Сессия «Реформа рейтинговой отрасли: оптимизация рынка инвестиций в России» (стр. 6 )

Елена Ткаченко:

Спасибо, Екатерина Владимировна, за возможность еще раз высказаться, потому что я сегодня уже высказывала свою позицию по инвестиционным вопросам как представитель университетского сообщества. Еще раз хочу представиться — , Санкт-Петербургский экономический университет. Сейчас я хочу сказать пару слов не как представитель университетского сообщества, а как представитель экспертного сообщества и консалтингового бизнеса с опытом судебной и внесудебной экспертизы более десяти лет по проблемам урегулирования налоговых исков и проблемам урегулирования исков о преднамеренном банкротстве. Мы упускаем сейчас из виду то, что количество эмитентов различных долговых обязательств у нас гораздо шире, чем то, которое представлено на бирже. У нас сложилось исторически, еще с 90-х годов, что имеет хождение в стране колоссальное количество различных денежных суррогатов, которые являлись инструментами расчетов между компаниями в процессе различных сбоев в нашей платежной системе. Как только у нас кризис, у нас возникали проблемы, дважды это было, мы переживали два тяжелых кризиса. До сих пор ходят отдельные долговые обязательства вполне себе уважаемых эмитентов, и здесь ситуация такова: если этот уважаемый эмитент никогда, нигде и никем не рейтинговался, зачастую он не мог отрейтинговаться по ряду причин, которые Екатерина Владимировна уже упомянула, — недоступно — это средняя компания, для международного агентства интереса не представляет, сложно отрейтинговаться, дорого очень, долго и сложно, но она является достаточно надежным эмитентом ценных бумаг. Ее ценные бумаги, векселя, являются в обращение уже достаточно давними, и суды при возникновении налоговых споров подобные инструменты рассматривают однозначно, — как мусорные бумаги. Следовательно, приобретение подобных активов, инвестирование в них денежных средств, либо расчёты между организациями, совершаемые при помощи подобных инструментов рассматриваются либо как размывание налоговой базы, либо как вывод капитала для создания ситуации преднамеренного банкротства. Сколько было достаточно показательных кейсов в моей практике, процессов сложных, когда доказать, что эмитент ценной бумаги является абсолютно платежеспособным, что он не собирается отказываться от исполнения обязательств, это ложилось на плечи эксперта, который отстаивал интересы компании. В некоторых случаях отстоять интересы не удавалось, и компания, которая приобретала подобные ценные бумаги, оказывалась под соответствующим исковым заявлением, признавалась виновной, проигрывала иск и подвергалась достаточно существенным санкциям. С этой точки зрения можно только приветствовать от всего экспертного сообщества появление национальной рейтинговой шкалы, потому что расширений доступа средних эмитентов к подобной услуге решает эту проблему радикальным образом. Потому что у суда только один вопрос: «А где ваш рейтинг? Зачем вы покупали эти бумаги?» Совершенно верно, суды здесь абсолютно четко ориентируются — есть рейтинг, пожалуйста, вы имели право это покупать, нет рейтинга — это значит, что вы выводили ценные бумаги, приобретали абсолютный мусор. Поэтому мы только горячо приветствуем появление подобной организации и появление вообще шкалы в национальных рейтингах.

Екатерина Трофимова:

Спасибо. В следующий раз приглашаем представителя Минюста. Спасибо большое.

Есть ли еще желание высказаться или задать вопрос? Если нет, то я бы хотела Алана подключить к нашей дискуссии, потому что вскользь периодически упоминаются иностранные инвесторы. Вот мы, вроде, уже и тосты сказали и порадовались, что и диверсифицируется, и станет более доступным, хотя все уже согласились, что переходный период будет достаточно турбулентным, я думаю, что это объективно так. А вот как это все выглядит со стороны? Ведь замечательный поэт сказал: лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии. Вот как это все на расстоянии видится? Алан, мы вас специально в сторону посадили не для того, чтобы как-то вас отстранить от дискуссии, а чтобы вы могли взглянуть на всю эту ситуации со стороны, потому что этот взгляд тоже исключительно важен при такого типа дискуссиях, потому что действительно выясняется, что это касается каждого (вот, даже в судах рейтинги спрашивают). Вот в английских судах рейтинги спрашивают?

