Полиморфные маркеры G2667c, G3014a, C3872t, A5237g гена CRP и генетическая предрасположенность к неблагоприятному течению ишемической болезни сердца у больных, перенесших обострение ишемической болезни сердца

ПОЛИМОРФНЫЕ МАРКЕРЫ G2667C, G3014A, C3872T, A5237G ГЕНА CRP И ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРЕДРАСПОЛОЖЕННОСТЬ К НЕБЛАГОПРИЯТНОМУ ТЕЧЕНИЮ ИШЕМИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА У БОЛЬНЫХ, ПЕРЕНЕСШИХ ОБОСТРЕНИЕ ИШЕМИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА

1*, 1, 1, 1, 2, 2, 3, 3, 4, 4, 4, 5, 6, 6, 7, 7, 8, 8, 9, 9, 10, 10, 10, 11, 11, 2, 1

1Государственный научный центр «ГосНИИ генетика», Москва, 117545

2Учебно-научный медицинский центр Управления делами Президента Российской федерации, Москва, 121359

3Городская больница №17, Москва, 119620

4Московский государственный медико-стоматологический университет, Москва, 127473

5Московская медицинская академия им. , Москва, 119991

6Казанский государственный медицинский университет, Казань, 420012

7Пермская государственная медицинская академия им. , Пермь, 614000

8Ставропольская государственная медицинская академия, Ставрополь, 355014

9Ростовский государственный медицинский университет, Ростов-на-Дону, 344022

10Челябинская государственная медицинская академия, Челябинск, 454092

11Санкт-Петербургская государственная медицинская академия им. ,

Санкт-Петербург, 195067

Изучена ассоциация полиморфных маркеров G2667C, G3014A, C3872T и A5237G гена CRP с частотой развития неблагоприятных исходов у больных, перенесших обострение ИБС. В исследование были включены 1145 больных, госпитализированных в кардиологические стационары г. г. Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Челябинска, Перми, Ставрополя и Ростова-на-Дону в связи с обострением ИБС. Максимальный срок наблюдения – 62.5 месяца. В случае маркера A5237G гена CRP анализ выживаемости больных, перенесших острый коронарный синдром, показал, что у носителей аллеля G чаще наблюдался неблагоприятный исход – по сравнению с носителями генотипа AA. Время дожития до конечной точки у носителей генотипов GA и GG составило 45.7 месяцев (95% CI 42.71–48.68) против 49.8 месяцев (95% CI 47.44–52.15) у носителей генотипа AA (χ2 = 4, р = 0.046). Для других исследованных маркеров значимой ассоциации со временем дожития до конечной точки обнаружено не было. Однако при рассмотрении комбинаций генотипов полиморфных маркеров гена CRP было обнаружено, что в случае группы больных, перенесших острый коронарный синдром и являющихся носителями генотипов AG и AA маркера G3014A, генотипов TC и TT маркера C3872T, и генотипов AG и GG маркера A5237G, чаще наблюдался неблагоприятный исход (время дожития 33.5 месяцев (95% CI 23.98–43.02)) – по сравнению с группой носителей других комбинаций генотипов (время дожития 47.0  месяцев (95% CI 45.26–48.73), χ2 = 7.4, р = 0.0064). Эти данные позволяют предположить, что ген CRP, продукт которого принимает участие в развитии воспалительных процессов, играет существенную роль в наследственной предрасположенности к развитию неблагоприятных исходов у больных, перенесших острый коронарный синдром.

Ключевые слова: ишемическая болезнь сердца, полиморфные маркеры G2667C, G3014A, C3872T, A5237G гена CRP, выживаемость пациентов, многоцентровое исследование.

Принятые сокращения: АГ – артериальная гипертония; ИБС – ишемическая болезнь сердца; ИИ – ишемический инсульт; ИМ – инфаркт миокарда; ЛПНП – липопротеины низкой плотности; НС – нестабильная стенокардия; ССЗ – сердечно-сосудистые заболевания; CRP – ген, кодирующий C-реактивный белок; СРБ – С-реактивный белок.

