчества и русской исторической действительностью, а также выдвигалась идея о киевских источниках архитектуры Северо-Восточной Руси.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)