Familia Ciceronis и вопросы дотальной собственности (стр. 3 )

Цицерон вернулся в Рим в августе 57 г. Он восстановил свое публичное положение (Att. IV. 1; Q. fr. II. 3. 7), сенат принял решение о восстановлении собственности Цицерона (Att. IV. 2), он занят восстановлением своего дома на Палатине, усадьбы в Формиях и других местах (Q. fr. II. 4; 4a; 5; III. 1; 3). Мы слышим отрывочные сведения о втором браке Туллии с Фурием Крассипом. Переговоры об этом вел сам Цицерон[47]. В письме от 9 апреля 56 г. он сообщает о состоявшейся помолвке (Q. fr. II. 5). Был заключен брак тогда же или несколько позже – неизвестно. Однако в июне Цицерон сообщает, что обедал у Крассипеда (Att. IV. 12; Q. fr. II. 5), а также, что какие-то средства переводятся Крассипеду (Att. IV. 5), возможно они были связаны с приданым. Когда произошел новый развод и каковы были его причины неизвестно (ничего мы не слышим о проблемах с возвратом приданого, что побуждает думать, что оно было полностью возвращено одномоментно на основании pacta dotalia без тяжбы). Но по крайней мере в мае 51 г. Цицерон в письме к Аттику вновь поднимает вопрос о кандидатуре будущего мужа Туллии (Att. V. 4), продолжив это обсуждение в ряде последующих писем (Att. V. 13; 17; 20), а в конце февраля 50 г. он сообщает Аттику о том, что дал свое согласие (заочное, поскольку Цицерон в это время был проконсулом в Киликии) на брак дочери с Гн. Корнелием Долабеллой, на котором остановили выбор Теренция с Туллией (Att. VI. 1). Брак был заключен до 10 августа, когда Цицерон пишет о нем как о состоявшемся факте (VI. 6)[48]. Мы не знаем, кто обсуждал условия приданого, со стороны Цицерона, скорей всего Аттик, которого он просил решить возникшие с браком дочери затруднения (V. 13). Было согласовано, что сумма должна быть оплачена тремя равными ежегодными взносами, начиная с 1 июля 49 г. Однако из-за гражданской войны возвращение Цицерона затянулось, а его финансовое благополучие оказалось вновь под угрозой[49]. Вопрос дотальных платежей Туллии был источником значительного беспокойства Цицерона. Пять писем, написанные Аттику из Греции между январем и июлем 48 г. (Att. XI. 1; 2; 3; 4; 4a) показывают серьезную озабоченность Цицерона его финансами. В силу внезапного исчезновения из Рима его агента, вольноотпущенника Теренции Филотима, Цицерон не знал о точном состоянии его дел, сознавая возможность проблем. Вероятно подозрения легли на Теренцию (Att. XI.1. 2), которая, в отсутствие мужа, контролировала поступление доходов. Речь, как нам представляется, идет о доходах, извлекаемых из приданого жены, которые формально принадлежат мужу. Цицерон был удивлен и удручен сообщением Аттика, что Туллия находится в нужде, и что он был вынужден взять 60000 сестерциев из состава приданого, и вопрошал куда идут поступления с имений[50]. Пассаж кажется различает между вопросом о dos и собственным положением Туллии. Вероятно Цицерон выплачивал не только приданое, но и оплачивал ее повседневные расходы. Дочь находилась в браке sine manu, продолжала оставаться in patria potestate Цицерона и не могла иметь собственности в своем праве, а значит он нес ответственность по сделкам дочери. Римское право не знает ответственности мужа за долги жены. Хотя Туллия вероятно жила в доме Долабеллы в Риме и была произведена первая выплата приданого, однако в трудном положении она обращается к матери и, видимо, к Аттику, ведущему большинство дел Цицерона в этот период, а не к Долабелле или его агентам[51]. Доходы от приданого были в собственности мужа и он мог распоряжаться ими как хотел, лишь поздние юристы говорят о том, что целью приданого были onera matrimonii (тяготы брачной жизни), однако как видно из ситуации с Туллией, а ниже мы увидим на примере Марка – сына Цицерона, это связывалось скорее с расходами на детей, чем на жену. Даже обязательство кормить ее появилось очень поздно, было ограниченным и связывалось с ее dos[52] и не существовало в праве поздней Республики. Это подтверждает ту картину раздельной семейной собственности, которую мы видели на примере переписки предыдущего периода. Состав и размер приданого нам не известен, однако в связи с ним мы не слышим ни о какой недвижимости, более того, при обсуждении второй выплаты летом 48 г. Цицерон требует продать недвижимость, чтобы произвести проплату (Fam. XIV. 6; Att. XI. 4). Учитывая то, что выплата была не одномоментной, а разделена на три части, и изъятые Аттиком из второго транша 60000 сестерциев составляли его часть, можно полагать, что в качестве приданого были обещаны наличные в размере 300000 сестерциев[53].