*Эл. почта: konst. *****@***com

ВВЕДЕНИЕ

В экономически развитых странах ишемическая болезнь сердца (ИБС) занимает первое место в структуре заболеваемости и смертности населения. ИБС – клинически гетерогенное и этиологически многофакторное заболевание, которое является следствием нарушений в сложных взаимодействиях многочисленных генетических и средовых факторов. Главной патологоанатомической основой ИБС является атеросклероз венечных артерий При этом, обострение заболевания как правило, связано с эрозией или разрывом атеросклеротической бляшки, где роль воспаления, по-видимому, наиболее значима [4,10,11,31].

Больной, перенесший обострение ИБС, попадает в группу высокого риска повторения эпизода обострения. Поэтому предотвращение этих заболеваний – одна из основных задач, как практической медицины, так и медицинской науки [7,8].

Обычно, для изучения генетической предрасположенности к тому или иному заболеванию используют подход “случай-контроль”, однако для больных с различными формами атеросклероза крайне сложно подобрать правильную контрольную группу, поскольку нет возможности выявить доклинические формы атеросклероза, с одной стороны, и учесть умерших к моменту обследования, с другой. Необходим более трудоемкий подход – проведение длительного проспективного наблюдения за группой больных повышенного риска с регистрацией так называемых «конечных точек» – исходов заболевания. В этом случае возможен последующий анализ факторов, ассоциированных с неблагоприятными исходами.

В предыдущей работе нами были получены данные об ассоциации полиморфных маркеров генов IL6 и IL10, продукты которых связаны с развитием воспалительных процессов, с повышенным риском неблагоприятных исходов у больных перенесших обострение ИБС [2]. Целью данной работы стало изучение ряда полиморфных маркеров гена CRP, продукт которого, C-реактивный белок, является первым открытым белком острой фазы воспаления. СРБ усиливает подвижность лейкоцитов, связываясь с Т-лимфоцитами, влияет на их функциональную активность, инициируя реакции преципитации, агглютинации, фагоцитоза и связывания комплемента. Имеется много данных о роли СРБ в патогенезе и прогнозе течения атеросклеротических повреждений: участие в активации комплемента и моноцитов, стимулирование экспрессии ряда цитокинов и молекул адгезии (sICAM-1, sVCAM-1, Е-селектин) на поверхности эндотелия, снижении секреции интерлейкинов 6 и 8, а также фактора некроза опухоли [3,5,6,9,21-23,28,35,36]. Известно большое количество полиморфных маркеров гена CRP [1]. Нами были выбраны четыре маркера: G2667C (rs1800947), G3014A (rs1130864), C3872T (rs1205) и A5237G (rs2808630), которые достаточно полиморфны для проведения анализа в рамках изучаемой выборки, и, по всей видимости, связаны с развитием ССЗ и/или изменением уровня СРБ [14,19,23,29].

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование проводили с декабря 2004 г. по август 2010 г. В исследовании участвовало 16 медицинских центров (Москва, Казань, Пермь, Челябинск, Ставрополь, Ростов-на-Дону, Санкт-Петербург).

В исследование включали больных, поступивших в стационар в связи с развитием острого коронарного синдрома. Условие отбора предполагало, что больные, у которых не наблюдали инфаркта миокарда с зубцом Q, должны были быть госпитализированы не позднее 72 ч от момента начала заболевания и должны были иметь, по крайней мере, один из следующих дополнительных критериев, выявленных при поступлении в стационар: депрессия сегмента ST, по крайней мере, на 1 мм в двух соседних отведениях; инверсия зубца Т не менее 3 мм; транзиторный подъем сегмента ST; повышение уровня кардиоспецифических ферментов в крови (фосфокиназа креатинина клеток сердца, тропонины).

Больные, у которых диагностировался инфаркт миокарда с зубцом Q, должны были быть госпитализированы не позднее 10 дней от момента начала заболевания и иметь, по крайней мере, один из следующих дополнительных критериев: стойкий подъем сегмента ST не менее 1 мм в двух смежных отведениях от конечностей или не менее 2 мм в двух соседних грудных отведениях; появление новой блокады левой ножки пучка Гиса; динамика острого инфаркта миокарда (появление патологических зубцов Q, снижение зубца R, изменение конечной части желудочкового комплекса); повышение уровня кардиоспецифических ферментов в крови.

