Сессия «Реформа рейтинговой отрасли: оптимизация рынка инвестиций в России» (стр. 5 )

Женский голос:

А можно расширить вопрос?

[не в микрофон] ... как разработчика и как представителя малого бизнеса интересует вопрос роста роли интеллектуальной собственности. И в списке ценных бумаг сегодня не фигурировали эти вопросы. Насколько это вообще обсуждаемо в России? Речь идет о нематериальных активах (патенты, лицензии и т. д.).

Екатерина Трофимова:

Елена Викторовна, если вы начнете, может быть, Сергей Владимирович еще подключится с точки зрения расширения списка ценных бумаг.

Я хороший модератор, это мы все еще отвечаем на ваш вопрос.

Елена Чайковская:

Что касается дедлайнов, закон написан достаточно прямолинейно, что начиная с такой-то даты ни Банк России, ни другие федеральные органы власти не смогут использовать в регуляторных целях рейтинги, выданные по национальной шкале. Там есть единственное исключение — если международные рейтинги продиктованы международными стандартами и международными обязательствами (имеется в виду, в первую очередь, Базель), если эти рейтинги напрямую следуют из международных обязательств в России, тогда это единственное исключение, когда мы сможем использовать международную шкалу для российских активов. Если мы говорим о российских активах после дедлайна, то мы к этому моменту точно внесем изменения в свои нормативные акты, и мы будем обязаны использовать национальную шкалу.

Екатерина Трофимова:

Сергей Владимирович, а про расширение списка ценных бумаг?

Сергей Барсуков:

Вы знаете, я не большой специалист, как монетизировать это дело. Если потенциально это как-то секьюритизируется, то тогда возникает потребность в рейтинговании. Если вы говорите об оценке интеллектуальных активов в иных плоскостях, несвязанных с оценкой кредитоспособности, тогда это, наверное, другая история. Но, в принципе, я слышал о тезисы, что секьюритизировать можно все. Поэтому ценные бумаги, которые выпускаются в рамках секьюритизации, могут быть оценены на предмет рейтинга кредитоспособности. По вопросу о расширении использования рейтингов — я еще хочу сказать о тезисе, что рейтинг-то скорее всего, нужен и с точки зрения разделения ответственности за неудачные инвестиционные решения, потому что когда все хорошо, люди бонусы получают, премии и т. д., а когда деньги зависают, начинаются выяснения причин, и вот тут как раз ссылка на рейтинг очень даже людям помогает, как минимум уменьшить свою ответственность. Поэтому эта индустрия нужна, и мы действительно пытались найти что-то иное, но в общем-то не нашли, и если говорить о том формате, в котором мы используем, мы при вложении средств в банки и в депозиты потенциально можем использовать требования к размеру собственного капитала, но по факту у нас тоже возникает риск катастрофических уменьшений этого капитала в силу того, что у банка на определенный день есть плюс 26 миллиардов, а на следующий день оказывается, что у него минус 130. Я говорю о примерах из нашей российской жизни. Поэтому в борьбе с такими катастрофическими списаниями капиталов мы до того момента, как у нас не заработает в полном объеме рейтинговая индустрия, придумали историю, связанную с тем, что помимо требований к капиталу мы используем для банков наличие прямого или косвенного контроля со стороны государства, либо получение средств по программе декапитализации. Это некий фактор того, что капитал банка, который попадает в этот список, дополнительно будет проанализирован Банком России, и совершенно вопиющие случаи, связанные с мошенничеством, с недостоверной отчетностью, купированы. Но вопрос капитала не работает в отношении облигаций, и ровно поэтому при размещении средств пенсионных накоплений, которые находятся под управлением Государственной управляющей компании, действует требование по международным рейтингам и российским рейтингам. Понятно, что для замены этого сегмента мы очень ждем появления рейтинг, достаточное количество рейтингов по национальной шкале, чтобы это регулирование перевести в формат российского правого поля. А вообще, мы же, с точки зрения государственного регулирования, как со стороны Центрального банка по программам рефинансирования, так и со стороны Правительства Российской Федерации при размещении государственных средств (депозитов федерального бюджета). Международные рейтинговые агентства нас не просили включить свои буквы и иностранные наименования в наши российские правовые документы, мы же сами использовали их, мы понимали, что нужно иметь какие-то критерии оценки кредитоспособности. По сути дела, мы сами, не спрашивая их, записали их продукт в свое регулирование, но потом произошли известные события, которые у нас в России всегда так происходят. Есть негативный сценарий, но при любом стечении обстоятельств есть и позитивный. Не было бы печали... Это как раз стало таким спусковым крючком для того чтобы ускорить создание национальной рейтинговой индустрии, дополнительное регулирование ввести, появился закон, и вот теперь тосты произносим. В общем, я все рассказал, да? Поэтому уверен, что со второго полугодия начнется запуск предоставления рейтингов Российской Федерацией, и насколько я понимаю, в течение года будет достаточное количество эмитентов для того, чтобы использовать рейтинги по национальной шкале для размещения средств, и мы будем работать в рамках российского законодательного поля в полном объеме. Спасибо большое.