Алан Томпсон:

Скорее всего, спрашивают, но у меня на это тоже есть свой вопрос со стороны Правительства, из правительства европейских стран — кто как рейтингует рейтинговых агентств. Парадоксальный вопрос, но в пределах нашей организации мы начали обсуждение рейтингов с тех пор, как в 2013 году правительство Великобритании не было довольно снижением рейтингов Moody's от AAA до AA+, и начал процесс выкидывать и полностью пересматривать, в чем состоит рейтинг, и почему нас это не устраивает. С вашего позволения, некоторые наблюдения со стороны сделаю. Во-первых, спасибо огромное, Екатерина Владимировна. Я тоже хотел начать с тоста, если я правильно считаю, — я третий, поэтому имею право выпить за дам прекрасных.

Екатерина Трофимова:

Алан, я сразу с предложением к организаторам — давайте в следующем году, если будем счастливы-живы, соберемся такой же замечательной компанией, будем подсчитывать количество тостов. Я уверена (я уже поработала многие годы в рейтинговой индустрии) и мы, например, готовы к тому, что, и понимаем, что критика будет с каждым месяцем нашей работы возрастать. Приведу (Алан, прошу прощения, что перебиваю), но не могу не поделиться анекдотом из жизни: мы же уже начали аналитическую работу, если вы посмотрите на нашем сайте. Мы начали выпускать аналитические отчеты, макроэкономический прогноз, про микрофинансовый рынок мы выпустили тоже отчет, который вызвал большой резонанс на рынке, про регионы написали. По-моему РИА новости сделал подборку прогнозов снижения ВВП, у нас оно, как оказалось (ну мы, в принципе, на других и не ориентировались), — одно из самых негативных, по крайней мере, на 2016-17 гг. Было очень забавно слышать комментарии с рынка со словами от людей с рынка, частных инвесторов, не от регулятора: Вы можете себе позволить? Вы же должны блюсти национальные интересы, и вы вдруг как-то так не в соответствии с вашей миссией! На что мы объясняем: Коллеги, это вы сами себе придумали нашу какую-то миссию. Рейтинговое агентство — это вот максимально про правду. Как я уже неоднократно говорила, команда, которая собралась, — это люди с рынка, у которых действительно репутация — это единственный актив, и которые работают максимально добросовестно и качественно. Поэтому степень критики будет возрастать, поэтому у меня нет никаких иллюзий, что если мы соберемся на следующий год, никаких тостов не будет. И вот если сейчас критика и сомнения звучат в сторону Центрального банка, то дальше будут критиковать по полной нас. Это часть бизнеса, это часть жизни рейтинговых агентств.

Алан Томпсон:

Екатерина Владимировна, вы позволите не согласиться с вами, особенно, если мы соберемся в таком составе. Так вот я хотел бы выпить за вас, или предложить тост за вас. Почему? Потому что тот путь, который вы наметили для себя, (как вы отметили раннее, англичане — правда, я шотландец — чаще меняют жен, чем банк). Здесь мы говорим о создании нового языка. Вы же сами сказали, что рейтинг очень важен не только для себя, то, по каким критериям мы оцениваем вас, но именно ваше участие в этом. Вы создаете новый язык, а в принципе, рейтинг, как инструмент является показателем зрелости рынка. Соответственно, рейтинг сам по себе не создается за час, за два, или за год, за три-четыре-пять-десять, это огромный длительный труд, именно поэтому я предлагаю поднять за вас тост, потому что путь не состоит из сегодняшнего дня, это отображение устойчивости условий ведения бизнеса на рынке, на бирже, где угодно, это такие вещи, которые мы обсуждали сейчас, — о временности изменения каких-то законов или сроки, которые поджимают, чтобы получить что-то. Мы понимаем, что в рейтингах это вряд ли возникнет снова именно потому, что это правило игры, которые установлены на долгие годы вперед. Поэтому действительно, та работа, которая стоит перед вами, огромная, очень похвальная, при этом вы можете достичь прозрачности — то, чего не хватает. Также это обсуждалось как инструмент предоставления или облегчения предоставления кредита малому и среднему бизнесу, это перспективы экономики, то есть здесь охват ваш действительно всеобъемлющий, с одной стороны, даже при том, что компания не готова заплатить вам за то, что вы их рейтинговали, все равно где-нибудь, может быть, они попадают под ваши рейтинги или в белое пространство, где просто все вокруг получили рейтинг, а они сами нет. Поэтому мне кажется, не стоит забывать о том, что вы создаете. Очень интересно также услышать, что присваиваются определенные видные и знакомые уровни рейтинга, то есть, те же самые буквы, потому как, еще раз говорю, это как создание нового языка. С точки зрения иностранцев, естественно, критерии, по которым присваиваются рейтинги, — это, конечно, интересно, это интересно для обсуждения и для изучения. Если мы смотрим как раз на иностранные инвестиции в Россию, и мы услышали слова Андрея Сергеевича Никитина, уже три года, идет четвертый год создания национального рейтинга регионов России. То есть, если честно, когда в первый раз высказались и начали выделять регионы, которые лучше всех, все стали высказываться, что это неважно, неинтересно. Ну и что, что Татарстан лучше всех выделили себя в дружеском коллективе вокруг Андрея Сергеевича. А потом еще Калуга. А сейчас, на самом деле, мы видим совсем другую ситуацию, когда Москва и Петербург в чем-то ощущают себя неловко, поскольку они постоянно повторяли до сих пор, что они не могут вписать себя в этот национальный рейтинг, поскольку они совсем другие. А на самом деле, по факту, в силу того, что вокруг идет стремление, мы видим, что все остальные регионы заставляют Москву или Санкт-Петербург вписать себя в этот рейтинг. То есть, на самом деле, самое главное — это придерживаться конъюнктуры, чтобы она постоянно развивалась. Собственно, как мы видим с национальным рейтингом регионов. Желаю вам успешной работы на многие годы вперед.

