Familia Ciceronis и вопросы дотальной собственности (стр. 7 )

[49] Цицерон неоднократно ставит в 48-47 гг. вопрос о возможности конфискации его собственности (Att. XI. 2; XI. 9); значительные средства были им предоставлены Помпею (Att. XI. 3) в 48 г. и не были возвращены, в силу проигрыша в гражданской войне и гибели последнего.

[50] Att. XI. 2. 2 (март 48 г.): «Ты пишешь о приданом; заклинаю тебя всеми богами, возьми на себя все это дело и поддержи эту несчастную (по моей вине и небрежению) моими средствами, если только они имеются, своими возможностями, которыми тебе не будет обременительно. Заклинаю тебя, не допускай, чтобы она нуждалась во всем, как ты пишешь. На какие же расходы тратятся поступления с имений? Ведь мне никто никогда не говорил, что те 60000 сестерциев, о которых ты пишешь, были взяты из приданого; ведь я бы никогда не допустил этого».

[51] Отношения Туллии с матерью видимо были натянуты пропорционально тому, насколько Цицерон любил дочь и не привечал жену в это время. В письме к жене от 15 июня 48 г. Цицерон язвит в ее адрес (Fam. XIV. 6): «Что касается того, что наша благодарит тебя, то не удивляюсь, что ты заслуживаешь, чтобы она могла благодарить тебя по твоим заслугам». Возможно мать считала, что оплачивать расходы дочери должен отец и не спешила тратить свои средства.

[52] D.24.1.15: «Из тех де­ нег, которые муж дает жене (на ведение хозяйства) на год или на ме­сяц, может быть истребовано излишнее в том случае, если эти выдачи чрезмерны, то есть выходят за пределы приданого. § 1. Если муж дал жене деньги, а она извлекла из данных ей денег проценты, то это идет в ее пользу. То же самое Юлиан пишет и о муже в 17-й книге дигест»; D.24.3.22.8: «Если же муж, при жесточайшем приступе безумия жены, лукаво не хочет расторгнуть брак, а оставля­ет в пренебрежении несчастье жены, не обращает на нее внимания и явным образом не предоставляет ей никакого надлежащего ухода, но злоупотребляет приданым, то тогда попечитель безумной или ее ког­наты имеют возможность обратиться к компетентному судье, чтобы мужу было вменено в обязанность оказать женщине всю эту помощь, предоставить ей содержание и обеспечить ее лекарствами, не упуская ничего из того, чем мужу следует помогать жене, принимая во внима­ние размеры приданого. Но если очевидно, что он готов промотать приданое, что не подобает честному человеку, то тогда приданое сек­вестрируется, чтобы жена имела надлежащее содержание одна со сво­ей семьей, при том что, конечно, детальные соглашения, которые ме­жду ними были заключены с началом брака, остаются в своей силе и ожидают выздоровления одного из них или его смерти».

[53] Мы полагаем, что на выплату приданого шли доходы от приданого Теренции, составлявшие 100000 сестерциев в год, они же впоследствии, после смерти Туллии, будут использованы для обучения сына Марка, о чем ниже.

[54] Att. XI. 3. 1 (13 июня 48 г.): «И то и другое тяжело – и опасность для таких больших денег в такое тяжелое время, и этот разрыв, о котором ты пишешь, при сомнительном исходе событий. Поэтому как прочее, так особенно это поручаю твоим дружеским заботам и вниманию и расположению к той, о которой, в ее несчастье, я бы позаботился лучше, если бы в свое время при встрече, а не в письме посоветовался с тобой о своем спасении и имуществе». Att. 11. 4a: «Что касается второго платежа, молю тебя, со всей заботой обдумай, что следует сделать, как я написал в твоем письме, которое взял Поллекс».

[55] Fam. XIV. 6 (15 июня 48 г.): «Из твоего последнего письма я узнал, что не удалось продать ни одного имения. Поэтому решите, пожалуйста, как удовлетворить того, кого, как вы знаете, я хочу удовлетворить»; Att. XI. 4: «Из последнего я узнал, что имения не проданы. В таком случае постарайся сам оказывать ей поддержку».

[56] Мы не знаем о том к чьей собственности относились имения, которые просил продать Цицерон. Если это были его имения, то формально он мог продать их через Аттика без обращения к жене, к тому же встает вопрос могла ли жена продать собственность мужа. Возможно Цицерон просил продать собственность самой Теренции. В любом случае, несмотря на признание раздельной собственности (в письме к Аттику от 3 января 47 г. (XI. 9. 3), предполагая конфискацию своего имущества он замечает, «и для матери, как я понял, уготовлено то же»; ср. XI. 25. 3), жена sui iuris принимала активное участие в распределении доходов семьи, в том числе в финансировании самого Цицерона (ср. Att. XI. 11. 2: «Публию Сестию следует уплатить 30000 сестерциев, которые я получил от Гнея Саллюстия. Пожалуйста позаботься, чтобы они были уплачены без задержки. Я написал об этом Теренции. И это уже почти израсходовано. Поэтому, пожалуйста, позаботься вместе с ней, чтобы мне было чем пользоваться»). Если это так, то доходы от приданого шли не только на детей, но и самого Цицерона, а также ими пользовалась сама Теренция (и характер этих расходов вызывал видимо недовольство Цицерона).