К моменту второй проплаты (1 июля 48 г.) Цицерон по-прежнему в Эпире в лагере Помпея, Долабелла оказался на стороне Цезаря. Цицерон сомневался относительно необходимости второй проплаты dos, но он и колебался расторгать брак, когда итог гражданского конфликта был сомнителен[54]. Из последующих писем мы знаем, что Цицерон не отважился на тяжбу с Долабеллой и оплата была произведена (Att. XI. 25. 3; 23. 3); однако наличных средств не было и Цицерон просит Теренцию и Аттика продать для этого имения[55], средства от продажи которых должны были пойти на покрытие второго транша и на расходы самой Туллии, как видно из письма Аттику (XI. 4)[56].

При наступлении даты последнего платежа (июль 47 г.) Цицерон, находящийся в Брундизии, вновь размышляет о необходимости уплаты. Он сожалеет, что не использовал возможность расторгнуть брак годом прежде[57], думает сделать это на этот раз, чтобы не вносить третий платеж (Att. XI. 23.3; Fam. XIV. 10; 13), но вновь, в конце концов, оплачивает платеж. Лишь по возвращении в Рим Цицерон (видимо летом 46 г. – Att. XII. 8) положил конец браку дочери, хотя она ожидала ребенка от Долабеллы. В январе 45 Туллия родила мальчика, названного Лентулом (Fam. VI. 18)[58]. Тогда же Цицерон ожидал выплаты агентами Долабеллы первой части приданого (ibid), вторая часть должна видимо была быть выплачена 1 июля (Att. XIII. 29), третья – 1 января 44 г. Но несмотря на договоренность, Долабелла продолжал быть должником в течение большей части 44 г. (Att. XVI. 3. 5; XV. 13. 5), при этом его отношения с Цицероном оставались хорошими после развода с Туллией и ее смерти, о которой мы узнаем в начале марта 45 г. (Att. XII. 13; 14).

В том же 46 г. Цицерон развелся с Теренцией после более тридцатилетней совместной жизни, сразу начав рассматривать кандидатуры для второго брака (Att. XII. 11), который он заключил с юной и состоятельной Публилией видимо в начале января 45 г. (Fam. XIV. 4). Однако сразу после смерти Туллии скрылся от нее в Астурской усадьбе (Att. XII. 32)[59], предпочтя писательские хлопоты семейным. Более жены не интересовали его – только память о дочери и обучение и воспитание сына. Публилию, на которой женился из-за приданого (Plut. Cic. 41; Fam. IV. 14; Att. XII. 32. 1; XII. 34; XIII. 47.a2), Цицерон отверг. Что касается Теренции, то он проинструктировал Аттика проявлять внимание к жалобам Теренции без того, чтобы беспокоить его (Att. XII. 12. 1; 19. 4; 21. 3; 22. 1); Аттику же пришлось заниматься вопросом возврата приданого Теренции, а вскоре и Публилии, развод с которой произошел видимо в том же 45 г. Детей от брака с Публилией не было, не связывали его и долгие годы совместной жизни, так что Цицерону было не сложно расстаться с ней и урегулировать возврат приданого без больших проблем. Об этом мы имеем два письма к Аттику июля 44 г.[60]