Екатерина Трофимова:

Спасибо большое. Действительно, поделюсь некоторой статистикой, чтобы даже подкрепить слова выступлений из аудитории. Действительно, если посмотреть, международные агентства в России рейтингуют в среднем, ну, примерный диапазон 300 плюс-минус компаний. У них разные пересечения, пересечений очень много. Национальные агентства, если исключить те компании, которые покрывает «тройка», то есть, это плюс еще, по разным оценкам, 400—500 компаний. Сколько у нас по факту компаний в России? Еще постоянно, повторяю, на биржевом форуме тоже выступал на эту тему (спасибо Бирже за приглашение выступить) тоже еще один пример привлечения внимания и подготовки этого переходного периода, говорила о том, что есть еще одна аномалия — суды вот рейтинги спрашивают, а я уверена, что они не очень ориентируются, что абсолютное, если не 100% наших эмитентов фактически оперируют такой вещью, которая называется «рейтинг эмитента», а не рейтинги самой бумаги. А если кто знаком с кредитным анализом, или вообще когда-то кому-то давал деньги, он может себе представлять, что само обязательство — это совершенно не есть эквивалент того, какова кредитоспособность того или иного института, не говоря о том, что есть обеспеченные, субординированные бумаги, секьюритизация и т. д., бесконечно можно перечислять, поэтому мы ратуем за то, чтобы этот переходный период еще явился и замечательным моментом для того, чтобы все-таки привести стандарты использования рейтингов в соответствие с наилучшими международными практиками, и чтобы все-таки мы оперировали рейтингами в исходном понимании, а это, все-таки, рейтинги конкретных долговых обязательств. Поэтому да, путаницы будет достаточно много, но мы либо сейчас это исправляем, либо мы еще двадцать или пятьдесят лет ждем какого-то очередного шока, но надо объективно признать, я уверена, что экономисты, наверное, могли бы это и посчитать в цифрах, опять-таки, я считаю, что мы точно приз заработаем, потому что это тоже косвенно долгий-долгий ответ на ваш вопрос, потому что можно посчитать, вот эта вот аномалия на рейтинговом рынке, я уверена, стоит конкретных бипсов, а может быть, и процентных пунктов роста российской экономики, потому что это еще один пример неэффективности. Поэтому будем способствовать всеми нашими скромными силами. Команда растет, но чтобы все состоялось, ну, еще раз, — процесс этот обоюдный. Мы очень рады, что во всем этом процессе появился Центральный банк. Почему? Потому что рейтинговый бизнес очень иллюзорен в определенной степени, и, действительно, он зиждется на таких понятиях, как доверие. Я, конечно, тоже в институте, в моем альма-матер, представитель которого сегодня выступал, читала про невидимую руку рынка, и вообще, я тоже романтик в душе, но жизнь меня сделала прагматиком и практиком. И, конечно, присутствие Центрального банка как мегарегулятора в этой отрасли, как гаранта качества предоставляемого продукта, исключительно важно для качественного и долгосрочного развития этой индустрии, и исключения всякой вкусовщины. И еще раз — это повторение тех процессов, про которые Алан говорил, того, что происходит в мире, в Европе, — реформа в значительной степени рейтинговых агентств активизировалась и в Европе и в Соединенных Штатах Америки, и в Азии, и как раз-таки на фоне мирового финансового кризиса. Здесь мы как раз действуем немножко опосля. Но, с другой стороны, у нас есть возможность поучиться на опыте других и регуляторов, и рынков, которые проходили эту реформу несколько раньше.