[57] Att. XI. 25. 3: «При втором взносе я был слеп. Я предпочел бы другое, но дело прошлое».

[58] Это был ее второй сын от Долабеллы. Первый родился семимесячным в мае 49 г. О нем мы ничего более не знаем (Att. X. 18: «За тринадцать дней до июньских календ моя Туллия родила семимесячного мальчика»). Скорее всего он вскоре умер, возможно до наречения.

[59] Плутарх сообщает (Cic. 41), что Публилия ревновала Цицерона к дочери и обрадовалась ее смерти.

[60] Att. XVI. 2. 1: «Что же касается Публилия, – раз надо записать на счет, полагаю, что не следует делать отсрочку. Но так как ты видишь, насколько я поступился своим правом, раз я из оставшихся 400000 сестерциев уплатил наличными 200000, а на остальное даю письменное обязательство, ты, если найдешь нужным, сможешь поговорить с ним: он должен считаться с моей выгодой, раз я в такой степени пожертвовал своим правом»; XVI. 6. 3: «Как следует вести переговоры с Публилием, ты увидишь. Он не должен торопить, так как я не использую права, но все-таки я очень хочу удовлетворить и его». Эта информация оставляет многое в области допущений. Цицерон был доверенным сонаследником Публилии, на основании завещания ее отца, который оставил ей легат. При заключении брака эта собственность уже была во владении Цицерона и управлялась им, а значит необходимости в передаче не было. Какая часть полученного ей легата составила приданое мы не знаем. Как следует из текста письма, приданое было записано на счет ее брата, хотя он и не устанавливал его: видимо, как ближайший агнат, он стал опекуном девушки (следует заметить, что ее мать была также жива) и занимался управлением ее собственности. Мы не знаем о точном размере приданого, но ясно, что он был более 400000 (600000 или 800000?) сестерциев. Не ясно о каком праве говорит Цицерон: касается ли это срока оплаты, либо удержания части приданого? Письма видимо не случайно написаны в начале июля. Первого июля мог быть срок выплаты части или окончания платежа. Если бы в pacta dotalia был оговорен возврат в три приема, то Цицерону не было бы нужды искать оправдание остающемуся долгу, к тому же он говорит о письменном обязательстве на оставшуюся часть, что указывает на ее несоответствие первоначальной стипуляции. Следует думать, что Цицерон должен был вернуть приданое в течение полугода, но не сделал этого. Почему же Публилий должен быть сговорчив, на основании какого не использованного Цицероном «права»? Цицерон видимо намекает, что развод был инициирован семьей Публилии, в силу чего он мог бы произвести определенные удержания из приданого, но не стал делать этого.

[61] Att. XII. 19. 4: «Ты пишешь Тирону о Теренции [о возврате приданого]; заклинаю тебя, мой Аттик, – возьми на себя все дело. Ты видишь, что это касается и моего долга [строительстве храма в честь Туллии], о котором ты знаешь, и, как некоторые считают, имущества Цицерона. На меня гораздо больше действует то, что для меня и более свято и более важно, особенно раз это, второе, как я считаю, не будет ни искренним, ни твердым [поведение Теренции в отношении сына – А. П.]».

[62] Марк, как filiusfamilias, экономически зависел от отца, ибо не мог иметь или отчуждать собственность по своему желанию, и Цицерон был ответственен за Марка, как прежде за Туллию.

[63] Att. XII. 23. 2: «Что касается Теренции, устрой так, как ты пишешь, и освободи меня от этого – не очень большого – добавления к очень большим огорчениям».

[64] Att. XV. 17. 1: «Ты пишешь, что тебе недостает 100000 сестерциев, которые выданы Цицерону; пожалуйста спроси у Эрота где квартирная плата».

[65] А также на строительство храма для Туллии, о чем вновь упоминает Цицерон в письме от 13 июня 44 г. (Att. XV. 15. 1): «...что было выручено из тех доходных владений, я считал отложенным на тот храм».

[66] На самом деле, вопреки достаточно твердой уверенности высказываемой в литературе, ясной уверенности в этом нет. С достоверностью мы знаем лишь о том, что Марк содержался на доходы с доходных домов, входивших в приданое, однако это не означает с необходимостью, что и собственность на сами доходные дома осталась в руках Цицерона.

[67] Ульпиан (VI. 12) называет пять оснований для удержаний: «Удержания из приданого производятся или из-за детей, или безнравственного поведения, или расходов, или подаренных вещей, или украденных вещей»

[68] Шестую часть в случае тяжкой провинности (прелюбодеяние), восьмую часть – в остальных (Ulp. VI. 12; Frg. Vat. 105-7).

[69] Ulp. VI. 13: «Нарушение добрых нравов мужем карается в отношении приданого так, что он должен вернуть его за год, причем в случае более серьезного нарушения он должен отдать его сразу, при менее серьезном – за шесть месяцев».