Таким образом, в исследование включены как больные, которые поступили в острой фазе ОКС, так и те, кто наиболее опасный период заболевания перенесли «на ногах».

Поскольку основной идеей исследования является анализ критериев риска развития повторного обострения ИБС, наблюдение за больными начиналось на 10 день от момента обострения ИБС при условии стабилизации состояния, при котором не происходило (в течение предшествующих 10 дней) таких событий как рецидив инфаркта миокарда; повторные симптомы ишемии (длительностью более 10 минут) у пациента, получающего оптимальную медикаментозную терапию; повторные изменения электрокардиограммы, свидетельствующие об ишемии; повторное повышение уровня кардиоспецифических ферментов. Иначе говоря, в исследование не попадали больные, погибшие в первые 10 дней после обострения ИБС.

В контрольных обследованиях регистрировали неблагоприятные клинические исходы, такие как сердечно-сосудистая смерть, нефатальный инфаркт миокарда, нестабильная стенокардия, нефатальный инсульт, осложненный атеросклероз периферических артерий, потребовавший госпитализации в хирургический стационар. Учитывались также все случаи проведения процедур реваскуляризации. Поскольку в нашей стране хирургическая реваскуляризация миокарда выполняется достаточно редко, состояние больных, подвергшихся вмешательству на коронарных артериях, учитывали только до момента вмешательства; далее больных считали «потерянными» для наблюдения.

Всего обследовано 1145 неродственных больных. Национальность больных не учитывалась. Средний возраст – 61.36 ± 11.70 г.; мужчин 717 (62.6%), женщин 428 (37.4%). Диагноз ИБС в анамнезе был установлен у 768 больных (67.1%), 368 (32.1%) перенесли ИМ. Отмечалось большое число случаев АГ (933 больных – 81.5%); 652 (56.9%) из этих пациентов принимали гипотензивные препараты. Симптоматический периферический атеросклероз отмечался у 147 (12.9%) больных. Указания на недостаточность кровообращения в анамнезе имели 619 (54.1%) пациентов. Инсульт перенесли 107 (9.4%) больных. Число больных с сахарным диабетом в анамнезе составило 167 (14.6%). Курили на момент госпитализации 440 (38.5%) больных, еще 185 (16.2%) курили в прошлом.

С учетом изменений на ЭКГ, стандартным критериям наличия ИМ с формированием Q зубца отвечало 550 (46.4%) больных, инфаркта миокарда без зубца Q или нестабильной стенокардии – 663 (53.6%).

В работе использовали термостабильную ДНК-полимеразу Taq, которая была получена от фирмы “Fermentas” (Литва). Олигонуклеотидные праймеры синтезированы ЗАО “Евроген” (Москва) и OOO "ДНК-Синтез" (Москва). Геномную ДНК выделяли из цельной крови больных посредством экстракции смесью фенола и хлороформа после инкубации образцов крови с протеиназой К в присутствии 0.1% додецилсульфата натрия [27].

Идентификацию аллелей полиморфных маркеров проводили с помощью гибридизационно-флуоресцентного анализа (TaqMan® анализ) на амплификаторе в реальном времени ABI 7500 fast (Applied Biosystems, США) в 10 мкл реакционной смеси следующего состава: 70 мМ Трис-HCl pH 8.8, 16.6 мМ сульфат аммония, 0.01%-ный Твин-20, 2 мМ хлорид магния, 0.2 мМ каждого dNTP, по 33 нг праймеров и зондов, 1.5 ед. акт. полимеразы Taq, 50–100 нг геномной ДНК. Условия амплификации фрагмента ДНК: 950C/2 мин – первый цикл; 940C/10 с, 600C/60 с – 40 циклов. Состав праймеров и зондов представлен в таблице 1.