Случай с Теренцией был сложней – в первую очередь, в силу наличия общих детей. Вопрос оплаты их содержания особенно остро встал еще во время третьего брака Туллии. Сейчас Туллия умерла, но оставался сын Марк, которого Цицерон намеревался отправить в Грецию для продолжения образования, а также внук от Туллии – Лентул. Все это способствовало тому, что урегулирование выплаты приданого Теренции затянулось. Впервые этот вопрос поднят Цицероном в письме к Аттику от 14 марта 45 г.[61] Из него ясно, что Цицерон увязывает выплату приданого и с вопросом оплаты храма в честь дочери, и с содержанием сына[62]. Вопрос не давал покоя и Цицерон на протяжении нескольких дней возвращался к нему (Att. XII. 12; 20; 21; 22), а 19 марта одобрил предложения Аттика по заключению договоренности с Теренцией[63], главным в которой считал вопрос содержания сына (Att. XII. 28. 1). Сама постановка вопроса видимо не вызывала отторжения Теренции, что говорит о наличии подобной практики, однако Цицерон не надеялся на легкое соглашение (Att. XII. 21. 3; 37). Суть предложений Цицерона становится ясной из письма от 28 марта 45 г. Он полагал, что рента от доходных домов на Аргилете и Авентине должна покрыть потребности Марка в Афинах (и это было сопоставимо с суммой, которую Марк получал бы оставшись в Риме и снимая собственное жилье (Att. XII. 32)), и позволила бы ему вести достойную положению его отца жизнь (Att. XII. 7; XV. 15; XIII. 47a; XIV. 7; 16; XV. 15). Однако как становится ясным из писем следующего года, когда возникла заминка с финансированием Марка в Афинах, эти доходные дома были частью приданого Теренции. Марк написал Тирону, вольноотпущеннику Цицерона, что «после апрельских календ (ведь это окончание его годичного срока) ему ничего не дано», на что Цицерон попросил Аттика позаботиться о переводе средств (Att. XV. 15). Аттик послал Марку 100,000 сестерциев и проинформировал Цицерона, после чего Цицерон предложил, чтобы Аттик восстановил эту сумму у Эроса (раба Цицерона), который получил указанную ренту[64]. В следующем письме Цицерон обещает узнать у Эроса о счетах (Att. XV. 20. 4): «Об остальном более тщательно разузнаю у него самого, в том числе о доходах с имений, относящихся к приданому (dotalium praediorum). Если это добросовестно выплатят Цицерону – впрочем, я хочу, чтобы более щедро, - он все же не будет нуждаться почти ни в чем». Как видно из переписки, доходы с дотальной собственности жены составляли 100000 сестерциев и шли на покрытие расходов Марка[65]; правда в письме от 8 июля 44 г. Цицерон говорит об урезании бюджета сына до 80000 сестерциев, поскольку «теперь доходные дома дают столько» (Att. XVI. 1. 5). Марк был способен вести достойную жизнь в Афинах по сути на доходы от дотальной собственности и если бы брак не был расторгнут она видимо использовалась бы с той же целью. Но здесь несомненно встает вопрос как после развода дотальная собственность, которая должна была быть возвращена Теренции, была сохранена Цицероном[66]? В связи с этим мы можем предполагать две (по меньшей мере) возможности: либо таковым было условие pacta dotalia, либо Цицерон произвел удержания из состава приданого. Юристы классического периода достаточно четко определяют случаи, когда муж может произвести такие удержания[67]. Если развод производился по вине жены, то муж мог удержать на каждого из детей по шестой части, но не более половины приданого (Ulp. VI. 10); он мог также произвести удержания за дурное поведение жены[68]. Нарушение добрых нравов со стороны мужа также каралось, но сокращением сроков возврата приданого[69].