Социология знания (стр. 4 )

Шелер считает, что социология знания должна заниматься всеми формами знания (их возникновения и движения) вне зависимости от того, является ли это знание повседневным или научным, истинным или ложным. В область изучения социологии знания входят и религиозное знание, и суеверия, и обыденное знание.

Итак, в качестве основных пунктов, важных для темы социологии знания, в творчестве Шелера можно выделить следующее. Он определяет отношения между обществом и индивидом и, в сущности, повторяет Дюркгейма. Как «коллективные представления» первичны по отношению к индивиду, так и «групповой дух», используя свои методы, детерминирует индивидуальное. С позиций Шелера, социально обусловленным является любое знание, начиная с простейших эмоций и заканчивая сложным, «искусственным» технологическим и позитивным знанием. В результате каждый человеческий акт является двойственным, будучи единством духовного и инстинктивного (витального), но интенционально, с точки зрения направленности на что-то, он может предстать в одном случае как идеальный, в другом – как реальный. В этом состоит методологическое значение концепции М. Шелера о реальных факторах формирования знания.

2.  К. Манхейм об онтологических, социальных и экзистенциальных истоках знания.

К. Манхейм поставил задачу понять интеллектуальные явления изнутри таким образом, чтобы их имманентные значения открылись исследователю. Например, он пытался разобраться, почему два человека, следующих одним и тем же формальным логическим правилам, могут судить об одном и том же факте различно. В самом общем виде Манхейм объясняет это тем, что познающий человек имеет различные желания и интересы благодаря своим различным жизненным ситуациям и опыту, поэтому уже сами эмпирические объекты приобретают различные оттенки, соответствующие различным ориентациям человека, а знания при этом оказываются бытийным отношением, т. е. рассматриваются в онтологическом аспекте.

Не отрицая бесспорного утверждения, что знание должно актуализироваться такими фундаментальными науками, как психология, логика и, конечно, философия, Манхейм пришел к выводу, что именно социология является той фундаментальной наукой, которая может дать критерии достоверности социальной и экзистенциональной детерминированности знания. Полагая, что общество детерминирует не только возникновение, но и содержание человеческого знания, Манхейм попытался соединить понимающее объяснение социального поведения с каузальным объяснением его причин и результатов.

Манхейм предполагал, что любое социальное событие имеет три смысловых уровня: 1) объективный смысл, который можно вычленить посредством объективного социального контекста; 2) экспрессивный смысл предполагает знание субъективных намерений действующих людей; 3) социальный и культурный анализ ведет от социального и экспрессивного к зафиксированному смыслу, который является попыткой вычленить «дух» эпохи.

Отсюда следует, что все формы социации связаны между собой, образуя одну реальность, которая оказывается теоретической конструкцией, ибо все акты социации так или иначе связаны с актами зарождения и переосмысления идей. Поэтому они зависимы и проницаемы друг для друга, соединены общим «духом».

Для Манхейма это оказывается более широкой системой координат с точки зрения «экзистенциональной вовлеченности» знания. И не столько с точки зрения конечных продуктов духовных процессов, а с учетом их причин и условий их развития. Социология знания предстает, с одной стороны, как теория, с другой – как метод историко-социологического исследования экзистенциальной обусловленности познания. Последнее означает, что возникновение и формирование познания определяют в некоторых пунктах в нетеоретические факторы, именуемые «факторами бытия». Эти факторы имеют не периферийное значение, не «чисто генетическую релевантность», но проникают в содержание и форму идей и определяют формирование, объем, интенсивность нашего опыта. Манхейм объясняет, как социальные факторы проникают в сферу духовного. Прежде всего, важен предшествующий жизненный опыт. А также имеет значение волевой акт познающего субъекта.

Методологический путь, который избрал Манхейм, состоял в том, чтобы показать, что мысли и действия различных людей не являются просто образами, отражающими их частные социальные и исторические обстоятельства, но связаны в «великую цепь бытия» и являются важными элементами в «архетектонике космоса».[4] В этом контексте человек оказывается участником исторического коллективного процесса, а все продукты мышления – часть продолжающегося процесса исторического развития. Избранный методологический подход оказался историческим, при помощи которого он попытался разобрать социологию познания, способную найти коррелят между интеллектуальной и социальной позициями. В соответствии с этим он определял область социологии знания как исследование функциональной зависимости каждой интеллектуальной позиции от различной социально-групповой реальности, лежащей в основе этой позиции. Социальная жизнь определяет смысл, содержание, достоверность и структуру ментальных процессов, а также ее влияние на форму, структуру и содержание мышления.