Статистическую обработку данных проводили, используя программу R 2.11.1 [33]. Рассчитывали средние величины и стандартные отклонения (М ± m) протяженных переменных. Проводили анализ распределения и критериев его соответствия нормальному для непрерывных числовых показателей. Выживаемость больных определяли с помощью метода Каплана-Майера и теста логарифма рангов. В качестве основного анализируемого события рассматривали первую конечную точку: любая смерть или ИМ.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Cрок наблюдения за больными составил 62.5 мес. За это время зафиксировано 101 случай фатального ИМ и 71 повторный нефатальный ИМ, 10 фатальных и 16 нефатальных инсультов, 23 больных умерли не от сердечно-сосудистых заболеваний, 62 больных подверглись вмешательству на коронарных артериях, у 163 больных отмечались эпизоды нестабильной стенокардии, потребовавшие повторной госпитализации, 6 больных госпитализировали в связи с осложненным периферическим атеросклерозом.

У всех пациентов определяли частоты генотипов полиморфных маркеров G2667C, G3014A, C3872T, A5237G гена CRP (табл. 2). У носителей аллеля G полиморфного маркера A5237G чаще наблюдался неблагоприятный исход – по сравнению с носителями генотипа AA. Время дожития до конечной точки у носителей генотипов GA и GG составило 45.7 месяцев (95% CI 42.71–48.68) против 49.8 месяцев (95% CI 47.44–52.15) у носителей генотипа AA (χ2 = 4, р = 0.046). В случае полиморфных маркеров G2667C, G3014A, C3872T у больных – носителей разных генотипов – частоты развития неблагоприятного исхода значимо не отличаются. Отсутствие ассоциации отдельных полиморфных маркеров гена CRP с частотой неблагоприятных исходов у больных, перенёсших обострение ИБС, говорит о том, что для получения такого рода данных нужно использовать комплексный подход – изучение комбинаций генотипов нескольких полиморфных маркеров.

Несмотря на то, что не для всех изученных полиморфных маркеров была обнаружена значимая ассоциация с неблагоприятными исходами, нами была выявлена тенденция: носительство редких аллелей исследованных полиморфных маркеров увеличивает частоту неблагоприятных исходов. Поэтому для обнаружения совместного влияния полиморфных маркеров гена CRP нами была выделена группа больных ­– носителей редких аллелей полиморфных маркеров G3014A, C3872T, A5237G (комбинация генотипов AG и AA маркера G3014A, генотипов TC и TT маркера C3872T и генотипов AG и GG маркера A5237G), представленная 41 человеком. Полиморфный маркер G2667C был исключён из рассмотрения, так как больных – носителей комбинации редких аллелей по всем четырём полиморфным маркерам обнаружено не было, что возможно связано с низкой встречаемостью редкого аллеля данного полиморфного маркера или меньшей выживаемостью таких больных ещё на стадии первого случая инфаркта миокарда. Время дожития до конечной точки у пациентов из этой группы составило 33.5 месяцев (95% CI 23.98–43.02), тогда как у остальных пациентов – 47.0 месяцев (95% CI 45.26–48.73) (χ2 = 7.4, р = 0.0064) (рис. 2). Это указывает на аддитивный эффект полиморфных маркеров и необходимость учитывать взаимное влияние маркеров в подобных исследованиях. Несмотря на половой диморфизм подверженности ИБС, при разделении исследуемой выборки на мужчин и женщин зависимости частоты неблагоприятных исходов от пола больного для полиморфных маркеров G2667C, G3014A, C3872T, A5237G гена CRP обнаружено не было. Возможно, это связано с уменьшением числа конечных точек в результате разделения на группы.

В настоящее время интенсивно изучается связь полиморфных маркеров гена CRP с уровнем СРБ. Ассоциация полиморфных маркеров с уровнем экспрессии генов может быть объяснена прямой или непрямой связью, например, сцепление с иной, непосредственно влияющей на экспрессию белка областью гена. Выбранные нами полиморфные маркеры G3014A, C3872T и A5237G расположены в 3`-нетранслируемой области гена CRP. Эти полиморфные маркеры не находятся в эволюционно консервативной области, таким образом, их функциональная значимость остаётся неясной. Одно из возможных объяснений влияния этих полиморфных маркеров на экспрессию СРБ – это изменение стабильности мРНК, подобно описанному влиянию функционального маркера в 3`-нетранслируемой области гена протромбина [19]. Регуляция стабильности мРНК – потенциально важный этап в биосинтезе СРБ, так как известно, что мРНК CRP имеет достаточно короткое время полураспада – приблизительно 2.5 часа [26]. В противоположность описанным выше полиморфным маркерам, маркер G2667C находится в эволюционно консервативной области экзона 2 гена CRP. Полиморфизму G/C в кодоне 184 соответствует два синонимичных кодона CTC и CTG, которые кодируют одну аминокислоту – лейцин. Однако наличие разных нуклеотидов в этом положении может изменять уровень экспрессии гена в связи с разным количеством соответствующих кодону тРНК [32], а также влиять на вторичную структуру мРНК [37] и, как следствие, на количество белка. К сожалению в рамках нашего исследования отсутствие достоверной ассоциации полиморфного маркера G2667C с неблагоприятными исходами не позволяет подтвердить или опровергнуть такие предположения.