[70] Так в архаическую эпоху, если муж отвергал жену неосновательно, он должен был отдать жене половину своего имущества, а другую посвятить Церере (Plut. Q. R. 22); о том же говорит и случай, упоминаемый Валерием Максимом, Л. Анния, который был изгнан из сената за то, что развелся в 307 г. со своей молодой женой не посоветовавшись с друзьями (Val. Max. II. 9. 2).

[71] Att. XI. 23. 3: «...я боялся всего; в наихудшем положении самое лучшее – это был развод. Я сделал бы что-нибудь, достойное мужа, либо из-за Метеллы, либо из-за всех зол. И имущество не погибло бы и казалось бы, что я обладаю некоторым мужским ожесточением. Хорошо помню твое письмо, но также и то время; впрочем, любое было лучше. Теперь же он сам, по-видимому, объявляет, ибо я слыхал о статуе Клодия. Чтобы мой зять поступил именно так и ввел новые долговые записи! Итак, я, как и ты, нахожу нужным послать извещение. Быть может он потребует третьего взноса. В таком случае подумай, тогда ли, когда будет исходить от него, или раньше».

[72] Ульпиан допускает в этом случае срочное взыскание приданого (D.14.3.24: «Если во время брака жена захочет подать иск из-за бедности мужа, то где бы мы положили начало взысканию приданого? И принято так, что взыскание приданого может быть потребовано с того момента, когда становится совершенно очевидным, что состояния мужа может не хватить для взыскания приданого»).

[73] Хотя Туллия родила Лентула в доме Цицерона, однако согласно права, он несомненно считался сыном Долабеллы, его агнатом и членом его семьи. Какова была его судьба после смерти матери не ясно, но в марте 45 г. Цицерон дважды пишет Аттику о необходимости навестить мальчика и приставить к нему рабов, что было бы едва ли уместно, если бы он находился в доме Долабеллы.

[74] О том же говорят и числовые вычисления. Приданое Теренции равнялось 400000 сестерциев (возможно на момент заключения брака), соответственно его шестая часть равнялась бы приблизительно 65000, которые, в свою очередь, едва могли приносить доход в 100000 и даже 80000 сестерциев в год.

[75] О том же говорит видимо и Плутарх (Cic. 41).

[76] Att. XI. 16. 5: «Последнее, о чем я тебя прошу: если ты считаешь, что это правильно, и можешь взять это на себя, то вместе с Камиллом посоветуйте Теренции составить завещание. Обстоятельства требуют, чтобы она позаботилась об удовлетворении тех, кому она должна. От Филотима слыхали, что кое в чем она поступает нечестно. Этому едва ли можно верить, но во всяком случае, если что либо может произойти, следует это предусмотреть».

[77] Att. XI. 25. 3 (5 июля 47 г.): «Я уже давно писал тебе о завещании; я хотел бы, чтобы оно могло храниться у кого-нибудь надежного. Я уничтожен и сражен глупостью этой несчастнейшей, ничто подобного, по-моему, никогда не рождалось. Если я чем-либо могу сколько-нибудь ей помочь, жажду твоего совета. Вижу, что это такая же трудность, как и дать совет прежде. Однако это тревожит меня больше, чем все»; XI. 23. 3 (9 июля 47 г.): «Молю тебя, подумай об этой несчастной: и о том, о чем я писал тебе в последний раз, – чтобы было сделано что-нибудь для предотвращения нищеты, а также о самом завещании»; XI. 24. 2 (6 августа 47 г.): «...позаботься, прошу тебя, даже теперь о завещании, которое составлено тогда, когда она начала испытывать затруднения»; XI. 21. 1 (25 августа 47 г.): «Что же касается того, что ты пишешь насчет завещания, ты увидишь, что и каким образом»; XI. 22. 2 (1 сентября 47 г.): «Насчет завещания имей в виду, как ты пишешь».

[78] Att. XII. 18a (13 марта 45 г.): «Ты пишешь, что Теренция говорит о лицах, которые запечатали бы мое завещание; прежде всего будь уверен в том, что я об этом не думаю и что и малые и новые заботы совершенно неуместны. Однако что тут похожего? Она не обратилась к тем, кто, как она полагала, спросит, если не будет знать, о чем говорится. Разве и это представляло опасность для меня. Все же пусть она сделает то, что я. Свое завещание я дам для прочтения, кому она захочет; она поймет, что насчет внука я не мог распорядиться с большим почетом, нежели распорядился. Что же касается того, что я не позвал для скрепления печатью, то, во-первых, мне не пришло в голову; во-вторых, не пришло потому, что не имело значения».

[79] Какой в реальности была ситуация наследования нам не известно. Цицерон погиб в декабре 43 г. Его имущество досталось вероятно сыну и внуку, а часть его, как это было принято, другу Аттику. Был ли включен в завещание брат Квинт не известно. Кому досталась собственность матери сказать еще более сложно. Она пережила как Цицерона, так вероятно и сына, и внука (Plin. HN. VII. (48) 158; Val. Max. VIII. 13. 6).