Вадим Корсаков:

Если позволите, маленький практический момент. Хотите, с двух сторон смоделирую ситуацию? Ведь когда мы с вами говорим о рейтингах, международных или национальных, мы с вами говорим о российских эмитентах в любом случае, это наши с вами компании, которые действуют у нас с вами во имя и во благо. Теперь ситуация — 29 декабря у меня оферта, я эмитент, я могу вступить в переговоры со своими кредиторами и половина их них просто не принесет по оферте, потому что бумага хорошая и можно ее держать. Если у меня ка у инвестора при этом на 31 декабря будет стоять запрет на международные рейтинги, я принесу, как и остальные, поэтому просто очень важно для эмитента и для институционального инвестора, чтобы был какой-то период времени, который бы разрешал действия и тех, и других рейтингов (это мой взгляд, я могу, конечно, глубоко ошибаться) в инвестиционных декларациях, например, пенсионных фондов, потому что это наши с свами российские эмитенты. Мы же не хотим искусственно загнать в состояние некомфортное, мягко говоря, для себя с точки зрения их cash flow. Я пока так и не понял... То есть я понял, что с 1-го числа какого-то месяца — все.

Анна Кузнецова:

Я вот тоже буду снова Вадима поддерживать. Мы будем ровно в такой же ситуации в листинге. Мы посмотрим на рейтинги, с какой-то даты у нас начинает что-то не действовать, что-то действовать, мы проведем контроль, условно, за 2 недели, понизим ряду бумаг листинг, и если за это время эмитенты не успеют добежать к 14 января получить новый рейтинг в тех агентствах, которые будут аккредитованы, времени уже осталось немного, а куда бежать, пока не понятно. Нет, это будет их выбор, но мы можем понизить уровень листинга и тогда к тому, что пенсионным фондам нужно продавать эту бумагу добавится еще ограничение по ряду дургих инвесторов, потому что качество бумаги с точки зрения листинга будет понижено. Нам нужен переходный период.

Женский голос:

Если Екатерина разрешит. Коллеги, может вы не заметили, но переходный период уже идет, и начался он не вчера, а он идет уже достаточно давно и 14 января 2017 года он как раз и закончится. Давайте, пока драматизировать не будем. Как я говорила, в начале лета мы примем решение в отношении АКРА. Я не могу сейчас обещать, что оно будет положительным. Это было бы некорректно. Но тем не менее, мы мониторим ситуацию, и думаю, что это будет не только АКРА, поэтому сейчас еще панику поднимать рано. И понятно, что мы не допустим той ситуации, когда у нас 29 декабря ни одного национального рейтинга новым агентством не будет выдано, а мы оставим этот запрет. Это было бы совершенно нелогично.