Накопленные данные об ассоциации изученных нами полиморфных маркеров с уровнем СРБ в плазме крови во многом противоречивы (табл. 3), что подтверждает трудность объяснения влияния конкретных полиморфных маркеров на уровень экспрессии гена CRP. Например, при изучении ассоциации полиморфного маркера G2667C гена CRP с риском артериальных тромбозов было установлено, что носители аллеля C имели более низкий уровень СРБ по сравнению с носителями генотипа GG, однако ассоциации с артериальными тромбозами обнаружено не было [40]. Еще в одной работе было установлено, что носители аллеля С имели пониженный уровень СРБ, но ассоциации с артериальным давлением, частотой пульса или наличием гипертонии также обнаружено не было [18]. В отличие от этих данных, при изучении ассоциации полиморфного маркера G2667C гена CRP с острым ИМ было обнаружено, что уровень СРБ был выше у носителей аллеля С и, кроме того, аллель С чаще встречался у людей с острым ИМ, по сравнению со здоровыми [13].

Исходя из существенной противоречивости данных об ассоциации полиморфных маркеров с уровнем СРБ в плазме крови мы решили в нашем исследовании отойти от попытки изучения связи заболевания с уровнем СРБ в плазме крови и сконцентрироваться на непосредственном изучении ассоциации именно полиморфных маркеров с частотой неблагоприятных исходов. Наше исследование представляет собой одну из первых таких попыток в России. Полученные результаты позволяют приблизиться к пониманию влияния белков острой фазы на развитие и течение ССЗ, но также требуют дальнейшей обработки с привлечением широкого спектра кардиологических и биохимических характеристик пациентов.

1. dbSNP Genotype and Allele Frequency Report. URL: http://www. ncbi. nlm. nih. gov/SNP/GeneGt. cgi? rpttype=html&lkup=human_9606/genotype_by_gene/by_GeneID/0_25000/1000_2000/1401_chr1&tax_id=9606.

2. , , и др. Полиморфные маркеры G(-174)C гена IL6 и G(-1082)A гена IL10 и генетическая предрасположенность к неблагоприятному течению ишемической болезни сердца у больных, перенесших острый коронарный синдром // Молекулярная биология. 2010. Т. 44, № 5. С. 839-846.

3. , , и др. Маркёры воспалительной реакции (С-реактивный белок и интерлейкин-6) при артериальной гипертензии // Сибирский медицинский журнал (г. Томск). 2009. Т. 24, № 4-1. С. 33-34.

4. , , и др. Иммуновоспалительные реакции при ишемической болезни сердца // Рациональная фармакотерапия в кардиологии. 2007. Т. 3, № 2. С. 16-19.

5. , Королёва в кардиологии: регистрация внутрисосудистого воспаления // Фарматека. 2007. № 8. С. 30-36.

6. , , и др. Атеросклеротическое поражение сосудов у больных со стабильным течением ишемической болезни сердца: связь с С-реактивным белком // Кардиология. 2009. № 4. С. 40-45.

7. , , Гущина генетических маркеров и традиционных факторов риска развития ишемической болезни сердца // Российские медицинские вести. 2009. Т. 14, № 1. С. 47-54.

8. , , и др. РЕЛИФ - РЕгулярное Лечение И профилактика - ключ к улучшению ситуации с сердечно-сосудистыми заболеваниями в России: результаты российского многоцентрового исследования. Часть III // Кардиология. 2008. Т. 48, № 4. С. 46-53.