Экзистенциональная зависимость мышления рассматривается Манхеймом не на индивидуальном уровне, а как коллективная деятельность. В процессе мышления люди разделяют ориентации, которые предписываются коллективными интересами и целями. Поэтому любой частный контекст предстает как выражение коллективного стиля мышления. В процессе эмпирического исследования любой продукт мышления предстает как представитель какого-то общего взгляда на мир. Взгляд на мир конструируется как идеальный тип, и любые его частные проявления могут быть выведены из него благодаря полному знанию взаимодействия идеальных, реальных и смешанных типов. Эта процедура именуется Манхеймом техникой «социологического соотнесения», которая рассматривает те или иные идеи, исходя из структурных и поведенческих характеристик социальных групп.

Манхейм социологию знания определяет так: это дисциплина, которая «в качестве теории стремится поставить и разработать учение о так называемой «экзистенциальной обусловленности знания», в качестве историко-социологического исследования, а именно проследить эту обусловленность применительно к различным содержаниям знания в прошлом и настоящем».[5]

Чтобы мышление и знание были экзистенциально обусловленными, необходимо наличие двух факторов. Во - первых, познание осуществляется не по собственным логическим законам, а в соответствии с законами бытия. Во - вторых факторы бытия определяют важнейшие характеристики знания – его содержание, объем, интенсивность.

Подобно Шелеру и Дюркгейму, индивидуальное начало подчиняется коллективному. Индивид оказывается в ситуации, где стили мышления и поведения уже заданы обществом. Знание формируется в группе, и мышление отдельного индивида может быть понято только соотнесением с тем, что знание создавалось внутри коллектива. Субъективная воля познающего субъекта определяется средой, в которой он существует. Несмотря на то, что внутри этой среды у него есть возможность выбора, он во многом предопределен спектром интересов группы.

Однако, по мере усложнения структуры общества, дифференциации социальных групп, исторической социокультурной трансформации все отчетливее становилась экзистенциальная обусловленность стилей мышления, картин мира в той или иной социальной группе.

Манхейм обращает внимание на наличие зависимости «интерес-группа» и возможности установления за счет реляционирования принадлежности индивида к группе по его интересам. Таким образом, основным вопросом для Манхейма является вопрос о том, как люди мыслят и почему они мыслят именно так, а не иначе

Отсюда и основные постулаты Мангейма о том, что, во-первых, социология знания ориентируется не на индивидуального, а группового субъекта и пытается учитывать историко-социальную ситуацию; и, во-вторых, мышление людей связано с их бытием. «Эти связанные в группы индивиды стремятся в соответствии с характером и положением группы, к которой они принадлежат, либо изменить окружающий их мир природы и общества, либо сохранить его в существующем виде»[6]

Манхейм выделяет два основных аспекта социологии знания: как 1) теории в ее эмпирическом и 2)гносеологическом аспектах. Кроме того, - как метода историко-социологического исследования. Как эмпирическое учение об экзистенциальной обусловленности знания теория изучает те социальные процессы, которые влияют на процесс познания. В качестве примеров бытийных и нетеоретических факторов автор выделяет, например, принадлежность к тому или иному поколению, которая «предопределяет принцип выбора, формирования и поляризации теорий и воззрений, существующих в данный момент в определенной социальной сфере». Другим примером, служит конкуренция, которая «выступает в качестве движущего импульса в различных «интерпретациях мира»».[7] Данные факторы могут менять направление познания, его идеалы, структуру, постановку проблемы и ее решение. С помощью факторов, тесно связанных с положением группы, ее ожиданиями и интересами, можно объяснить, каким образом люди, применяющие одинаковые правила формальной логики, придут к разным решениям, если они принадлежат к разным сообществам или осуществляли данный акт познания в разные исторические эпохи.

Методы, по которым можно характеризовать высказывания и определять бытийную обусловленность, - это, во-первых, анализ возможных значений используемых понятий. Например, понятие свободы, которое либералом понималось как равенство прав, консерватором ХIХ века как исторически данные привилегии, а протестантом – как право на жизнь в соответствии со своими внутренними принципами. Во-вторых, определение модели мышления: организмической, персоналистической, а также естественно-научной модели. Постепенное отслеживание распространения модели мышления приводит к обнаружению связи с определенными социальными группами и их картинами мира. В качестве социальных групп могут выступать не только классы, но и другие виды групп: секты, школы, профессиональные, статусные и возрастные группы. Очевидно, что знания индивидов будут разниться не только по их отношению к собственности, но и по признакам пола, возраста, профессии и т. д. Наконец, третьим методом выступает исследование степени абстракции/конкретизации формулируемой данной группой или классом теории. Если теория слишком абстрактна и не допускает конкретизации отдельных вопросов, или же наоборот, как марксизм (по мнению Манхейма), слишком конкретна и не позволяет давать обобщающие формулировки, все это является материалом для исследования и отнесения этих «нежелательных» или «невозможных» действий за счет интересов тех или иных групп. Другими словами, уровень абстракции, а также конкретизации, к которому в каждом случае стремится исследователь, - все это обусловлено социально и экзистенционально.