Екатерина Трофимова:

Хочу обратить внимание организаторов, что нам уже можно вручать приз за самый длительный ответ на заданный вопрос из аудитории. Прошу это учесть, найти нам призовой фонд, и вручить. И главное — автору вопроса, который спровоцировал такую дискуссию, я же еще тоже собираюсь внести свою лепту и наверное, на этом мы купируем, потому что я понимаю, что есть еще желающие высказаться. И еще мы Алану не задавали вопросы про иностранных инвесторов. Это все еще предстоит. Я хотела бы акцентировать внимание на том, чтобы добавить в общение прагматической составляющей, что действительно рейтинг — это не просто «вышло агентство и кого захотело прорейтинговало и вот оно наступило счастье». Почему, если вы помните, в самом начале я говорила, что мы эту тему поднимаем абсолютно на каждой конференции, аж вот на питерском Форуме проведем впервые в истории. Вот у них юбилей в этом году будет, и мы первый раз проведем сессию. Да, здесь необходимо профессиональное и ответственное поведение каждого конкретного экономического субъекта, а не попытка шантажировать потом Центральный банк перекрытием Неглинки. По очереди будет график — ипотечные заемщики и эмитенты, да? Потому что мы, как ни популяризируем, ни разъясняем, пока отклик от инвестиционного сообщества очень разнообразный. И не буду скрывать, что некоторые действительно рассматривают для себя возможным довести ситуацию до абсурдной, и потом предъявлять кому бы то ни было претензии, хотя у меня такое ощущение, что (присутствующей прессе — пожалуйста, не надо меня потом цитировать такой вульгарной фразой) я, по-моему, уже с каждого пылесоса и чайника рассказываю про то, что происходит, и отклик очень разнообразный. А почему это важно, что здесь процесс должен быть двусторонний, потому что напомню, на чем строится рейтингование. Вадим Олегович, совершенно правильно и эмоционально рассказывал о том, насколько сложен процесс самого рейтингования, но начинается-то он с чего? Модель-то абсолютно классическая: приходит клиент и запрашивает у агентства рейтинг, под это существует договор о конфиденциальности, коммерческий договор (это платная услуга), действительно, было уже произнесено, что данный закон преследует сделать рынок рейтингования более доступным для широкого количества эмитентов на рынке. Почему? Потому что, в частности, национальные рейтинги банально предлагаются с рублевыми ценниками, индексируются к инфляции, в лучшем случае, — никакой валютной привязки, и цены там в разы меньше за счет локализации производст рейтингов в рамках единой структуры. Ну, это более оптимально, да? Но коммерческий договор должен присутствовать и, наверное, Вадим Олегович, совет практический — это со всех сторон напоминать и сигнализировать об этом. Мы недавно, буквально несколько дней тому назад на Бирже проводили мероприятие тому посвященное, и был аншлаг. То есть люди интересуются, то есть нужно предпринимать практические шаги, нужно приходить в агентство, нужно заключать договор, а когда подключаются юристы, как вы понимаете, это еще в некоторых случаях месяцы согласований и только потом все благополучно доходят до процесса рейтингования. А тут это моя такая далекая подводка к вашему вопросу. У меня нет иллюзий того, что одномоментно действительно перезапуск системы рейтингования приведет к какому-то большему доверию на рынке, в частности, из характера отношений рейтинговых агентств с клиентами. В рейтинговом договоре закладывается возможность клиента не разглашать рейтинг, если он его не устраивает по тем или иным причинам. Далее, когда он раскрыт, агентство обязано рынку сообщать свое мнение, когда решение о его непубличности агентство блюдет принцип конфиденциальности. И сейчас мы постепенно внедряем наши методологии — напомню, что мы были первым агентством, и на данный момент единственным, которое открыто предложило всю свою методологию до внедрения к публичному обсуждению, многие документы до сих пор находятся в публичном обсуждении (особенно присутствующим представителям университетского сообщества — очень рассчитываем на вашу