9. , , и др. Показатели неспецифического воспаления у больных гипертонической болезнью // Терапевтический архив. 2007. Т. 79, № 12. С. 18-25.

10. Титов атеросклероза и воспаления: специфичность атеросклероза как воспалительного процесса // Росс. кардиол. журн. 1999. № 5. С. 24–29.

11. , С-реактивный белок и его значение в кардиологической практике // Consilium Medicum. 2003. Т. 5. № 5.

12. , , и др. Полиморфизм C1444T гена CRP и концентрация C-реактивного белка в сыворотке крови при инфаркте миокарда // Кардиология. 2010. № 8. С. 4-12.

13. Balistreri C. R., Vasto S., Listì F., и др. Association between +1059G/C CRP polymorphism and acute myocardial infarction in a cohort of patients from Sicily: a pilot study // Annals of the New York Academy of Sciences. 2006. Vol. 1067. P. 276-281.

14. Brull D. J., Serrano N., Zito F., et al. Human CRP gene polymorphism influences CRP levels: implications for the prediction and pathogenesis of coronary heart disease // Arterioscler Thromb Vasc Biol. 2003. Vol. 23, № 11. P. 2063-9.

15. Carlson C. S., Aldred S. F., Lee P. K., et al. Polymorphisms within the C-Reactive Protein (CRP) Promoter Region Are Associated with Plasma CRP Levels // Am J Hum Genet. 2005. Vol. 77, № 1. P. 64-77.

16. Casas J. P., Shah T., Cooper J., et al. Insight into the nature of the CRP-coronary event association using Mendelian randomization // Int J Epidemiol. 2006. Vol. 35, № 4. P. 922-931.

17. Crawford D. C., Sanders C. L., Qin X., et al. Genetic variation is associated with C-reactive protein levels in the Third National Health and Nutrition Examination Survey // Circulation. 2006. Vol. 114, № 23. P. 2458-2465.

18. Davey Smith G., Lawlor D. A., Harbord R., et al. Association of C-reactive protein with blood pressure and hypertension: life course confounding and mendelian randomization tests of causality // Arteriosclerosis, Thrombosis, and Vascular Biology. 2005. Vol. 25, № 5, P. 1051-1056.

19 Gehring N. H., Frede U., Neu-Yilik G., et al. Increased efficiency of mRNA 3’ end formation: a new genetic mechanism contributing to hereditary thrombophilia // Nat. Genet. 2001. Vol. 28, № 4. P. 389-392.

20. Hage F. G., Szalai A. J. C-Reactive Protein Gene Polymorphisms, C-Reactive Protein Blood Levels, and Cardiovascular Disease Risk // Journal of the American College of Cardiology. 2007. Vol. 50, № 12. P. 1115-1122.

21. He L.-ping, Tang X.-yi, Ling W.-hua, et al. Early C-reactive protein in the prediction of long-term outcomes after acute coronary syndromes: a meta-analysis of longitudinal studies // Heart. 2010. Vol. 96, № 5. P. 339 -346.

22. Hingorani A. D., Shah T., Casas J. P., et al. C-Reactive Protein and Coronary Heart Disease: Predictive Test or Therapeutic Target? // Clin Chem. 2009. Vol. 55, № 2. P. 239-255.

23. Hirschfield G. M., Pepys M. B. C-reactive protein and cardiovascular disease: new insights from an old molecule // QJM. 2003. Vol. 96, № 11. P. 793 -807.

24. Kardys I., de Maat M. P.M., Uitterlinden A. G., et al. C-reactive protein gene haplotypes and risk of coronary heart disease: the Rotterdam Study // European Heart Journal. 2006. Vol. 27, № 11. P. 1331 -1337.

25. Kovacs A., Green F., Hansson L.-O., et al. A novel common single nucleotide polymorphism in the promoter region of the C-reactive protein gene associated with the plasma concentration of C-reactive protein // Atherosclerosis. 2005. Vol. 178, № 1. P. 193-198.

26. Lozanski G., Jiang S. L., Samols D., et al. C-reactive protein and serum amyloid A mRNA stability following induction by cytokines // Cytokine. 1996. Vol. 8, № 7. P. 534-540.

27. Mathew C. G.P. The Isolation of High Molecular Weight Eukaryotic DNA // Nucleic Acids. 1984. Vol. 2. P. 31-34.

28. Mattace-Raso F. U.S., van der Cammen T. J.M., van der Meer I. M., et al. C-reactive protein and arterial stiffness in older adults: the Rotterdam Study // Atherosclerosis. 2004. Vol. 176, № 1. P. 111-6.

29. Miller D. T., Zee R. Y.L., Suk Danik J., et al. Association of common CRP gene variants with CRP levels and cardiovascular events // Ann. Hum. Genet. 2005. Vol. 69, № Pt 6. P. 623-638.

30. Pai J. K., Mukamal K. J., Rexrode K. M., et al. C-Reactive Protein (CRP) Gene Polymorphisms, CRP Levels, and Risk of Incident Coronary Heart Disease in Two Nested Case-Control Studies // PLoS ONE. 2008. Vol. 3, № 1. P. e1395.

31. Paoletti R., Gotto A. M., Hajjar D. P. Inflammation in Atherosclerosis and Implications for Therapy // Circulation. 2004. Vol. 109, № 23_suppl_1. P. III-20-26.

32. Post L. E., Strycharz G. D., Nomura M., et al. Nucleotide sequence of the ribosomal protein gene cluster adjacent to the gene for RNA polymerase subunit beta in Escherichia coli // Proc. Natl. Acad. Sci. U. S.A. 1979. Vol. 76, № 4. P. 1697-1701.

33. R Development Core Team. R: A Language and Environment for Statistical Computing. Vienna, Austria, 2010.

34. Russell A. I., Cunninghame Graham D. S., Shepherd C., et al. Polymorphism at the C-reactive protein locus influences gene expression and predisposes to systemic lupus erythematosus // Hum. Mol. Genet. 2004. Vol. 13, № 1. P. 137-147.

35. Sattar N., Murray H. M., McConnachie A., et al. C-Reactive Protein and Prediction of Coronary Heart Disease and Global Vascular Events in the Prospective Study of Pravastatin in the Elderly at Risk (PROSPER) // Circulation. 2007. Vol. 115, № 8. P. 981-989.

36. Shah T., Casas J. P., Cooper J. A., et al. Critical appraisal of CRP measurement for the prediction of coronary heart disease events: new data and systematic review of 31 prospective cohorts // Int J Epidemiol. 2008.

37. Shen L. X., Basilion J. P., Stanton V. P. Jr. Single-nucleotide polymorphisms can cause different structural folds of mRNA // Proc. Natl. Acad. Sci. U. S.A. 1999. Vol. 96, № 14. P. 7871-7876.

k Danik J., Chasman D. I., Cannon C. P., et al. Influence of genetic variation in the C-reactive protein gene on the inflammatory response during and after acute coronary ischemia // Ann. Hum. Genet. 2006. Vol. 70, № Pt 6. P. 705-716.

k H. J., Ridker P. M., Cook N. R., et al. Relation of polymorphism within the C-reactive protein gene and plasma CRP levels // Atherosclerosis. 2005. Vol. 178, № 1. P. 139-45.

40. Zee R. Y.L., Ridker P. M. Polymorphism in the human C-reactive protein (CRP) gene, plasma concentrations of CRP, and the risk of future arterial thrombosis // Atherosclerosis. 2002. Vol. 162, № 1. P. 217-219.

Таблица 1. Последовательности праймеров и зондов, использованных при проведении гибридизационно-флуоресцентного анализа.

	Прямой праймер (5′→3′)	Обратный праймер (5′→3′)	Аллель	Зонд
G2667C	GCCAGTTCAGGACATTAGG	GCAGAAGCAAGCATCATC	G	FAM-CTTTGTGCTGTCACCAGAT-BHQ-1
C	VIC-CTTTGTGCTCTCACCAGAT-BHQ-2
G3014A	TTCTCCTTTCTGGGTGTTAG	AGGTAAAGTGTCTGGTCTG	G	FAM-CTGGGAAACGGTCCAAAA-BHQ-1
A	VIC-CTGGGAAATGGTCCAAAA-BHQ-2
G3872A	GCCATCTTGTTTGCCACATG	CTCCTCCACTTCCAGTTTGG	A	VIC-TGTCCTCATAGTCTCT-BHQ-2
G	FAM-CCTCACAGTCTCTC-BHQ-1
A5237G	AGGCTAAATTGCTTAAATCTAAAC	CCAGGGATGTAGGTTGAG	G	FAM-ACCAGACTACGTATAGTAA-BHQ-1
A	VIC-ACCAGACTATGTATAGTAA-BHQ-2