поддержку, очень интересен процесс взаимного общения на эту тему). Так вот, и мы проводим тестирование этой методологии, что показывает, что многие рейтинги будут ну совсем несимпатичны. Поэтому строить иллюзию, что рынок всю правду узнает, я не уверена, что не все категории заемщиков захотят, чтобы рынок эту правду узнал. Мы ее ему скажем, но не факт, что они захотят поделиться с рынком этими откровениями, и кредиторы так же будут запрашивать личные гарантии и т. д., и максимальные формы обеспечения. Но я предвижу и понимаю, что в ближайшие месяцы будет определенный процесс дискомфорта. Я понимаю, что в жизни мы часто обещаем светлое будущее, а вот сейчас не очень комфортно, но реально реформа направлена на то, чтобы сделать рейтинги доступными, более доступными, за счет ценового предложения, более доступными физически, более широкое покрытие рынка, потому что, ну не секрет, вот ругают опять-таки Центральный банк зачастую с любимым Базелем, что он чуть ли не убил весь рынок секьюритизации, но давайте называть вещи своими именами, рынок секьюритизации стал душить наличие санкций и невозможность «большой тройки» работать с крупнейшими организаторами сделок — вроде, и активы есть, а их же нужно сфасовать, правильно оформить, а «тройка» не может работать с этими компаниями, рынок не работает, пенсионные фонды, микрофинансовые организации, компании без аудированной отчетности по МСФО — я могу этот список перечислять до бесконечности, это все те категории участников рынка, которые просто банально операционно отсечены от доступа к наиболее качественному продукту, который, как считается рынком, предоставляется «большой тройкой». Поэтому если мы действительно имеем амбиции построить — давайте, я не буду называть первое слово этого словосочетания — ... международный финансовый центр, или если мы хотим в принципе жить при достойной финансовой инфраструктуре, то это то неизбежное зло, неудобство, с которым мы должны пережить какое-то время. Здесь не могу не упомянуть ту реакцию, которую мы получали с рынка, когда организовывали АКРА каждый второй потенциальный или ставший нашим финальным инвестором говорил примерно следующее: «Ну, так надо было пять лет тому назад это делать, а лучше десять, и вот тогда было бы счастье». Так что, с Вадимом Олеговичем абсолютно соглашусь, мы понимаем, что данная реформа связана с большим дискомфортом, единственным решением которого я вижу сигнализировать быстрее и инициировать клиентов. Да, краткосрочно это для них будет операционным неудобством и возможными дополнительными расходами. Мы точно оценивали наши собственные возможности, и, как Елена Викторовна уже сказала, мы будем далеко не единственным агентством, пропустить через себя всем мы сможем. Это вот я могу конкретно гарантировать. Но все эти должны к нам прийти, а не устраивать перекрытия Неглинной перед Центральным банком. То есть здесь должно быть ответственное поведение с обеих сторон, поэтому мы и проводим такие дискуссии, которые, на самом деле — вот теперь я уже точно в этом уверена, пройдя уже несколько итераций на различных форумах — превращаются в брэйнсторминги, потому что это еще одна возможность для всех участников процесса оценить и услышать друг друга. И вот здесь я не могу быть не признательна Центральному банку и Минфину, которые с начала самого написания закона с рынком общался, и как бы кто ни считал, что это акция против международных агентств — могу четко гарантировать, что это абсолютная неправда, и они так же участвовали в процессе разработки того закона, о котором мы сегодня говорим. Поэтому я надеюсь, что мы ответили. Очень рассчитываю на приз от организаторов нашей конференции. А теперь я знаю, у нас есть еще возможность, и желание выступить или задать вопрос. Пока несут микрофон, не забывайте про опросник, пожалуйста. Потому что я вижу, что гости подходят, тут лежать опросники на стулья, если вам не досталось, Маш, помоги, пожалуйста, если кто-то оказался неохваченным. Маш, вот там сзади, передайте, пожалуйста. Ваше мнение было бы очень и очень интересно. Теперь, пожалуйста.