Таблица 2. Частоты генотипов полиморфных маркеров G2667C, C3014T, G3872A, A5237G гена CRP у больных, перенесших острый коронарный синдром

Полиморфный маркер	Генотип	Число пациентов	Частота встречаемости, %
G2667C (rs1800947)	GG	954	83
GC	183	16
CC	8	<1
G3014A (rs1130864)	GG	550	48
GA	481	42
AA	114	10
G3872A (rs1205)	GG	344	30
GA	595	52
AA	206	18
A5237G (rs2808630)	AA	676	59
AG	401	35
GG	68	6

Таблица 3. Ассоциация полиморфных маркеров гена CRP с уровнем С-реактивного белка

	Ассоциация с уровнем С-реактивного белка
Маркер	повышенный уровень	пониженный уровень	нет ассоциации
G2667C	Аллель С [13,17]	Аллель С [18,30,35,39-40]	[14,25]
G3014A	Аллель A [12,17,15,25,39,35]		[25]
G3872A		Аллель A [25,30,35,39]
A5237G			[18,26,30,39]

Рисунок. 1. График Каплана-Майера. Доля неблагоприятных исходов у носителей генотипов AA и AG+GG полиморфного маркера A5237G гена CRP в зависимости от времени, прошедшего после ОКС.

Рисунок. 2. График Каплана-Майера. Доля неблагоприятных исходов у носителей редких аллелей полиморфных маркеров G3014A, C3872T, A5237G (комбинация генотипов AG и AA маркера G3014A, генотипов TC и TT маркера C3872T, и генотипов AG и GG маркера A5237G) гена CRP и остальных пациентов в зависимости от времени, прошедшего после обострения ИБС.

POLYMORPHIC MARKERS G2667C, G3014A, C3872T, A5237G OF CRP GENE AND GENETIC ASSOCIATION WITH UNFAVOURABLE OUTCOMES OF CORONARY ARTERY DISEASE IN PATIENTS WITH HISTORY OF ACUTE ISCHEMIC HEART DISEASE

The association of polymorphic markers G2667C, G3014A, C3872T and A5237G of CRP gene with a frequency of unfavourable outcome in patients with the history of acute coronary heart disease has been studied. A total of 1145 patients admitted to cardiology hospitals of Moscow, St. Petersburg, Kazan, Chelyabinsk, Perm, Stavropol, and Rostov-on-Don with ischemic heart disease exacerbation have been enrolled. Maximal period of follow-up was 62.5 months. In the case of A5237G marker of CRP gene, survival analysis of patients with history of acute coronary syndrome has shown that G allele carriers had higher risk of unfavourable outcomes in comparison with the carriers of AA rvival time to the end point in the case of the carriers of GA and GG genotypes was 45.7 months (95% CI = 42.71 - 48.68) versus 49.8 months (95% CI = 47.44 - 52.15) for the carriers of AA genotype (χ2 = 4.0, p = 0.046). In the case of other markers the survival analysis has not shown any significant association with the risk for unfavourable outcomes. However, considering the combination of CRP gene polymorphic markers we have found that the carriers of AG and AA genotypes of the G3014A marker, TC and TT genotypes of the C3872T marker, AG and GG genotypes of the A5237G marker had higher risk of unfavourable outcome (survival time of 33.5 months (95% CI = 23.98 - 43.02)), whereas the carriers of other combinations of genotypes had lower risk (survival time was 47.0 months (95% CI = 45.26 - 48.73), χ2 = 7.4, p = 0.0064). These data allow us to suggest that CRP gene, whose product is involved to the development of inflammatory processes, plays a significant role in the development of unfavourable outcomes in patients with the history of acute coronary heart disease.